скачать книгу бесплатно
– Вы из диспетчерской? – голова инженера показалась из-за пульта управления.
Макс даже отшатнулся, никак не ожидая встретить здесь кого-нибудь.
– Нет, я тут… – преодолев секундное замешательство, он вспомнил, что в понедельник корпорация собирала журналистов на очередную пресс-конференцию, – вчера в пресс-центре у нас с электропитанием что-то было не в порядке.
– Да? Сейчас проверим вчерашние отчёты, – инженер оглядел пульт и начал невозмутимо барабанить по сенсорному дисплею. – Странно. В отчётах ничего нет.
– А может быть датчики не в порядке? – Макс продолжал импровизировать, а про себя подумал: «Чёрт бы его подрал. Надо же было именно в это время обход устраивать!».
– Хм. Вряд ли! – как-то слишком уверенно ответил инженер. – Но, можно проверить. Он отошёл к противоположной стене и открыл щиток, где располагались датчики.
Чемизов, не теряя ни секунды, вставил носитель в дополнительный боковой слот пульта управления, искоса поглядывая на инженера, и быстро активировал программу-закладку для доступа к охранному серверу. Только он успел отдёрнуть руку, как инженер обернулся и, пожимая плечами, изрёк:
– Датчики в норме, как я и думал.
– Ну раз тут всё в порядке, пускай в диспетчерской разбираются! – с этими словами Чемизов двинулся к выходу. «Надеюсь, он не заметит носитель…» – молодой человек быстро зашагал к главному корпусу.
День прошёл довольно спокойно, но у Чемизова руки чесались – хотелось поскорее заняться странной программой. Наконец сотрудники засобирались домой. Он соврал, что хочет ещё кое-что проверить и поэтому задержится, – ему совсем не нужны были свидетели. А тут ещё Анжела, как назло вызвалась помочь. «У неё ведь кажется семья, – делать ей, что ли нечего?» – подумал про себя Чемизов. Ему стоило некоторых усилий выпроводить её, не вызвав при этом подозрений. Как только последний человек покинул лабораторию, он занялся секретной миссией. Поколдовав с охранным сервером и обойдя его защиту с помощью своей программы-закладки, Чемизов подключился к вспомогательной подстанции и скопировал данные с носителя на рабочий компьютер. Теперь оставалось дать задание «Атланту» – гордости всего исследовательского центра. Суперкомпьютер последнего поколения «Атлант 3000» и вправду вызывал восторг у тех, кто с ним работал. Он был способен решать тысячи сложнейших задач одновременно, но главной сферой его применения были климатические процессы и управление ими. Макс поставил «Атланту» задачу по изучению интересующей его программы. Уже через десять минут был получен ответ. Первые фразы не внушали оптимизма: «Язык программирования – неизвестен. Язык символов интерфейса – неизвестен». Зато дальше следовало: «Возможное назначение – диагностика роботизированных систем. Требуется подключение голографического устройства…». Макс перебросил все данные в конференц-зал, где имелся голографический стол меньшего размера для презентаций. Активировав программу, он увидел знакомый восьмиугольный интерфейс на встроенном в стол мониторе. Он поднял голову вверх и остолбенел. Над столом парило объёмное изображение человека в полный рост. Он ткнул наугад пальцем в один из секторов октагона. На экране появилось меню с неизвестными символами, а на изображении человека исчезла кожа, открыв его внутреннее строение.
– Вот так раз. Это же… не человек. Это андроид!
Нажатие на остальные секторы выявило правоту его слов. Интерфейс программы позволял подключаться к любой подсистеме андроида. Но так как андроида в наличии не было, равно как и устройства сопряжения его с компьютером, подсистемы голограммы были неактивны. «У него явно искусственный интеллект высшего порядка. Но ведь разработки в этой области не ведутся последние лет десять. Скорее всего – это секретные исследования. Только не понятно кто в этом замешан, – мысли крутились в голове. Он припомнил записку Кабальдо. – Вот влип!».
Последующие полчаса Чемизов лихорадочно уничтожал все следы своей деятельности, связанные с его открытием. Оставался ещё носитель в компьютере подстанции. Он спустился вниз и машинально зашагал к выходу. Проходя мимо поста охраны, он вздрогнул от оклика, обращённого к нему.
– Макс, ты что – циклопа увидел? – Возняк был на дежурстве.
– А, Тим. Да… я тут… заработался немного, – придя в себя, ответил Чемизов.
– Смотри, метробус не перепутай! – напутствовал охранник.
Главный корпус остался позади. Макс свернул к подстанции. Зайдя внутрь, он облегчённо вздохнул – на этот раз там никого не было. В два прыжка он оказался рядом с пультом управления и заглянул сбоку.
– На месте! – носитель был извлечён и спрятан в карман.
За окном метробуса проносились огни фонарей подземного освещения, чередуясь с рекламными экранами на платформах, призывающими что-нибудь купить: «Надоело менять зубные щётки? Устали от бесконечной чистки зубов? Теперь это в прошлом, – зубной эликсир „Эффект“ сделает это за вас!.. Боитесь, высоты или не доверяете системам безопасности? Мы рады представить вам – пиджак-парашют!..». Макс припомнил несчастного Кабальдо, у которого, по всей видимости, такого пиджака не было. «Лунопарк. Следующая остановка – четвёртый сектор», – прозвучало из динамика. «Мне пора…» – Макс нехотя встал и вышел из метробуса. Поднявшись наверх, он вышел к оживлённому перекрёстку недалеко от дома. Свежий вечерний воздух приятно холодил лицо. Плотный поток электробусов, грузовых челноков и гравикаров замер перед красной световой стеной светофора. Макс двинулся на другую сторону улицы. Как вдруг слева от него послышался крик. Он повернул голову – чья-то женская сумка взвилась в воздух, а прямо на него рванул с места чёрный гравикар. Чемизов прыгнул вперёд и, ощутив лёгкий удар по ноге и проделав сальто, приземлился на дорогу. Гравикар свернул направо и скрылся из виду. Ему тут же помогли встать, видимо больше никто не пострадал. Он отряхнулся и, прихрамывая, быстро зашагал в сторону дома. Аэробот над перекрёстком проводил его своим глазком, а какая-то напуганная женщина кричала ему вслед:
– Подождите! Нужно дождаться патруль! Это нельзя так оставлять!
Гул ошарашенных прохожих ещё долго был слышен за спиной. Неслыханное происшествие – на дорогах давным-давно не случалось ничего подобного. Весь транспорт уже полвека как был оснащён всевозможными датчиками, а красная световая стена светофора должна была посылать на них импульсы, блокирующие любые попытки движения транспортных средств. Кроме того, по наземным дорогам передвигался в основном общественный транспорт, роботакси и рабочие «лошадки» – челноки доставки. Для остальных транспортных средств существовали более скоростные маршруты – многоярусные виадуки над поверхностью и тоннели под землёй.
Придя в себя уже дома, Макс ещё какое-то время посматривал в окно, словно чего-то опасался. Метрополис переливался разноцветными огнями в вечерних сумерках, словно бисером, разбросанным щедрой рукой. Виадуки и высотные эскалаторы сплетались витиеватыми узорами, напоминающими древнюю арабскую вязь. Метал, стекло, и бетон высотных строений огромного города перемежались с парковыми зонами на крышах зданий, снующими повсюду прогулочными дирижаблями и проблесковыми огоньками ракетопланов. Город жил и дышал полной грудью. Его мощь и красота завораживали. Но взгляд Макса был обращён вниз, на прилегающую улицу. «Что это было – случайность? А если нет, то кому я помешал? И что вообще в этом такого. Ну, андроид и что! И раньше были попытки его создания. И почему это вообще секрет?.. Если только… Нет! Ерунда! Как они вообще узнали, я ведь работал в обход системы и уничтожил все следы…», – думая «они», Чемизов и сам не представлял, кто это может быть. Неужели существуют секреты, способные превратить его из случайного свидетеля в жертву. Он неожиданно вздрогнул. Секретная программа всё ещё находилась на его домашнем компьютере. Он бросился к столу и стал уничтожать все данные, связанные с программой. Оставалась ещё одна вещь. Он вынул из кармана прозрачный квадратик информационного носителя, долго крутил его между пальцев, не зная, как с ним поступить. Внезапно ему в голову пришла мысль: «А не скопировать ли мне данные с микроносителя и попросить Виктора подержать их у себя, пока всё не прояснится?..». Так как других вариантов в этот поздний час он попросту не придумал, то решил остановиться на этом. Макс записал краткое голописьмо и скопировал туда всё, что было на микроносителе. Через пять минут Макс уже стоял перед дверью Виктора Лорье.
– А, Макс! Тоже не спится? Заходи, – казалось, сосед даже не удивился столь позднему гостю.
– Ничего что я…
– Проходи, ты же знаешь, что я поздно ложусь спать, – Виктор не соврал, его рабочий стол был завален раскрытыми атласами, а на мониторе виднелся участок какого-то созвездия. – Помнишь, я тебе говорил про сигнал из дальнего космоса?
– Конечно, помню. Вы ещё сказали, что он искусственного происхождения.
– Именно так, мой друг! Мы начали работу по расшифровке сигнала. Э-э… это конечно не быстрая работа, – Виктор сложил руки на груди, слегка опустил голову, как будто говорил сам с собой, потом вдруг снова оживился, – но знаешь, что интересно?! Мы предполагаем, что сигнал пришёл отсюда, – он ткнул пальцем в атлас. – А если быть ещё более точным, то из созвездия Ориона!.. Конечно, пока это только гипотеза, требует тщательной проверки… нам предстоит ещё много работы, – он снова принял позу лектора.
Макс посмотрел в атлас на столе Виктора и сразу вспомнил карту звёздного неба, знакомую ему с детства. Он представил в уме место, где должно было быть созвездие Ориона. Он даже забыл, зачем собственно пришёл. Он мог слушать Виктора часами, когда тот говорил о звёздах. Макс был для Виктора благодарным, да к тому же ещё и образованным слушателем. Лорье красочно обставлял свои рассказы о галактиках, чёрных дырах, нейтронных звёздах и других космических объектах, давая иногда волю своей фантазии. Он обладал даром рассказчика, способным увлечь не только неискушённого слушателя, но и коллег по работе.
– Интересно, а как долго шёл сигнал?
– Ну… – Виктор, как обычно почесал затылок, потом потеребил бородку, – если принять нашу гипотезу как верную и учесть, что от нас до созвездия Ориона приблизительно пятьсот световых лет, то логично предположить, что и сигнал проделал именно такой путь. Но я повторяю, у нас пока слишком мало данных, чтобы говорить наверняка.
– Целых пятьсот лет назад кто-то послал сигнал! Видимо ответный сигнал дойдёт до них ещё через пятьсот лет, но это будут уже их потомки, – Макс представил эту картину.
– Пока тахионная теория не нашла экспериментального подтверждения, будем опираться на то, что перемещение со сверхсветовой скоростью невозможно. Соответственно ты прав – ещё пятьсот лет на то, чтобы сигнал вернулся назад.
Они ещё долго говорили о бесконечности, вселенной и вытекающей из этого бренности земного существования, о чёрных дырах и побуждаемых ими квазарах. Мельком взглянув на флокс, Макс неожиданно вспомнил, зачем он собственно пришёл.
– Виктор, я ведь к вам с просьбой заглянул.
Лорье не без труда отвлёкся от своих рассуждений:
– Да, да. Так что ты говоришь, какая просьба?
– Мне нужно, чтобы вы сохранили для меня вот это голописьмо. Если вдруг со мной что-нибудь случится… в общем, ознакомьтесь с содержимым и распорядитесь им по своему усмотрению.
– Ты меня пугаешь Макс! Может, объяснишь, что случилось?
– К счастью ничего не случилось. Это я так! Перестраховываюсь.
– И всё-таки мне кажется, ты что-то не договариваешь. Может я смог бы тебе чем-то помочь, ты же знаешь я…
– Не беспокойтесь, просто я боюсь, что могу его потерять, а у вас он наверняка будет в сохранности.
– Хорошо, как скажешь, давай его сюда.
После того, как Чемизов ушёл, Лорье ещё какое-то время находился в состоянии растерянности. Его не покидало чувство, что на самом деле случилось нечто серьёзное, но Макс почему-то не хотел об этом говорить.
3
– Господин Белковский, до нас дошли сведения, что в последнее время участились случаи внезапной гибели или пропажи людей без следа. Совет вызвал вас, чтобы вы разъяснили эту ситуацию. Есть и другие причины: пожар на одном из предприятий «Эдельвейса» в Южной Америке, гибель пассажирского судна в проливе Ла-Манш. Всё это вызывает много вопросов, – Нона Венсдорф окинула взглядом советников, сидящих за большим интерактивным столом в виде кольца, давая понять, что говорит от имени всех членов Совета. – За последние тридцать лет, благодаря повсеместному внедрению высокотехнологичного оборудования и систем безопасности, нам удалось снизить гибель людей от техногенных факторов до минимума. А тут сразу столько происшествий, да ещё с криминальным подтекстом.
– Конечно, госпожа Председатель, – Стив Белковский, директор Единой Службы Безопасности, слегка кивнул головой, приветствуя Венсдорф и остальных советников. – Что касается пропажи людей, то по многим эпизодам расследование завершено. В тех случаях, когда были обнаружены тела, можно с уверенностью утверждать, что основная причина смерти – несчастный случай…
– Вы прекрасно понимаете, о чём я говорю, – Председатель подняла руку, не давая договорить директору. Очевидно, что это была женщина большой воли. По её смуглому, бесстрастному лицу нельзя было предугадать ход её мыслей. – Нас интересуют не результаты вообще, а по конкретным случаям. У меня тут аналитическая справка, – она уверенно провела пальцем по столу, и перед всеми советниками появилось изображение. – Из пропавших без вести интересующих нас десяти человек: пятеро – известные учёные в разных отраслях, трое – журналисты, двое – сотрудники вашей службы. Кроме того, внезапная смерть Трубникова, – учёного с мировым именем, заложившим основы современной климатологии.
– Да, да. Я как раз собирался доложить. Из вашего списка пропавших людей удалось обнаружить двоих: одного учёного – Эванса…
– Того самого, что занимался биоинженерией и который, как нам известно, стоял на пороге важных открытий, разве не так? – спросил один из членов Совета, не поднимая головы.
– Совершенно верно, он действительно работал над перспективным проектом, – подтвердил директор. – Второй человек из списка – журналист Кабальдо. В случае Эванса пока нет оснований, полагать, что имела место насильственная смерть. Тело учёного было выброшено на берег морским течением у Западного побережья Нормандии и найдено случайно рыбаком вдали от населённых пунктов. У него были сломаны шейные позвонки, но такую травму запросто можно получить при ударе о воду, падая с большой высоты. Эванс находился в отпуске и путешествовал с семьёй на океанском лайнере. Последний порт захода лайнера – Лондон. Возможно, он случайно выпал за борт судна… по крайней мере, мы проверяем все версии. Следующий – журналист Кабальдо, сорвался с ограждения высотного парка в Новом Амстердаме. Тело сильно пострадало при падении с высоты, но его опознали по голожетону.
– Не слишком ли много падающих с высоты, господин Белковский? – спросила женщина-советник с узким лицом и причёской, похожей на сакуру.
– И разве высотные парки не оснащены защитным силовым барьером? – колкий взгляд Председателя выражал некоторое недовольство.
– Да, конечно. Но в тот момент он почему-то был отключён. Мы сейчас выясняем – почему? Вероятно, у Кабальдо была назначена встреча с кем-то, – как бы оправдывался директор, хотя вопрос был адресован не ему, а одному из советников, который был, видимо, ответственным за городскую инфраструктуру.
– И этот кто-то очень хотел, чтобы с Кабальдо произошёл несчастный случай, – продолжила за него Председатель.
Директору ничего не оставалось, как только пожать плечами.
– Вам удалось узнать, с чем он работал? – черноволосый советник в светлом костюме пристально посмотрел на Белковского.
Но директора ЕСБ не так-то просто было пронять. Он выдержал паузу и продолжил:
– В его квартире не было найдено никаких записей, документов, а также электронных устройств записи и хранения информации, что конечно весьма странно… – директор изобразил лёгкое удивление. – Но сейчас мы работаем с коллегами Кабальдо. За этим журналистом прочно закрепилось звание любителя сенсаций, поэтому не исключено, что ответы мы найдём в сфере его профессиональной деятельности. Что касается Трубникова, то по единогласному заключению медицинских экспертов, смерть наступила в результате остановки сердца. Впрочем, можете сами ознакомиться, – директор активировал свой флокс. Над флоксом возникла голограмма древовидной структуры с надписями на концах ветвей. Коснувшись пальцем одной из них, а затем интерактивного стола, директор вывел перед советниками отчёт по делу Трубникова и данные по остальным вопросам. Дав время советникам ознакомиться с документами, директор продолжил:
– Далее пожар на заводе корпорации «Эдельвейс». Из снимков видно, что очага пожара не было как такового, хотя внутренняя система безопасности получила сигнал о возгорании в лаборатории. В данном помещении на тот момент находились двое сотрудников завода. Но система почему-то не обнаружила их, заблокировала двери и пустила газ. В результате два человека внутри лаборатории погибли. Представители «Стража» говорят, что это из ряда вон выходящий случай и обещали провести полное служебное расследование и ревизию технического состояния системы безопасности.
– И, насколько нам известно, – абсолютно лысый советник слева от Белковского быстро обвёл взглядом окружающих, а затем повернул голову к нему, – один из этих двоих опять-таки известный разработчик робототехники – Норти?!
– Да, но не стоит ассоциировать этот случай с другими. Скорее всего, речь идёт о технологическом сбое, – на лице Белковкого появилось нечто похожее на сожаление.
– Как и в случае с Кабальдо, – прокомментировала Председатель и обратилась к одному из советников:
– Господин Марвинс, проконтролируйте работу департамента Безопасного Жизнеобеспечения. Отказ оборудования или технологический сбой – должны стать последними в списке причин, угрожающих жизни человека.
– Наконец, гибель частного пассажирского судна, – продолжил свой доклад Белковский. – Судно подало сигнал бедствия и вскоре затонуло. Водолазы обнаружили искусственную пробоину на корпусе судна. Мы думаем, что целью была некая госпожа Файт – весьма эксцентричная особа, занималась частным сыском. Она единственная была заперта в каюте снаружи. Больше пока на неё ничего нет, но вряд ли она как-то связана с общим списком. Скорее всего, это происшествие также связано с её профессиональной деятельностью.
– Не густо! – резюмировала Венсдорф. Она встала с кресла и подошла к панорамному окну зала, открывавшему поразительный вид на мегаполис. Её слегка полноватую фигуру в бежевом костюме, невозможно было увидеть снаружи – она была всего лишь песчинкой в сердце мировой столицы. Но здесь, в зале на самом верху здания Совета, каждый присутствовавший чувствовал напряжение, исходившее от её фигуры, а собранные в пучок на затылке волосы, только усиливали это ощущение. Она стояла так всего полминуты, но советникам показалось, что прошла целая вечность. Председатель медленно повернулась и, подойдя к столу, сказала:
– Как вы все понимаете, такие случаи в наше время выглядят вызывающе и никак не вяжутся с идеологией безопасного жизненного пространства, которую Совет продвигает вот уже третье десятилетие. И продвигает, – она подняла указательный палец вверх, – надо сказать весьма успешно. Мы ежегодно тратим достаточно большие средства на внедрение организационных и технических мероприятий, улучшающих качество жизни людей. Сегодня роботизированные системы есть не только в каждом доме, но и везде где присутствует человек. Технический прогресс стал неотъемлемой частью нашей жизни, и мы не можем себе позволить, чтобы люди усомнились в данном утверждении. Тем более что подобные происшествия серьёзно подрывают основы всемирной безопасности, доверие к органам власти и как следствие авторитет Совета, как верховного органа планеты. Мы должны приложить все усилия для тщательного расследования этих дел. Особенно мы ждём действий от вас господин Белковский. Скооперируйтесь с другими службами и, если нужно подключите гвардейцев, – добавила она, положив руку на стол и глядя в упор на Белковского.
– Поверьте, я заинтересован в этом как никто другой – двое моих высокопоставленных подчинённых просто исчезли! – взгляд Председателя даже его привёл в замешательство.
– У кого-нибудь ещё есть вопросы или замечания к господину Белковскому? – Вэнсдорф снова окинула взглядом советников.
– Я думаю нужно дождаться конкретных результатов расследования, чтобы говорить предметно, – высказал мнение лысый советник. – К тому же нам нужно серьёзно проанализировать существующие технологические системы, обеспечивающие жизнедеятельность человека на предмет морального и физического износа. Я думаю, советник Марвинс займётся этим вопросом и отдаст соответствующие поручения.
Остальные советники лишь молча закивали головами, показывая, что согласны с предложением.
– Хорошо. Господин директор, подготовьте детальный отчёт к следующему заседанию. Советник Марвинс, жду от вас незамедлительных действий. Все свободны!
После того, как все покинули зал, декоративная панель в стене справа от панорамного окна открылась, и из проёма показался человек. Он был совсем непримечателен на вид: в тёмно-сером костюме с маленьким восьмиугольным значком на лацкане, с аккуратно уложенными коричневатыми волосами и сложенными перед собой руками.
– Что скажете Верналь? Белковскому можно доверять? – послышался голос, обращённый к вошедшему мужчине. Венсдорф снова стояла лицом к окну. Видимо это было её излюбленное место. Тут, как нигде в другом месте она чувствовала груз ответственности, лежащий на ней. Но, несмотря на это, она стояла тут, смотрела на город, и город в ответ делился с ней своей энергией, как будто понимая, что от этой женщины во многом зависит и его судьба.
– При вашей должности доверять нельзя никому, – мужчина сделал пару шагов в направлении окна, – но он назначен Советом, а это уже в своём роде кредит доверия. Я думаю, – в его же интересах как можно быстрее разобраться с этими делами.
– Почему-то такие люди у меня всегда вызывают неоднозначное впечатление, – продолжила она, так и не повернув головы.
– Согласитесь, было бы странно, если бы человек его профессии был прост и понятен всем.
– Наверное, вы правы Верналь, – Председатель, наконец, повернулась к своему помощнику. – Что там с этим сигналом из дальнего космоса? Удалось расшифровать?
– Пока нет, но в Бюро работают над этим.
– Хорошо, что ещё не успели законсервировать станции.
– Но вообще-то пока ничего неизвестно и стоит ли… – помощник явно не проявлял особого интереса к вопросу. – Тем более Совет уже рекомендовал…
– Да вы что Верналь! После этого сигнала не может быть и речи о сворачивании наблюдения за дальним космосом. Похоже, мы слишком увлеклись решением насущных проблем и перестали смотреть в перспективу. А исследования дальнего космоса, в свете последних событий, представляются мне как раз такой перспективой. Если упустим шанс сегодня, то завтра это может нам очень дорого обойтись в прямом и переносном смысле.
– Вы же знаете, за последние полвека много усилий было направлено на экологические программы, ядерную безопасность и производство продовольствия, – Верналь пустился в рассуждения.
– Всё так! Мусороперерабатывающие заводы только недавно избавились от наследия в виде мусорных свалок вокруг городов. Не понимаю! Как они вообще могли так захламить планету, что пришлось, потом полвека разгребать.
– Не забывайте, что наши предки были разобщены и много сил тратили на войны друг с другом.
– И чуть не ввергли нас в пучину ядерного безумия. Возможно, настало время повернуться к космосу лицом. Тем более не далёк тот час, когда человечеству всё равно придётся осваивать новые колонии. Нужно обсудить этот вопрос на ближайшем заседании Совета. Кстати, подготовьте мне справку о состоянии дел в Бюро. Можете идти Верналь.
– Слушаюсь, – помощник скрылся почти так же незаметно, как и появился, закрыв за собой потайную дверь. Председатель снова повернулась лицом к мегаполису и ещё долго стояла так с заложенными назад руками.
Новый Амстердам получил своё название в честь голландского Амстердама, почившего в глубинах мирового океана, в связи с изменением климата и ставшего центром индустрии глубоководных погружений всепланетарного масштаба. С высоты птичьего полёта, столица напоминала большой цветок с семью лепестками. На кончиках всех лепестков находились аэропорты, из которых ракетопланы бесконечными вереницами разлетались в разные концы света. Расположенная у подножья Швейцарских Альп на берегу огромного водохранилища, молодая столица вобрала в себя всё лучшее со всего мира в области архитектуры, строительства и технологий. Всю центральную часть этого цветка занимал правительственный комплекс сооружений, над которым возвышалось величественное здание Совета в виде перевёрнутого эллиптического параболоида. Его дымчатая стеклянная поверхность поблескивала в лучах солнца, напоминая драгоценный камень. Зелёные пятна садов и парков, чередуясь со спортивными площадками на террасах каменных исполинов, ниспровергались вниз замысловатыми фигурами, сплетаясь в единое, лоскутное одеяло с городской инфраструктурой. Театр в виде морской раковины, спиралевидное здание делового центра, самый известный в мире университет, похожий на звезду – неутомимая рука архитектора постаралась на славу. Миллионы спешащих людей и непрерывный поток транспортных средств задавали ритм этого большого города. Именно в этом городе решались судьбы всего человечества. Хотя знать это наверняка не мог никто…
На мониторе Белковского появился запрос на соединение. Директор активировал связь:
– Докладывайте!
– В издательстве, где работал Кабальдо, говорят – он был сильно озабочен в последнее время, замкнут и вообще вёл себя как-то странно. Последние командировки – Лондон, Астрополис, Сингапур и Неиджада, – оперативный сотрудник закончил перечисление.
– Неиджада?
– Да, да. Он посещал завод робототехники корпорации «Эдельвейс», где произошёл несчастный случай.
– Понял. Что ещё?
– Выяснилось, что до него там побывал его друг, тоже журналист, Генрих Броди. Видимо, они интересовались одним и тем же, кроме того, Броди исчез, вскоре после поездки в Неиджаду.
– Так, так!
– Пока всё.
– Продолжайте работать и информируйте меня сразу же, как что-нибудь узнаете! – директор отключил связь.
– Значит Неиджада, говоришь… – глаза Белковского на секунду сверкнули зловещим огоньком. Его и без того выдающийся подбородок, ещё больше выдвинулся вперёд, на лбу появились вертикальные морщины, а угловатое лицо застыло, став похожим на маску из бетона. Он ещё какое-то время смотрел в одну точку, барабаня пальцами по столу, а затем резко встал и вышел из кабинета…
Здание Центрального Исторического Архива напоминало три гигантских, стеклянных шайбы, положенных друг на друга со сдвигом. Ян Збышевский стоял в зале депозитария, склонившись над дисплеем архивного терминала. Светлые вьющиеся волосы время от времени падали ему на лоб, закрывая обзор. Он, не спеша, укладывал их рукой назад, почёсывал нос и продолжал работать. Иногда брови на его вытянутом лице подскакивали вверх, выдавая то ли удивление, то ли озабоченность. В такие моменты он обычно поднимал голову, подпирал её рукой и о чём-то сосредоточенно думал. Вся его фигура при этом принимала какую-то монументальность. Казалось бы – ну что может быть интересного в работе историка-архивариуса? Однако Ян считал иначе. Там, где другой уже начал бы зевать, он погружался в исследование, отправляясь в очередное, увлекательное путешествие по истории. На этот раз он был занят систематизацией данных, связанных с индустриальным прорывом, начиная с середины XX-го века, и по сей день. Вызов флокса оторвал его от дела.
– Слушаю! – ответил Збышевский, не отрывая взгляда от терминала.