«Casus temporis»

Роман Шаповалов

«Casus temporis»

Глава 1

Глава 1

Почему-то сон был беспокойным, просыпался несколько раз за ночь, смотрел время на айфоне, отмечая остаток до подъёма. Сегодня на одиннадцать утра у меня запланирована фотосъёмка. Интересно, как правильно одиннадцать утра или дня? Надо загуглить. Снимать буду портрет. Да, кстати, я фотограф, и сегодня снимаю художника, Аркадия Замарина, для ежегодного издания его графики. Мне эта работа была бы как коллаборация для собственного, прежде всего, продвижения. Поэтому денег я с Аркадия не возьму, договорились, что он разместит фотографии на своей страничке в одной из запрещённых в Российской Федерации социальной сети и посты в его аккаунте принесут, вернее приведут мне дополнительных клиентов. Главное, в моём ремесле, чтобы не получилось, как в анекдоте

– Я могу любого изуродовать одним движением пальца!

– О, вы, наверно, мастер по джиу-джитсу?

– Нет, я фотограф!

Быстрый душ, короткий завтрак глазуньей и чёрным кофе зарядили на победу. Прикид на съёмки у меня всегда один и тот же, это как моя имиджевая спецодежда. Синие ливайсы и байкерская куртка дополнение моему образу, бритая голова и густая короткая борода. На первый взгляд можно предположить, что я поеду на мотоцикле, но нет. Чёрный Туарег удобнее и к тому же в любую погоду и практически в любое место. За исключением некоторых, подходящих под шутку – чем круче джип, тем дальше за трактором идти. Погрузка в багажник светового оборудования и фототехники секундное дело, и я выезжаю на улицу из ворот, вдыхая прохладный весенний воздух через приспущенное ветровое стекло. Мой коттедж, островок тишины и спокойствия, затерялся среди многоэтажных джунглей спального района. Контраст с местом съемки будет разительным – сердце города, где бурлит жизнь и искусство. Впереди – встреча с гением по местным меркам, с современным Дюрером, чьи графические работы вызывают всеобщий восторг.

Проталкиваюсь, не спеша по пробкам, забитым суетой и неразберихой движения, оставляя позади сонные улицы. Я, кажется, понял откуда по утрам берутся пробки. В связи с ростом уровня жизни, бабки из автобусов пересели на автомобили. Надо присмотреться к проезжающим в машинах водителям, проверить гипотезу.

Ехать, наверное, минут сорок, можно дополнительно продумать план съёмки. В голове – калейдоскоп образов: игра света и тени на лице художника, какую тональность задать беседе, я ведь болтаю без меры во время работы, дабы исподволь задать настроение модели, такая , я вам скажу игра в Станиславского. Мы же художники, как фраза от Остапа Бендера, но ещё и режиссёры и постановщики. Короче – тысяча в одном. Хотелось бы запечатлеть не только внешность, но и саму суть его творчества, его страсть и преданность искусству.

Прибываю на место. Мастерская художника – это особый мир на 16 этаже элитной башни в центре города, в окружении Андреевского парка. Поднимаюсь на лифте. Дважды нажимаю звонок, открывается дверь, и сразу чувствую наполненный ароматом красок и растворителя воздух. Студия заполнена сквозным светом из окон, которые смотрят на восток и на запад, очень атмосферно. Аркадий встречает меня с улыбкой, в его глазах – отражение вечности и грусти одного библейского народа и вопрос, не требующий ответа.

– Приехали?

Моё взаимное приветствие

– Таки да.

Неопределённость отступает, пуская место профессиональному азарту.

С некоторым пафосом обращаюсь к маэстро

– Создадим сегодня шедевр! Для этого всё есть, безупречная модель, первоклассная фототехника, главное, чтобы фотограф не подвёл !

– С чего начнём? отвечает с улыбкой Аркадий.

– Я тут что-то накидал, как референсы – прокручиваю ему ленту из галереи айфона с выбранными образами, приходим к согласию по одному из них, и работа закипела. Смена локации, снова переставляю стойку с софтбоксом и снова череда снимков.

Я, как правило, изливаю мысли потоком, в то время как Аркадий крайне сдержан в словах, ограничиваясь краткими ответами или одобрительным кивком. Как это часто встречается у талантливых людей, в его характере присутствует некая особенность, я бы назвал это отчужденностью, создается впечатление некоторой преграды. Любопытно, как он преподает в своей школе с таким складом характера? Как взаимодействует с учениками, точнее ученицами. Ведь так сложилось, что основную часть посещающих его художественную школу составляют девушки и женщины бальзаковского возраста, и, по его словам, через него прошло уже тысячи учеников, в самом лучшем смысле. Осмелюсь предположить, что их привлекает… Безусловно, талант мастера, но и его, безусловная, я бы сказал, харизма гения, и, конечно же, весьма привлекательная внешность. Возраст около сорока, подтянут, густые каштановые волосы, выразительные карие глаза с легкой грустинкой. Как выразилась одна моя приятельница, побывавшая на его занятиях

– «Я бы ему не отказала».

Очевидно, помимо внешних данных, барышни чувствуют и некие волны притяжения. Интересно, комфортно ли ему самому в этом цветнике?

За пару часиков мы управились, я допил предложенный ещё в начале съёмки холодный уже кофе и собирал оборудование, как Аркадий предложил мне ещё одну работу. Зная, что я фотограф широкого спектра он доверил отснять в правильном свете, температуре и всё такое десяток его работ для его нового каталога.

Одевшись, накинув на плечо фото сумку, левой подхватываю чехол со стойкой и софтом я принимаю из рук Аркадия большой красный пластиковый конверт с его работами и отпускаю на прощанье шутку

– Если фото получатся неудачными, мы больше не увидимся. По готовности скину облачком.

– И вам хорошего дня Роман.

Я повернулся к лифту и дверь студии гулко ухнула у меня за спиной.

Кстати, давайте знакомится. Меня зовут Роман Третьяков. Мне 45 лет, в недалёком прошлом менеджер среднего звена, сбежавший от токсичной корпоративной работы в океан предпринимательства и искусства фотографии. Скорее фотохудожник, чем просто фотограф и предприниматель, ну в общем творец.

Вызываю лифт, ничего не предвещает какой-либо неприятности, но жизнь всегда найдёт чем удивить. Заходя в лифт, я случайно роняю папку с рисунками Аркадия. Как в замедленном кино, при падении, пластиковый конверт прямиком летит в щель между лифтовой кабиной и краем шахты, но застревает и, к счастью, не проваливается полностью. Пытаясь исправить ситуацию, быстро складываю сумку и оборудование в угол лифта, жму на кнопку стоп, наклоняюсь чтобы достать за краешек результат своей неловкости , как вдруг в голову резко приливает кровь, сердце подхватывает тревогой, и я проваливаюсь в пустоту. Падение, хруст, скрип, треск и удар, который потушил сознание.

Сначала в ушах появился отдалённый гул, будто я под водой, и тут же, накатывает пульсирующая боль. Болит буквально всё, в горле булькает, похоже на кровь, чувствую при падении сильно прокусил язык и разбил губы, в ушах гул, перерастающий в противный звон. Не стану перечислять прочих неудобств, ибо и так понятно, что мне не айс. Доходит мысль – лифт оторвался. И второе я жив.

Открываю глаза, темно. От нахлынувшей боли теряю сознание.

Охвативший всё тело холод возвратил меня в сознание. Он пронизывает насквозь, словно я лежу на ледяной плите. Пытаюсь пошевелиться, но тело сковано. Боль никуда не делась, разве что теперь она ощущается как ноющая, постоянная пульсация. Приоткрываю глаза. В этот раз вижу размытые очертания. Серые стены, сквозь которые торчат обломки каких-то металлических труб или швеллеров, всюду осколки разбитого зеркала и… свет. Слабый, но достаточный, чтобы различить контуры проёма вверху, на стыке дверей и того, что осталось от потолка.

Постепенно, словно кадр за кадром, возвращается зрение. Реальность медленно обретает чёткость. Я все еще в лифте. Искореженная кабина неестественно наклонена, что возможно мне как-то облегчит выход наружу. Поднимаю руку, она дрожит. Пытаюсь ощупать себя. Переломов явных нет, вроде. Нужно отсюда выбираться. Но как?

В голове вибрирует боль, эхом отдаваясь в каждой клетке тела. Нахлынуло переживание, и лишь обрывки хаотичных образов. Чёртов лифт. Такое впечатление, как будто, я долго падал, бесконечно долго.

Собираю волю в кулак. Паника – худший советчик в такой ситуации. Осматриваюсь. Свет проникает сквозь дыру сверху, рисует причудливые тени.

Поднимаюсь на ноги, опираясь на покореженную стенку, невероятно, ноги целы, хоть и дрожат от холода и напряжения. Пытаюсь оценить масштаб разрушений. Двери лифта заклинило, на первый взгляд искореженные металлические створки стали непроходимым барьером. Ищу глазами хоть какой-то выход. Вверх? Вниз? Нужно понять, где я нахожусь. Стараясь не порезаться об острые края металла, ещё раз вглядываюсь в щель между створками дверей. Внизу – темнота. Свет только сверху. За работу. Стиснув зубы, попробовал раскачать и оторвать какую-то железяку, расцарапывая ладони. Железяка поддалась, хоть и не сразу, звонко хрустнув в месте перегиба. Новоявленным инструментом, разжал створки лифта. Получилось довольно быстро. Подналёг на рычаг и створки со скрипом разошлись. После этого полез, преодолевая боль и накатывающую тошноту, в образовавшийся проём под потолком упираясь ногами в стенки, подтягиваясь сколько хватает сил. На свет, на воздух, наружу. Но что я увидел?

Мрачный коридор , облезшие стены. Слабый свет откуда-то из-за угла коридора. Как-то странно. Когда пару часов назад я заходил в подъезд было вполне себе чисто и опрятно, дому всего то пять лет как сдали. И что же с моей поклажей, ведь сумка осталась в лифте, как достать теперь , хуй знает. Назад в лифт лезть совсем не хотелось. И вот что очень странно, нет никого. Судя по ощущениям, я точно провалялся в шахте не пять минут, но никто даже не хватился. Вот же люди. Или до сих пор никто не заходил? И опять что с подъездом. Я что-то пропустил.

Ощущение нереальности происходящего давило на меня с каждой секундой. Чёрт возьми, я словно провалился в параллельную реальность, где всё начисто изменилось, или как бы состарилось. Собравшись с духом, я двинулся по коридору в сторону тусклого света. Каждый шаг отдавался эхом в звенящей тишине.

За поворотом открылась унылая картина: потрескавшаяся стена, обвалившаяся штукатурка и ржавые трубы, тянущиеся вдоль потолка. В дальнем конце коридора железная дверь, над которой тускло мерцает лампочка. А когда я заходил, она точно была пластиковая с остеклением. Хм.

Дверь с металлическим скрежетом тяжело поддалась, и я вышел наружу. Вечерело, во дворе несколько машин, вернее, они когда-то ими были. Ржавые остовы без стёкол. И где моя? Выскакиваю на улицу быстро ковыляю мимо парковки , отмечая про себя, что под ногами весь асфальт полопался и порос травой, а резко заболевшее колено не даёт ускорится.

Туарег испарился. Из того что в наличии, моего авто и след простыл. Проверил карманы куртки, ключи и документы на месте. Нихера себе сходил на съёмку… Что же тут произошло? В голове назойливо пульсировала мысль: угнали. Угнали посреди бела дня, практически из-под носа. Здесь же вроде охрана была, шлагбаум какой-никакой. Иду к покосившейся будке охраны у ворот. Стекла выбиты, дверь нараспашку, внутри ни души. Только перевернутый стул и валяющиеся на полу окурки, и стойкий запах кошачьей мочи. М-да, приехали.

Достаю айфон. Сеть ловит еле-еле, одна полоска. Но после уровнем сигнала в левом верхнем углу прочитал «Алтай» А куда делся Билайн??? Набираю номер Аркадия, он то точно в курсе, что тут происходит. Гудки идут, никто не отвечает и тональность гудков какая-то новая. Пробую еще раз, и еще. Безрезультатно. Чертыхнувшись, набрал 112. Долго слушаю автоответчик, потом, наконец, соединяют с оператором. Объясняю ситуацию, называю адрес, марку и номер машины. – "Ждите, наряд выехал", – сухо отвечает на том конце женский усталый голос.