Необычайно обычные люди

Роман Синицин

Необычайно обычные люди

Кварти

Вова возлежал на диване, почёсывая небритую щетину и смотрел телевизор. На голубом экране показывали большой теннис. Как вид спорта, Володю теннис не очень интересовал, больше его интересовали теннисистки. Приятно посмотреть, когда перед тобой прыгают и охают симпатичные девушки в юбках. Да, он был обыкновенный самец, как и все настоящие мужчины. По существу, ему было безразлично, зачем и куда летит мячик. А вот ритуальные танцы красавиц с длинными стройными и атлетическими ножками были занимательны. Мячик преодолевал невидимую глазам Вовы траекторию, а вот траектория теннисисток занимала весь обзор. Правда когда они играли пара на пару, глаза Володи разбегались и он протирал их, боясь получить косоглазие. В прочем, сегодня было не так интересно. На корт вывели какую-то Серену Уильямс и он долго не мог понять, то ли это мужчина, а вроде женщина. Вот если её постричь и убрать грудь, то вылитый Мухаммед Али. Селена имела прекрасный атлетический стан, внушающий страх любому мужчине, захотевшему стать её мужем. Она так махала здоровенными накаченными ручищами, что Вове казалось- вот-вот и сломает ракетку.

- Эту бы кобылу вороную к нам на железную дорогу, костыли забивать и шпалы таскать, -думал Вова,- да она целый состав может по рельсам тянуть и тепловоза не надо. Такие нужные рабочие руки и ноги пропадают по чём зря.

А вот вторая теннисистка была очаровательна. Высокая, длинноногая, личико миловидное, носик аккуратненький, губки аленькие, бровки длинные, слегка изогнутые. Этой красавицей была наша Мариночка Шарипова. И по корту летала как пушинка, плавно, но уверенно отбивая удары чёрного молота. Да, проигрывала, но как тут не проиграть, когда тебе противостоит баба- мужик. Вороная кобыла била копытом и вздувала ноздри, а наша кобылка выделывала пируэты и приятно улыбалась. Хотя ей вроде бы и не до смеха. И всё было хорошо, сама Шарапова улыбалась Вове, но тут, заслонив экран телевизора, встала дочка Катенька. Она начала дёргать его за футболку.

- Папа, я хочу посмотреть "Паровозика Томаса".

Он погладил её по головке и поправил бантик.

- Доченька, ты не видишь что ли, папа смотрит скачки.

- Какие скачки? Там же две тётеньки мячик пинают.

Она стала тащить его за футболку.

- Не пинают, а отбивают. Ты лучше посмотри, как они скачут. Хотя вот та чернявая сейчас уже наверное пол проломит.

Вова плавно отодвинул дочку в сторону.

- Иди в другую комнату к братьям, там посмотри своего Гомеса.

- Не Гомеса, а Томаса.

- Вот-вот, я и говорю, иди посмотри, как из Гомеса будут делать Томаса.

Вова уже взирал на Шарапову с открытым ртом и не замечал дочки. Катенька заплакала и побежала жаловаться маме на кухню. Через минуту пришла Света со скалкой в руке. Оперевшись о дверной проём, она начала вытирать мучные руки о фартук с вышитым на нём самоваром. Самовар испачкался и стал брызгать из носика сухим молоком. На глаза жены упал рыжий с белизной локон волос, она попыталась его сдуть, но он вернулся на прежнее место. Тогда Света кончиком скалки заправила непослушную чёлку назад. За маминой спиной стояла дочка.

- И какие это мы тут скачки смотрим?- спросила она, ударяя о ладонь второй руки своим рабочим инструментом.

Вова встрепенулся, оторвавшись от телевизора, и присел на диване.

- Какие скачки, никаких скачек, - нахмурил брови Вова. Чемпионат мира по теннису смотрю. Смотри, Мухаммеда Али против Шараповой вывели.

Она взглянула на экран.

- Что-то у твоего Мухаммеда грудь перекачена, того и гляди из топика выскочит. А юбку-то, юбку зачем на него недели? Ты мне зубы-то не заговаривай. Мухамед боксёр, его и в живых-то уже нет. Чемпионат он смотрит. Ты и в произвольной-то программе не очень. На чемпионок его потянуло. Скачки его, видите ли, заинтересовали. Ты своим седлом уже в диване яму продавил.

Вова надул губы и скрестил руки на груди.

- Произвольная, не произвольная, а трое бегают, на меня жалуются, телевизор глянуть невозможно.

- Дай дочке Гомеса посмотреть, а сам иди лучше старшему с уроками помоги.

Катя вцепилась в фартук мамы, начав трясти и с него посыпалось сухое молоко, пролитое из самовара.

- Это не Гомес, а Томас!

Света погладила по спине дочку, конечно, Томас. Вова поднял вверх указательный палец ладони и произнёс:

- Вот я и говорю, англосаксы постоянно притесняют латиноамериканцев.

- Иди уроки делай, а то я тебя сейчас этой скалкой на пельмени раскатаю.

Света, ухмыльнувшись, погрозила скалкой на вытянутой руке.

- Мама, а если папу на пельмени раскатать, то много получится?

- Да, доченька, три ведра с горушкой.

- Это как картошка?

- Нет, как капуста квашеная.

Вова вскочил на ноги, погрозив кулаком:

- Я вам не картошка и не капуста, а муж и отец. И вообще, я невкусный.

Света подошла со спины к Вове, обняла его одной рукой за широкое плечо, на другое положила голову, а Катя обхватила ногу.

- Иди, муженёк, вкуси гранит науки и знаний, а пельмени в другой раз из тебя сделаем.

В комнате мальчиков царил беспорядок. Старший Коля забирал пистолет у младшего Вани, сидя на нём. Постели были перевёрнуты, а одна подушка разодрана и пух летал по комнате, опускаясь крупными хлопьями на головы дерущихся.

Вова схватил старшего за ухо и стащил с Ивана.

- Ты чего маленького обижаешь?

Коля сделал мину, что сейчас заплачет и ткнул пальцем в среднего.

- А он, а он мне уроки делать не даёт.

Ваня встал с пола и с рёвом заголосил:

- И ничего я ему и не мешал! Я в дротики играл, а один дротик ему случайно в попу попал.

- Он врёт, он врёт!- затоптал ногами старший, - Ни один, а два раза и ещё один раз присоской в лоб из пистолета!

На лбу у Коли был след от присоски.

- Эко тебя присосало, - улыбнулся Вова, погладив его по лбу,- садись, делай уроки, Чингачгук-красный лоб.

Он подошёл к Ване и слегка шлёпнул его по попе.

- Отправляйся к маме, помоги ей пельмени лепить.

Иван со слезами на глазах удалился, а папа подошёл к столу с уроками.

- Ну и что тут у нас, сынулька?

- Да вот, предложение надо перевести,- сказал Коля, склонившись над учебником и почёсывая затылок.

- Так-так-так, Quel est votre nom, brave home.

Вова тоже схватился за затылок.

- Похоже, тебя поздравляют, что из обезьяны ты стал человеком.

- Папа, обезьяна по-французски singe.

- А это что, французский? Ну так я поздравляю тебя, тогда ты даже обезьяной не был, а сразу стал человеком. Ты как-то тут сам давай, сынок, мне из французского только Милен Фармер нравилась.

- А это что такое?

- Не что такое, а прекрасная девушка. Такая же рыженькая, как мы с тобой.

Вова опять почесал затылок. Правда, наверное, давно уже не девушка, а скорее бабушка.

- Ну как она скакала на лошади во времена Наполеона, как скакала...

- А что, папа, она такая старая, что с Наполеоном на лошадях скакала?

И тут в комнату вошла Света, за ее спиной торчал Ваня.

- Ты и тут опять со своими скачками? Я смотрю, тебя на кобыл так и тянет, так и тянет.

- Да какие кобылы? Я сыну французский клип рассказывал. Про Милен Фармер. Она вылитая ты, даже росту одинаковые. И нос слегка крючковатый и причёска, ну и всё остальное.

Вова приподнял руки и развёл пальцы ладоней.

- Но ты гораздо красивее.

- Ты мне опять зубы заговариваешь, рано ещё нашему сыну такие клипы смотреть.

- А чего ты меня отправила с ним французский язык делать? Я немецкий в школе учил. И то только шнель, арбайтен, бите и на Хаус запомнил. В прочем, в этом и заключается вся наша жизнь.

Света упёрла руки в бока талии.

- Ты зачем Ваньку ко мне послал? Он нашу Мурку хотел в мясорубку запихать, а в тесто соленых огурцов на заворачивал.

- Куда я его дену, если они комнату поделить не могут? А пельмени с солёными огурцами очень даже ничего. И Мурку твою я бы сам в мясорубку отправил. Только она туда не влезет, мы столько сметаны не едим, сколько она жрёт. Всё ботинки мне изгадила. В твой туфли почему то не ходит.

- Это потому, что ты её не любишь.

- А за что я её должен любить? За серо-буро-малиновые глаза или за то, что она сожрала бабушкин любимый кактус?

Света схватилась за щёки, мотая головой.

- Бедная кошечка, как она тогда страдала.

В комнату зашла Катя и стала подражать маме.

- Бедная-бедная кошечка, как она страдала, как страдала.

Вова окинул семью взглядом и обратился к жене.

- Знаешь, милая, нам, наверное, надо расширяться.

- В смысле приумножаться,- хитро улыбнулась Света.

- Нет, приумножиться уже достаточно, надо квартиру на большую менять.

В агентстве недвижимости "Этажи" супружескую пару встретил молодой, высокий, улыбчивый парень. Риэлтора звали Артём, он был одет в чёрные классические брюки, такого же цвета мужские туфли и белую рубашку, на которой был повязан красный галстук.

- Ваша проблема - не проблема, - сказал он, улыбаясь и крутя шариковую ручку между пальцев, сидя в кресле, - Присаживайтесь,- предложил он долгожданным гостям. Я сегодня дежурный, а клиентов нет, сижу, скучаю и тут вы. Вам повезло, что обратились к нам. У нас самая лучшая в России компания. Ещё ни один клиент не ушёл от нас недовольным.

- А что, от вас можно уйти только довольным? А куда вы недовольных деваете? - съязвил Вова, закинув ногу на ногу.

Артём на удивление оценил шутку юмора и попытался сделать серьёзное лицо.