Про Вову

Роман Синицин

Про Вову

Иишница

У Владимира Сергеевича Пушкина, человека, прямо сказать, не совсем везучего, произошло в очередной  раз невезение. Собрался он поехать с семьёй на дачу. У Вовы было два мальчика и девочка. Ну и жена, конечно, была, куда же без неё. Без жены никак! А иначе откуда дети возьмутся? Да и по жизни шагать с супругой веселее. Она ведь тебе расскажет и куда гвоздь вбить и как надо грядки копать и где носки лежат. Ну а если не поймёшь, то маму привезёт. Ну а вместе с тёщей они тебе по секрету обо всем поведают. Как у Людки-то Смирновой муж красавец и мастеровой, её на руках носит и копейку немалую зарабатывает. А ещё он с детьми гуляет, посуду моет, шьёт, порет и стирает. А вот он-то, Вовка, целыми днями на диване валяется, охламон рыжий. Впрочем, рыжие они были все, не исключая тёщи. А вот какой цвет волос был у тестя, Вова не знал. Знал только, что он был скуп, ленив, криворук, да и с лица не симпатичен. Как впрочем и сам Владимир. Ну это была позиция жены и тёщи, которую время от времени он откладывал в сторону, рассказывая, что он о них думает. А в общем, Володя любил свою рыжую хохотушку жену и детей любил. Да и жена его любила тоже,только иногда давала моральный благословенный пендель. А то мало ли что,вдруг расслабиться.

Ну вот, вышли они, значит, во двор, машину заводить. Пока старшему, десяти лет от роду, подзатыльника дал, потом среднему, шести лет, штанишки поправил, да ещё и жена тут с рассадой в нос тычет, про дочку и забыли. А четырёхлетняя доченька колесо грабельками чистила-чистила, да так под колесом их и оставила. В итоге с шутками и прибаутками сели в машину, тронулись и прокололи колесо. Тронулись и тут же встали. Вышел папа Вова, смотрит, а в колесе-то грабельки торчат. Погладил он доченьку по златовласой головушке и погрозил пальчиком:

– Ты, Катенька, больше так не делай.

Благо, запаска есть. Пока то да сё, колесо менял, жена нервно курила в сторонке, дети играли, поливая рассаду из лужи.

Починил Вова машину и смотрит, что рассада на заднем сидении, а из ящичков да ведёрочек водичка-то так и течёт, так и течёт. Ну чего делать, пришлось старшему Коле опять дать оплеуху, среднему Ивану погрозить пальчиком, а младшенькой дать конфетку, чтобы не плакала. Жена сходила домой, принесла клеёнку и постелила на сидение. Так, долго ли, коротко, отправились в путь, уже без шуток и прибауток.

– Беспутный ты, Вова, за детьми не следишь, они у тебя делают, что хотят, – сказала Света, глядя в маленькое зеркальце и подкрашивая реснички.

– Я беспутный? А кто там на углу дома стоял курил? Мне, между прочем, колесо надо было менять, – возмутился Вова.

– У меня стресс был, я из-за прокола вся расстроилась.

– Мама, я писать хочу, – заёрзала дочка на сидении.

– Останови машину, Вова, слышишь, дочка писать хочет, – сказала жена, уже крася губы.

– Мы ещё из города не выехали, где я остановлю?

– Мама, я уже тут пописала.

– Ну вот, всю машину мне запрудили, – вспыхнул Вова, повернув голову на заднее сидение.

– На дорогу смотри, у нас клеёнка постелена, ничего страшного.

– Ага, ты машину-то сушить да оттирать будешь? – ответил Вова, уже глядя на дарогу.

– Ой, она мне юбку описала, – уже заёрзала жена. Поехали домой обратно, переодеваться.

Вова опять повернул голову назад, осмотрев державшуюся за подол юбки Свету.

– Никуда я не поеду, вот и сиди теперь обоссаная. В деревне переоденешься.

– Нет, поедешь, – топнула она ногой об пол.

– Да и не поеду,– ответил Вова, поворачивая голову уже вперёд.

– Нет, вертай обратно.

Тут вдруг раздался хлопок и автомабиль повело. Володя затормозил, вышел из машины и увидел, что все четыре колеса проколоты, а на дороге лежит брусок с гвоздями.

– Да кто его сюда кинул?!– схватившись за голову он и пнул дощечку.

– Что там? – выглянула из окна Света.

Коля выскочил из машины и закричал:

– Папа машину проколол!– и получил новую затрещину.

– Да, жена, ты как всегда была права, поехали домой,– сказал наш герой, садясь в автомобиль. А что папа так на проколотых колёсах и поедем , пойнтересовался Ваня? Нет конечно сынок. Сейчас я реактивную установку включу и полетим. Мама а с проколотыми колёсами летать не страшно? – пойнтересовалась Катя. Папа шутит доченька, нам на реактивную установку пока денег нехватает. Ха ха ха засмеялся старший схватившись за живот. Всего пару миллионов долларов.

– Всё равно надо уже было шины менять,– бубнил Вова, лёжа на диване и делая заказ по телефону на Вайлдберриз.

Света стояла рядом и гладила постиранную юбку.

– Да Вова вроде Володи, а Володя вроде дурака,– произнесла она.

– Во, третьего резину привезут, – произнес муж, потирая руки.

– Так третье – это уже завтра!

– Ну вот я и говорю, уже третьего.

– Ура! Папе завтра шины привезут, на дачу поедем, главное грабли не забыть! – выкрикнул, выглядывая из-за угла Коля.

– Иди-ка сюда, сынок, я тебе что-то интересное скажу,– присел на диване папа.

– Не-е-е, я лучше здесь постою. У меня уже шишка на затылке. Плохо сынулька что не мозоли на языке.

Третьего шины не пришли и четвёртого и пятого тоже. Приложение писало, что заказ в пути и третьего прибудет. Вова зашёл в чат поддержки. В чате сидела искусственный интеллект Лина.

– Где мой заказ, Лина? – написал Вова.

– Мы стараемся привезти заказ как можно быстрее и он уже в пути, третьего июня прибудет, – ответила она.

– Так уже шестое, – возмутился Вова.

– Продавец уже собрал заказ, он скоро прибудет, иногда бывают задержки, зависит от удалённости склада, – получил он в ответ.

Тогда он спросил:

А где находится склад?

– Мы стараемся, скоро прибудет.

– Как-то плохо стараетесь.

– Заказ уже в пути, скоро прибудет.

– А где в пути?

– Это зависит от склада.

– А где склад? В Австралия что ли?

– Заказ скоро придёт.

– Так, значит, из Австралии везёте?

Вову это начинало бесить и он решил достать ИИ.

– Заказ может задержаться.

– А Австралия далеко?

– Заказ уже в пути, скоро прибудет.

– Ты, иишница, где моя резина?

– Мы стараемся.

– А почём шины на Приору для австралийцев?

– Примерная дата прибытия заказа третье число.

– Скажи мне, иишница, а в Австралии сейчас какое число?

– Заказ уже в пути.

– Вы мне прямо скажите, может покрышки кенгуру украли или папуасы съели?

– Вы можете отменить доставку, когда товар прибудет и будет получен.

– А как он прибудет, если его папуасы съели?

– Заказ уже в пути.

– А вы мою резину на чём везёте? На черепахах?

– Заказ скоро будет.

– Черепахи-то хоть морские? Вы знаете, что сухопутные черепахи товар не доставят?

– С товаром могут быть задержки, в зависимости от удалённости склада.

– А черепахи до склада доползли?

– Ваш заказ в пути, скоро прибудет.

– Ну, значит, до склада доползли. Слава Богу.

– Мы работаем над вашим заказом.

– Пожертвуйте мой заказ народу Папуа новая Гвинея.

– Вы можете отказаться от заказа, когда он прибудет.

Вова психанул и закрыл приложение.

Рядом присела Света.

– Что, когда шины-то придут? Так весь отпуск и просидим дома.

– Да уже в пути, родная, в начале на кенгуру из Австралии, а теперь на морских черепахах доставляют, – вздохнул Вова, разведя руками.

– Ура, у нас будут морские черепахи, – обрадовалась дочка, держась за подол маминого платья.

– Да, Катенька, будут у нас черепахи и кенгуру и даже лесные динозавры. Только шин не будет. Потому что у твоего папы зоопарк в голове.

На следующий день заказ пришел и Вова побежал получать долгожданную резину. Но вместо шин молодая симпатичная девушка за стойкой подала ему четыре комплекта женского нижнего белья огромного размера.

– Вы что, издеваетесь?– возмутился Вова, прикидывая на себя лифчик 16 размера, – Я покрышки заказывал.

– Что по номеру заказа есть, то и выдала, – фыркнула та,– смотрите, какие прелестные кружевные трусики.

Она растянула трусы двумя пальцами рук.

– Жене подарите, она будет очень рада.

– Вы мою жену видели? Она целиком в одну штанину влезет. А лифчик – тут же голова в чашечку проваливается.

Он натянул чашечку лифчика на голову.

– И вообще, мне шины на колёса нужны.

– Так что, от заказа отказываться будите?

– Конечно буду и что бы я ещё раз с вашими иишницами и кенгуру связался, да не в жизнь.

– У нас яичницу не делают и кенгуру не водятся,– удивлённо ответила девушка, разглядывая трусы, – зря отказываетесь, чудесная вещь на вырост.

– Вы что мне подсовываете? Какие шины? Я нижнее бельё заказывала, – закричала грузная женщина на молодого человека, выдающего товар за стойкой рядом.

– Четыре комплекта? – с улыбкой спросил Вова, повернувшись к ней.

Вова был доволен, наконец-то они поедут в деревню. Надо только грабли подальше убрать и на дочку памперс надеть.

Квартира

Вова возлежал на диване, почёсывая небритую щетину и смотрел телевизор. На голубом экране показывали большой теннис. Как вид спорта, Володю теннис не очень интересовал, больше его интересовали теннисистки. Приятно посмотреть, когда перед тобой прыгают и охают симпатичные девушки в юбках. Да, он был обыкновенный самец, как и все настоящие мужчины. По существу, ему было безразлично, зачем и куда летит мячик. А вот ритуальные танцы красавиц с длинными стройными и атлетическими ножками были занимательны. Мячик преодолевал невидимую глазам Вовы траекторию, а вот траектория теннисисток занимала весь обзор. Правда когда они играли пара на пару, глаза Володи разбегались и он протирал их, боясь получить косоглазие. В прочем, сегодня было не так интересно. На корт вывели какую-то Серену Уильямс и он долго не мог понять, то ли это мужчина, а вроде женщина. Вот если её постричь и убрать грудь, то вылитый Мухаммед Али. Селена имела прекрасный атлетический стан, внушающий страх любому мужчине, захотевшему стать её мужем. Она так махала здоровенными накаченными ручищами, что Вове казалось- вот-вот и сломает ракетку.

– Эту бы кобылу вороную к нам на железную дорогу, костыли забивать и шпалы таскать, -думал Вова,– да она целый состав может по рельсам тянуть и тепловоза не надо. Такие нужные рабочие руки и ноги пропадают по чём зря.

А вот вторая теннисистка была очаровательна. Высокая, длинноногая, личико миловидное, носик аккуратненький, губки аленькие, бровки длинные, слегка изогнутые. Этой красавицей была наша Мариночка Шарипова. И по корту летала как пушинка, плавно, но уверенно отбивая удары чёрного молота. Да, проигрывала, но как тут не проиграть, когда тебе противостоит баба- мужик. Вороная кобыла била копытом и вздувала ноздри, а наша кобылка выделывала пируэты и приятно улыбалась. Хотя ей вроде бы и не до смеха. И всё было хорошо, сама Шарапова улыбалась Вове, но тут, заслонив экран телевизора, встала дочка Катенька. Она начала дёргать его за футболку.

– Папа, я хочу посмотреть "Паровозика Томаса".

Он погладил её по головке и поправил бантик.

– Доченька, ты не видишь что ли, папа смотрит скачки.

– Какие скачки? Там же две тётеньки мячик пинают.

Она стала тащить его за футболку.

– Не пинают, а отбивают. Ты лучше посмотри, как они скачут. Хотя вот та чернявая сейчас уже наверное пол проломит.

Вова плавно отодвинул дочку в сторону.

– Иди в другую комнату к братьям, там посмотри своего Гомеса.

– Не Гомеса, а Томаса.

– Вот-вот, я и говорю, иди посмотри, как из Гомеса будут делать Томаса.

Вова уже взирал на Шарапову с открытым ртом и не замечал дочки. Катенька заплакала и побежала жаловаться маме на кухню. Через минуту пришла Света со скалкой в руке. Оперевшись о дверной проём, она начала вытирать мучные руки о фартук с вышитым на нём самоваром. Самовар испачкался и стал брызгать из носика сухим молоком. На глаза жены упал рыжий с белизной локон волос, она попыталась его сдуть, но он вернулся на прежнее место. Тогда Света кончиком скалки заправила непослушную чёлку назад. За маминой спиной стояла дочка.

– И какие это мы тут скачки смотрим?– спросила она, ударяя о ладонь второй руки своим рабочим инструментом.

Вова встрепенулся, оторвавшись от телевизора, и присел на диване.

– Какие скачки, никаких скачек, – нахмурил брови Вова. Чемпионат мира по теннису смотрю. Смотри, Мухаммеда Али против Шараповой вывели.

Она взглянула на экран.

– Что-то у твоего Мухаммеда грудь перекачена, того и гляди из топика выскочит. А юбку-то, юбку зачем на него недели? Ты мне зубы-то не заговаривай. Мухамед боксёр, его и в живых-то уже нет. Чемпионат он смотрит. Ты и в произвольной-то программе не очень. На чемпионок его потянуло. Скачки его, видите ли, заинтересовали. Ты своим седлом уже в диване яму продавил.

Вова надул губы и скрестил руки на груди.

– Произвольная, не произвольная, а трое бегают, на меня жалуются, телевизор глянуть невозможно.

– Дай дочке Гомеса посмотреть, а сам иди лучше старшему с уроками помоги.

 Катя вцепилась в фартук мамы, начав трясти и с него посыпалось сухое молоко, пролитое из самовара.

– Это не Гомес, а Томас!

Света погладила по спине дочку, конечно, Томас. Вова поднял вверх указательный палец ладони и произнёс:

– Вот я и говорю, англосаксы постоянно притесняют латиноамериканцев.

– Иди уроки делай, а то я тебя сейчас этой скалкой на пельмени раскатаю.

Света, ухмыльнувшись, погрозила скалкой на вытянутой руке.

– Мама, а если папу на пельмени раскатать, то много получится?

– Да, доченька, три ведра с горушкой.

– Это как картошка?

– Нет, как капуста квашеная.

Вова вскочил на ноги, погрозив кулаком:

– Я вам не картошка и не капуста, а муж и отец. И вообще, я невкусный.

Света подошла со спины к Вове, обняла его одной рукой за широкое плечо, на другое положила голову, а Катя обхватила ногу.

– Иди, муженёк, вкуси гранит науки и знаний, а пельмени в другой раз из тебя сделаем.

В комнате мальчиков царил беспорядок. Старший Коля забирал пистолет у младшего Вани, сидя на нём. Постели были перевёрнуты, а одна подушка разодрана и пух летал по комнате, опускаясь крупными хлопьями на головы дерущихся.

Вова схватил старшего за ухо и стащил с Ивана.

– Ты чего маленького обижаешь?

Коля сделал мину, что сейчас заплачет и ткнул пальцем в среднего.

– А он, а он мне уроки делать не даёт.

Ваня встал с пола и с рёвом заголосил:

– И ничего я ему и не мешал! Я в дротики играл, а один дротик ему случайно в попу попал.

– Он врёт, он врёт!– затоптал ногами старший, – Ни один, а два раза и ещё один раз присоской в лоб из пистолета!

На лбу у Коли был след от присоски.

– Эко тебя присосало, – улыбнулся Вова, погладив его по лбу,– садись, делай уроки, Чингачгук-красный лоб.

Он подошёл к Ване и слегка шлёпнул его по попе.

– Отправляйся к маме, помоги ей пельмени лепить.

Иван со слезами на глазах удалился, а папа подошёл к столу с уроками.

– Ну и что тут у нас, сынулька?

– Да вот, предложение надо перевести,– сказал Коля, склонившись над учебником и почёсывая затылок.

– Так-так-так, Quel est votre nom, brave home.

Вова тоже схватился за затылок.

– Похоже, тебя поздравляют, что из обезьяны ты стал человеком.

– Папа, обезьяна по-французски singe.

– А это что, французский? Ну так я поздравляю тебя, тогда ты даже обезьяной не был, а сразу стал человеком. Ты как-то тут сам давай, сынок, мне из французского только Милен Фармер нравилась.

– А это что такое?

– Не что такое, а прекрасная девушка. Такая же рыженькая, как мы с тобой.

Вова опять почесал затылок. Правда, наверное, давно уже не девушка, а скорее бабушка.

– Ну как она скакала на лошади во времена Наполеона, как скакала…

– А что, папа, она такая старая, что с Наполеоном на лошадях скакала?

И тут в комнату вошла Света, за ее спиной торчал Ваня.

– Ты и тут опять со своими скачками? Я смотрю, тебя на кобыл так и тянет, так и тянет.

– Да какие кобылы? Я сыну французский клип рассказывал. Про Милен Фармер. Она вылитая ты, даже росту одинаковые. И нос слегка крючковатый и причёска, ну и всё остальное.

Вова приподнял руки и развёл пальцы ладоней.

– Но ты гораздо красивее.

– Ты мне опять зубы заговариваешь, рано ещё нашему сыну такие клипы смотреть.

– А чего ты меня отправила с ним французский язык делать? Я немецкий в школе учил. И то только шнель, арбайтен, бите и на Хаус запомнил. В прочем, в этом и заключается вся наша жизнь.

Света упёрла руки в бока талии.

– Ты зачем Ваньку ко мне послал? Он нашу Мурку хотел в мясорубку запихать, а в тесто соленых огурцов на заворачивал.

– Куда я его дену, если они комнату поделить не могут? А пельмени с солёными огурцами очень даже ничего. И Мурку твою я бы сам в мясорубку отправил. Только она туда не влезет, мы столько сметаны не едим, сколько она жрёт. Всё ботинки мне изгадила. В твой туфли почему то не ходит.

– Это потому, что ты её не любишь.

– А за что я её должен любить? За серо-буро-малиновые глаза или за то, что она сожрала бабушкин любимый кактус?

Света схватилась за щёки, мотая головой.

– Бедная кошечка, как она тогда страдала.

В комнату зашла Катя и стала подражать маме.

– Бедная-бедная кошечка, как она страдала, как страдала.

Вова окинул семью взглядом и обратился к жене.

– Знаешь, милая, нам, наверное, надо расширяться.

– В смысле приумножаться,– хитро улыбнулась Света.

– Нет, приумножиться уже достаточно, надо квартиру на большую менять.

В агентстве недвижимости "Этажи" супружескую пару встретил молодой, высокий, улыбчивый парень. Риэлтора звали Артём, он был одет в чёрные классические брюки, такого же цвета мужские туфли и белую рубашку, на которой был повязан красный галстук.

– Ваша проблема – не проблема, – сказал он, улыбаясь и крутя шариковую ручку между пальцев, сидя в кресле, – Присаживайтесь,– предложил он долгожданным гостям. Я сегодня дежурный, а клиентов нет, сижу, скучаю и тут вы. Вам повезло, что обратились к нам. У нас самая лучшая в России компания. Ещё ни один клиент не ушёл от нас недовольным.

– А что, от вас можно уйти только довольным? А куда вы недовольных деваете? – съязвил Вова, закинув ногу на ногу.

Артём на удивление оценил шутку юмора и попытался сделать серьёзное лицо.

– А недовольные обычно от нас вылетают или выползают.

– Оххх, – вздохнула Света, помахав ладонью как веером. Как хорошо что вы их оставляете живыми.

– Приходится, – ответил Риэлтор, улыбнувшись, – у нас тут камеры висят. А так-то, конечно, лишние свидетели не нужны. Ходят тут, порочат наше честное имя. Так вот, у меня как раз покупатели на вашу квартиру уже имеются. Выселяют тут одну семейку за долги из трёшки в меньшую.

– Ну так может их квартиру сразу и посмотрим? – предложил Вова, переминаясь на стуле с одного полушария на другое.

– Не думаю, что она вам понравится, – ответил Артём. Там нужен небольшой ремонт.

– Ну это-то у меня муж сделает, – похлопала по плечу Вову Света. Он у меня на все руки мастер, когда захочет.

– Не знаю, я бы не рекомендовал, – сделал гримасу смущения Артём. Они там и цену завысили, им бы однокомнатную надо искать, а они двушку хотят. Деревенские, им по наследству досталось, квартиру чёрт-те знает, во что превратили.

– Может не будем смотреть? – спросил Вова, взглянув на супругу и положив свою ладонь на её.

– Надо, Вовочка, надо, а вдруг шанс упустим, – ответила она, положив ладошку второй руки на его ладонь.

Они оба взглянули на риэлтора.

– Желание клиента для нас закон, – пожал плечами Артём. Вечером приведу к вам покупателей, а завтра тогда к ним поедем посмотрим.

Вечером всё семейство ждало покупателей на свою квартиру. Света навела порядок, помыла полы, убрала в кладовку всё лишнее, поменяла занавески, а в детской повесила картину на место, где были дырочки от дротиков. Вова, имеющий привычку ходить в трусах по дому, надел шорты. Коля и Ваня прибрали игрушки и сложили учебники на столе стопочкой. Ну а Катя сидела и ждала, что ей принесут конфет. Ведь гости должны ходить с конфетами.

И вот звонок в дверь. Вначале зашёл Артём в демисезонной курточке без шапки и сразу стал снимать летние кроссовки.

– Ну вот и мы!– улыбнулся риэлтор.

Артём махнул рукой в дверной проем и сказал:

– Проходите.

Первым зашёл мужчина небольшого роста, буквально по пояс риэлтору. На нём была зимняя шапка-ушанка, фуфайка, потёртые джинсы и валенки, обутые в коротенькие кривые ноги. Мужчине можно было дать лет сорок пять, он имел глубоко посаженные глаза, короткий, слегка вздёрнутый нос и грубо вырубленный тупой подбородок, покрытый щетиной.

– О-о-о-о, – произнёс он, протянув две маленькие ручонки вперёд и оглядывая коридор.

За ним следом зашла женщина. Тоже маленького роста, в фуфайке, в валенках, обутых на короткие ноги и вязаной конусообразной синей шапочке. Чёрные, как у вороны, глубоко посаженные глаза бегали из стороны в сторону. Вздёрнутый маленький носик и тупой подбородок, а довольно-таки в больших ушах тускнела бижутерия в виде двух полумесяцев.

– Ого-го,– произнесла она, оглядев коридор и тоже вытянула руки.

И последним на коротеньких ножках в прихожую заскочил мальчик лет двенадцати. Я думаю, читатель догадывается, что и фуфайка, а также валенки и ушанка, всё было при нём. Да и с лица был такой же, как родители, только помоложе.

– Ух ты, вот это да,– произнёс он, разведя коротенькими ручонками.

Три молодца, одинаковых с лица или два сапога пара. А, точнее, три пары одинаковых сапог в одном лице.

Наше семейство стояло, изумлённо открыв рот, и только одна Катя произнесла:

– А конфеты?

– У-у-у-у, конфеты – это конфеты, без них плохо и с ними тоже хорошо, однако, – произнёс мужчина, сняв шапку и почесав чёрную косматую шевелюру на лбу.

– Ага, конфеты – они вкусные, особенно шоколадные, но тепереча не по карману оное, – сказала женщина.

– Да уж, каракум нонча не тот пошел, что давеча,– поднял вверх указательный палец малец.

Коля повернулся к папе и произнёс:

– А что, в стране подземных гротов шоколад не производят?

Вова отвесил затрещину сыну.

– За что, папа?

– За неуважение к братьям меньшим.

Артём достал конфету из кармана и протянул Кате:

– На, кушай, девочка.

– Спасибо, дяденька, а то я ничего не поняла.

– Да тебе и не надо. Так, проходим, товарищи, смотрим квартиру, – сделал приглашающий жест рукой риэлтор.

Гномы, не разуваясь, двинулись в комнату.

– Ух ты, какая люстра!– произнёс мужчина, – красотища, а светит-то как.

– Так ярко только по вечерам, а днём еле видно, – заявил Коля, помотав головой и разведя руками.

– Что? Серьёзно? – спросил гномик.

Вова похлопал по плечу сына:

– Иди, чадо, в комнату, мы тут без тебя как-нибудь. Светит одинаково, мы просто днём её не включаем.

– Ааааа, ну, тады, понятно,– ответил мужичок.

– Ой, а занавески-то какие симпатичные,– подбежала к окну гномиха и стала их мять чёрными от грязи руками.

– Занавески постираны,– произнесла Света с дрожью в голосе. Я их только сегодня повесила.

– Да-да-да, я и говорю, какие чистые,– ответила женщина и начала их нюхать. Не иначе как "Фэри" стирали.

– Нет, я обычно "Пантин про ви" против перхоти использую,– скрестив руки на груди ответила Света.

– Во как оно. Я где-то такое слышала. А вы нам машину стиральную оставите?

– Нет, машину я вам не оставлю. Могу доску гладильную оставить. Будите на ней фуфайки гладить.

– Берём-берём, всё берём, – сказал мужичок, усевшись на диван и елозя на нём пятой точкой.

– А утюг? Утюг оставите? – провопила гномиха, уже поглаживая обои.

Из дверного проёма выглянул Коля.

– У нас только чугунный, на углях. Подойдёт?