Роман Сабио.

Хранитель Врат Нави. Покаяния



скачать книгу бесплатно

Очнувшись, ощупал себя. Он лежал в холодной луже в жутко неудобной позе. Все тело болит от многочисленных ушибов, но кости, похоже, целы. Руки и ноги двигаются, хоть и не без труда. Голова раскалывается, перед глазами все плывет. К горлу подкатила тошнота. Видимо при падении неплохо приложился головой. «Сотрясуха, как пить дать», – подумал Паук. – «Хорошо хоть в каске был, а то бы наверняка убился». Каска, кстати, отлетела и потерялась, а вместе с ней налобный фонарь. Карманный фонарик тоже разбился. Тогда он достал из внутреннего кармана химический стержень и активировал его. Холодный химический свет озарил небольшой грязный грот. Судя по всему, он выпал из провала в верхней галерее, зияющего чернотой метрах в четырех от поверхности. Скорее всего, он ударился о большой валун, от которого отрекошетил к дальней стенке, по которой, собственно, и скатился в большую грязную лужу, где и остановился, уткнувшись в большой плоский камень с углублением посередине. За камнем чернел провал узкой глубокой трещины. Весь пол грота, насколько хватало света тусклого химического светильника, был покрыт костями, человеческими черепами и даже целыми скелетами. На некоторых сохранились остатки одежды и оружие. Буквально в метре сидел скелет в неплохо сохранившейся форме немецкого офицера СС с шевроном АНЕНЕРБЕ. Половина его черепа была снесена, оттого пристальный взгляд пустых глазниц казался чрезвычайно злым и зловещим. Этот взгляд резко контрастировал с широкой приветливой улыбкой черепа, отдельно стоявшего прямо на плоском камне, о который остановился Паук. Странно, но Николай не испытывал ни ужаса, ни отвращения, ни даже брезгливости по отношению к останкам этих разных людей, чьи судьбы странным образом переплелись в этом затерянном гроте, и к которым он в скором времени присоединиться. Эта мысль пришла внезапно. Пробила электрическим разрядом вдоль позвоночника. Нестерпимо захотелось жить. Он попробовал вскочить, но не смог. Резкая боль в правом боку не дала подняться. Он переместил светильник поудобней, скосил глаза вниз и обомлел. В правом боку, погрузившись почти по самую рукоять, торчал его Нож. Темный каменный набалдашник стал багровым. Внутри его забегали искры. Ровно посередине пробежала трещина, и камень стал похожим на огромный, налитый кровью, змеиный глаз. Паук вскрикнул и, повинуясь инстинкту, выдернул кинжал из тела. Тот вышел с трудом, неохотно покидая живую плоть. Густая, черная кровь освобожденно хлынула из раны. Николай изумленно уставился на клинок. В зеленоватом химическом свете темная сталь загадочно переливалась разными узорами. Крови на ней не было, словно Нож впитал ее, выпил всю, без остатка.

Паук закричал и отбросил от себя страшное оружие. Потом попытался встать, но его руки подломились и он завалился на спину, прямо на плоский камень, у которого сидел. Силы покинули его, и он застыл, уютно устроившись по соседству с улыбчивым черепом, и наблюдал, как его кровь медленно течет по шершавому камню. Стало заметно холоднее и чуть-чуть светлее.

По стенам побежали темные тени. По краям его лежака выступили странные символы. На самом камне проявился сложный рисунок. «Это Алтарь», – пронеслось в голове у Паука, – «Жертвенник. И сегодня он, похоже, получил свою жертву». Послышался негромкий протяжный свист. Паука охватила апатия. Боль отступила. В теле появилась обманчивая легкость. Чувства постепенно исчезли. Сначала пропал страх, потом вина, сожаление и жалость к себе. Последней ушла надежда. Осталась пустота. Велико Ничто поглотило душу. И тут его взгляд упал на лежащий рядом Нож. Рука сама потянулась к нему. Паук взял нож и положил на грудь. Неожиданно у него появилось желание уйти красиво, как древний воин, со своим оружием. Как ни странно, этот незамысловатый жест вернул его к жизни. Николай ощутил, как из Ножа в него вливается сила. По телу пробежала теплая волна и вступила в схватку с могильным холодом, уже охватившем ноги и нижнюю часть живота. Но силы были явно не равны. Холод медленно, но уверенно продвигался выше. И вот уже мягкая, но когтистая лапа сжала сердце. «Нет» – заорал Паук из последних сил, – «Не хочу умирать! Я здесь! Эй, спасите!» Он попытался вскочить, но тело не слушалось. Он лишь смог слегка оторваться от камня и скатиться с Алтаря. Последнее, что он увидел, была ехидная улыбка на черепе немецкого офицера.

Глава 3

– Бригадир, ты уверен, что он сюда пошел?

– Уверен. Мы с ним этот вход вчера раскопали. Я не пролез, а Паук проверил. Худой, как собачий хвост, в любую дырку влезет. Вот и полез. Прополз метров двадцать и обратно. Сказал, что там тупик. Но соврал. Уж больно рожа хитрая была. И задумчивый потом весь день ходил. Не иначе наше чего и скрысятничать решил. Заныкал, а ночью решил забрать.

– Скорее всего… Только что же это должно быть, чтобы за ним ночью в шкуродер и одному?

– Вот сейчас и узнаем, – произнес Бригадир – Ищите. Лаз маленький, не заметный. На своде перед ним должно быть два охранных знака быть.

– Есть, Бригадир, – крикнул худой парень с мощным фонарем в правой руке.– Это он?

– Он. Давайте, ребята. Я не могу. Полезут Пиксель и Крот. Остальные по габаритам и по необходимости. Быстрее, парни, – торопил Бригадир – Чую, беда приключилась.

– Идем. Идем, – донеслось уже из-за стены, – Здесь явно кто-то был. Недавно. След свежий.

Прошло несколько долгих минут и вновь послышалось:

– Тут дальше лаз расширяется. Еще дальше коридор. Нужна помощь. Жека и Пиксель пусть подойдут. А ты, Бригадир худей. С твоим тазом только… Стоп. Слышу крик. Быстрее. Веревку тащите. И носилки.

– Да… – произнес Бригадир обреченно, как только спасательная бригада скрылась в тоннеле, – Не хотел я Паука брать. Как чувствовал.

– Чувствовал, да не мог, – произнес невысокий крепыш, присевший рядом с Бригадиром. – Да и как его не взять, когда он всю эту экспедицию и затеял? Всю тему накопал. К тому же он кореш Санька, а без Санька, вернее его папаши, мы бы шагу не ступили.

– Да, без папаши нам бы тяжко пришлось. Столько денег на подготовку мы б черта с два нашли. Да и разрешения нам бы никто не дал. А тут зеленый свет везде.

– И условия приличные, вполне подъемные. Аж подозрительно. С чего вдруг такая щедрость? При его то власти! Может запросто все отнять, и ты ему еще спасибо скажешь. А тут прям расшаркался.

– Говорит, что Санька в люди хочет вывести. Ему надо, мол, самому по жизни подниматься, выходить из-под крыла папиного. А в «семейный бизнес затягивать рановато. Не готов еще отпрыск. Вот и старается, как то увлечь, направить в правильное русло. А эти копейки для него не деньги вовсе…

– Ага. Он за каждую копейку воробья в поле загоняет, а тут такая щедрость. Нет, это «жжж» неспроста!

– Мне самому подозрительно, но это же не повод от такой экспедиции отказываться. Ладно. Давай вначале найдем что-нибудь, а дальше думать будем.

Друзья замолчали, рассеянно уставившись на темный провал шкуродера. Вдруг показался тонкий луч. Он становился все ярче и, наконец, из-за камня показалась голова Каа.

– Нашли, – взволнованно затараторил он, – Он в расселину свалился. Мы спустились вниз, он там. Вроде цел, но не шевелится. Без сознания. Чем-то бок пропорол. Крови много потерял. Крот и Пиксель его пакуют. Сейчас зафиксируют и поволокут. Надо срочно в лагерь. Реанимацию готовить.

– Бежим. А че там еще? Есть чего? – спросил крепыш.

– Ты че, Боцман! Там такое! Полный карачун! В местных сказках большая доля правды. Мы, похоже, весь партизанский отряд нашли, вместе с немцами. Там скелетов пятьдесят, не меньше. И кости повсюду… А оружия! В общем, там таки есть что поискать!

– Хорош трепаться! – закричал Бригадир, – Потом лясы точить будем. Боцман, давай в палатку. Погоди, я с тобой. Док, ты за старшего. Мы внизу. Все. Рвем когти.

Глава 4

Паук очнулся через два дня. Это произошло быстро и как-то буднично, без театральных пауз стонов и закатываний глаз. Просто однажды утром Паук открыл глаза и схватил Дока за руку.

– Кинжал нашли? – первым делом спросил он. – Он мой.

– Ты че? – возмутился Док, – совсем с глузду рухнул?! Ты тут крысятничаешь. Всех на уши поставил. Парни с тобой как с пасхальным яйцом носились, пылинки сдували. С того свету практически вытащили, а ты сразу с наездом! Ты че, Паук! Окстись. Тебе их благодарить надо, прощения просить. А ты… Хоть бы здравствуй сказал.

– Кинжал мой, – упрямо повторил Паук, – ты не понимаешь, мой! У кого он?

Он неожиданно сильно сжал руку.

– Ты не понимаешь! Он мне нужен. Он мой. Иначе все умрете!

– Так ты еще и угрожаешь?! – Док рывком вырвал руку.– Что значит твой? Нож наш. Это общая добыча. А тебя за твое крысятничество я вообще предлагаю доли лишить.

– Кинжал мой. В нем моя кровь. Без него Паук умрет. Все умрут… Нужен ритуал… Жертва…

– Ты что бормочешь? У тебя бред. Какой Паук умрет. Ты тут в палатке. Жив – здоров. Даже говоришь. Правда, еще не соображаешь.

Док достал ампулу с реланиумом и сделал пациенту укол.

– Поспи лучше. Тебе отдыхать надо. А то кинжал ему подавай. Ритуал. Жертвы. Спи давай. Чую, мне тебе еще голову лечить придется.

Ближе к вечеру в палатку к Пауку зашел Бригадир.

– Ну что, очухался? Здрав будь Николай. Напугал ты нас. Больше не делай так. Как твое самочувствие?

За время вынужденного беспамятства Паук похудел еще больше. Осунулся. Кожа обтянула череп так, что под ней видна была каждая жилка. Казалось, что острые скулы вот-вот прорвут этот желтоватый полупрозрачный пергамент. Глаза запали, а под ними образовались большие черные круги. Лицо приобрело возвышенно-страдальческое выражение. Так обычно изображают святых мучеников или умудренных жизнью схимников, или иногда голодающих из каких-нибудь концлагерей. Но, нахлынувшее было чувство жалости, моментально слетело, стоило Пауку открыть глаза. В них не было ни боли, ни раскаяния, ни сожаления, ни желания сочувствия, а лишь холодная сила, жестокость, дикая уверенность в своей правоте. Бригадир аж отшатнулся от неожиданности. Это не были глаза Коли Паукова. Он никогда так не смотрел.

– Где кинжал? – спросил Паук непривычно низким грудным голосом.

– Он мой. – Произнес он, не дождавшись ответа.

– Коля, ты что? Какой кинжал? Да и вообще ты, видимо, когда башкой шандарахнулся, извилины сильно порастряс. Ты кто такой, чтобы мне тут ультиматумы ставить?

– Он мой – упрямо и исключительно в утвердительной форме повторил Паук, – это не обсуждается. Артефакт нашли?

– Какой артефакт? – опешил Бригадир.

– Там рядом должен быть браслет со змеем. Его нельзя трогать. Он опасен.

– А что за браслет? – Бригадир внимательно посмотрел на товарища, – Ты его где видел? Из чего он сделан? Чем опасен?

– Еще там Амулет должен быть. Костяной, с бирюзовыми камнями. Не нашли?

– Нет, такой не находили. А что ты еще видел? Где это лежит?

– Амулет достать надо. В нем сила. Без него обряд не смогу… Закрыть надо…

Глаза у Паука стали безумными, в них появился лихорадочный блеск. Он попытался встать, но был надежно привязан к кровати. Док на всякий случай зафиксировал после появления первых симптомов неадекватного поведения. Паук рванулся сильнее. Веревки натянулись, и хлипкая кровать начала предательски прогибаться.

– Держи его, Бригадир, – крикнул Док и вскрыл очередную ампулу реланиума. Бригадир навалился сверху, пытаясь обеспечить максимально удобные условия для введения очередной дозы успокоительного. Паук продолжал вырываться и кричать.

– Идиоты, тупицы. Он уже вышел… Я не смогу закрыть… Он хочет крови. Не закрою – возьмет вашу… Кинжал, отдайте… Это я…

Наконец лекарство начало действовать. Движения стали вялыми, пока совсем не прекратились. Глаза заволокло пеленой. Голова завалилась на бок. Пациент уснул. Бригадир и Док слезли с тела.

– Здоровый гад, – уважительно произнес Бригадир, – вот уж не думал, что в таком тщедушном теле такая силища.

– У психов это нормально. Он, судя по всему, крепко головой приложился. Отойдет ли теперь? Это теперь не наш безобидный ботан Коля, это полноценный псих со всеми вытекающими.

– Это точно. Он как глазищи открыл, как зыркнул, я чуть не обгадился. Ноги ватные стали. Когда со мной такое было? – Бригадир воровато оглянулся по сторонам. – Док, Коля вернется? Как думаешь? У него крыша на место встанет?

– А кто его знает?! Голова предмет темный, исследованию не подлежит. Вполне возможно, что проспится и утром как огурец будет. А может все. Кукушка надолго улетела. Его только в клинику помещать.

– Не хотелось бы. Будем надеяться на лучшее. Но дежурство у него усилить. Теперь только по двое заходить. Да, – Бригадир вопросительно поглядел на Дока, – что это он там про амулеты говорил?

– Ну, если упустить кровавые бредни, связанные с пробуждением кого-то там страшного, то в пещере должны быть браслет со змеей и костяной амулет с синими камешками. Если это из одного с кинжалом гарнитура, то предметы исторические, цены немалой. Достать надо. Тем более, что лежать должны недалеко от того места, где его нашли.

– Легко сказать – «достать надо». А ты достань. Мы пока только завал разобрали и подходы очистили, да и так, что сверху было, повытаскивали. Глубоко никто не лез. Страшно. Никто объяснить причину не может, а лезть отказываются. Достать успели много, не спорю, но то, зачем шли, все еще там.

– А ты сам?

– А у меня зад не пролазит. У меня и у Боцмана. Нас двое таких. Ну и ты еще, пожалуй, третьим будешь. Ладно, завтра пойдем еще раз, а может послезавтра, когда больной в себя придет.

Больной приходил в себя с неимоверной скоростью. Проснувшись ни свет ни заря, он первым делом попросил поесть. Вел он себя спокойно. На вопросы отвечал адекватно. Словом, никаких тревожащих сигналов не подавал. Его развязали и дали поесть, на всякий случай, усилив охрану. Однако, опасения не оправдались. Николай просто ел. Молча и сосредоточенно. Но очень много. Ел он весь день. Как пошутил Крот, Паук решил покончить жизнь самообжорством. Он уничтожил недельный запас тушенки и выпил три банки сгущенки. Все это дело он запил двумя большими чайниками душистого чая из горного сбора. И куда в него все это влезло? А главное куда вылезло? И когда? Он полдня в палатке проторчал! Едва выбравшись из платки, он потребовал вернуть нож. Был послан обратно в палатку. Попробовал скандалить. Но делал это не агрессивно и даже немного забавно: в высокопарной старинной манере. Периодически переходил на старорусский. Обещал всех загнать в мир Нави. Пугал мавками, змеями, духами со странными именами и почему-то воронами. Получалось не страшно. Бояться его наотрез отказывались, а попытки физического воздействия пресекли решительно и сразу. Развязали только после того как он клятвенно пообещал с кулаками не бросаться и кары небесные на друзей не призывать. После этого Паук замкнулся. Ушел в дальний конец лагеря. В разговоры не вступал. На вопросы отвечал односложно. Вообще вел себя очень странно: лазил по склону на карачках в поисках какой-то травы, а, найдя ее, радовался как ребенок. Нюхал землю. Потом успокоился, будто нашел что-то. Перетащил туда свою палатку. Натаскал камней. Сложил их необычным узором. Разрисовал окрестные валуны непонятными знаками. Причем все это он проделывал молча, с остервенелой сосредоточенностью и фанатизмом. Однако, ни к кому не приставал, не буйствовал, не безобразничал. Словом, вреда никому не причинял. Его оставили в покое, лишь со стороны наблюдая за странными метаморфозами в поведении их стукнутого приятеля, неожиданно обнаружившего у себя задатки, по меткому выражению Крота, «матерого заклинателя духов и собирателя черной энергии».

Ближе к ночи, когда все собрались за общим столом под кружку бодрящего чая, неожиданно появился Паук. Он тихо подошел, молча сел с краю, наложил целую миску горячей каши и уставился в огонь рассеянным взглядом.

– Здравствуй, Коля, – елейным голосом произнес Санек, – как почивалось? Ничего не болит? Душа не ноет? Крыша уже не течет?

– И ты не хворай, Саша. У меня все в порядке, благодарствую. И с крышей нормально, я б на твоем месте за свою переживал.

– Не, вы слышали?! – Сашек вопрошающим взглядом обвел окружающих, – Все в порядке у него! Ты че в пещеру полез, крысятник.

– Хорош, Санек, – осадил его Крот. – Ты лучше расскажи, как угораздило тебя себе харакири сделать?

– Может у него совесть проснулась, – не унимался Санек. – У друзей воровать, это не дули воробьям крутить.

– Заткнись, Санек, – сказал Бригадир, – дай человеку в себя прийти.

– Так то человеку, а он Паук. Насекомое без стыда и совести.

– Заткнись, я сказал, – рявкнул Бригадир, – иначе…

– Ну, в самом деле, Саш, что пристал. Он как человек пришел. Что ты наезжаешь сразу, – поддержал командира Макс, – Коль, расскажи, как пещеру вычислил, что там видел.

– В самом деле, расскажи, что видел, – спросил Крот, подсаживаясь поближе.

Паук пристально посмотрел на Крота, Бригадира, бросил презрительный взгляд в сторону Санька и произнес:

– Да ничего я толком не видел. Провалился случайно. Напоролся на нож. Ударился головой. Потерял сознание.

– Да ладно заливать то! Ты успел на камень забраться, с камня спуститься, заломить светильник и поорать о помощи. Зная тебя, на помощь звать ты станешь в последнюю очередь. А вот обследовать окрестности, это завсегда. Колись, что видел.

– Я же сказал, ничего не видел. Не до того было.

– Ты про амулет что-то говорил, да про браслет. Рассказывай, – мягко, но с угрозой произнес Бригадир.

– Да что с ним возиться, – взвился Санек, – крысятник он. Ничего не скажет, ежу понятно. Думает, что мы его туда пустим, и он все сам соберет. Хрен тебе! Зря мы тебя оттуда на своем горбу вытаскивали!

– Успокойся, Санек. Последний раз предупреждаю. Тут я решаю, кому хрен, а кому пряник. – Бригадир повернулся к Пауку. – Рассказывай, Коля.

Паук внимательно посмотрел на Бригадира, потом на Санька, потом опять на Бригадира, налил себе чай из большого походного чайника и произнес:

– Нечего особо рассказывать. Я видел только кости, череп. Оружие видел. Ни амулета, ни Браслета не видел. Знаю, что они там. Там же и остальные сокровища, за которыми, собственно, и шли. Про них вы и так все знаете. А пошел туда, потому что знаки увидел. Старинные, обережные. Вы их даже прочесть не можете. Потому вам туда нельзя идти, опасно.

– Умный, значит, – прошипел Санек, – а мы тут идиоты собрались. И что ж там пишут?

– Духи тут. Плохое место.

– Как интересно! – вклинился Крот, снимая напряжение, – расскажи легенду какую-нибудь, а то у Боцмана все анекдоты с такой бородой, что волосы аж в кулеше плавают.

– Верно, – поддержал товарища Макс, – расскажи сказку, а то на душе паскудно как-то. А про сокровища потом поговорим. Мы все равно еще завал до конца не разобрали.

– Сказку? – удивился Паук. Потом подумал и добавил: – Сказку, не сказку, а вот легенду об этих местах я вам поведаю. Давным-давно здесь жило племя. Все как положено было. Процветание. Мудрый вождь. Старый, правда, но мудрый. Дочь красавица. Богатыри славные. Одного из богатырей Рузай звали. У них с дочерью вождя любовь возникла. Батя был против: он планировал дочь в жены соседу, могущественному хану отдать, союз укрепить. Обещал уже. Но по Кону не мог без ее согласия за чужеродца выдать. А она уперлась. Тогда вождь испытание придумал. Поручил добыть артефакт магический силы огромной, божественной. Рузай добыл. Как, – это отдельная легенда, но нам важно, что добыл. Вождю делать нечего, слово держать обязан. Сыграли свадьбу. Но недолго молодые в своем счастье пребывали. Обиделся могущественный сосед, собрал силы несметны и пошел войной. Несколько селений разорил. Все сжег, а людей погубил. Всех поголовно. Даже в рабство никого не брал. Тогда все мужчины племени старше двенадцати лет ушли на войну. Возглавил войско Рузай. Вождь, поскольку уже старый был, остался в городе править. Дочь вождя, как водится, поплакала, обещала ждать, платочком помахала. Словом все чин чинарем. Но затянулась война. У Рузая было мало воинов, а у хана много. В открытом поединке сойтись было чистым самоубийством. Рузай посчитал, что слон должен стоять, а муха жалить. Только так можно сдержать врага и не дать ему разрушительным ураганом пройти по родным землям. Словом, он выбрал тактику стремительных ударов с последующим отступлением. Так они гонялись друг за другом несколько долгих лет. Но так не могло продолжаться до бесконечности. Зажал, таки, хан Войско Рузая в этих горах. Деться им было некуда. Решили богатыри дать последний бой. Они встретили врага в тесном ущелье, чтобы свести к минимуму преимущество хана в численности. Много дней длилось сражение. Стойко стояли воины Рузая. Отчаянно рубились храбрецы. Много славных воинов пало, много подвигов ратных совершено было. Но, несмотря на проявленный героизм и стойкость, войско было обречено. Тогда с помощью своего артефакта обратился Рузай к Богам. Не за себя просил, не живота хотел. Просил, чтобы Боги не пустили врага лютого на земли родные. Услышали Боги, сказали, что обрушат на врагов горы, но Рузай должен пообещать, что отдаст Богам сердца предателей и детей их. Согласился Рузай, ибо уверен был, что нет среди его соратников предателей, а если таковые и отыщутся, то все равно они все сегодня погибнут. Заключил он сделку. Вышел Рузай к своим воинам и поведал им о воле Богов. Рассказал им, что хочет заманить войско хана в ущелье, и когда те войдут, Боги обрушат горы. Также Рузай сказал, что те, кто последует за ним, погибнут, ибо их завалит камнями вместе приспешниками хана. А потому он взял с собой только самых близких своих соратников. Остальным же приказал возвращаться домой тайными тропами, через эти горы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8