Байки из районной больницы двухтысячных

Роман Кожин

Байки из районной больницы двухтысячных

Эпиграф

«Я ни в чем не виноват,– думал я упорно и мучительно,– у меня есть диплом, я имею пятнадцать пятерок. Я же предупреждал еще в том большом городе, что хочу идти вторым врачом. Нет. Они улыбались и говорили: „Освоитесь“. Вот тебе и освоитесь. А если грыжу привезут? Объясните, как я с ней освоюсь? И в особенности, каково будет себя чувствовать больной с грыжей у меня под руками? Освоится он на том свете (тут у меня холод по позвоночнику).

А гнойный аппендицит? Га! А дифтерийный круп у деревенских ребят? Когда трахеотомия показана? Да и без трахеотомии будет мне не очень хорошо… А… а… роды! Роды-то забыл! Неправильные положения. Что ж я буду делать? А? Какой я легкомысленный человек! Нужно было отказаться от этого участка. Нужно было. Достали бы себе какого-нибудь Леопольда».

###

И так, я остался один. Вокруг меня ноябрьская тьма с вертящимся снегом, дом завалило, в трубах завыло. Все двадцать четыре года моей жизни я прожил в громадном городе и думал, что вьюга воет только в романах. Оказалось: она воет на самом деле. Вечера здесь необыкновенно длинны, лампа под синим абажуром отражалась в черном окне, и я мечтал, глядя на пятно, светящееся на левой руке от меня. Мечтал об уездном городе, он находился в сорока верстах от меня. Мне очень хотелось убежать с моего пункта туда. Там было электричество, четыре врача, с ними можно было посоветоваться, во всяком случае не так страшно. Но убежать не было никакой возможности, да временами я и сам понимал, что это малодушие. Ведь именно для этого я учился на медицинском факультете…

«…Ну, а если привезут женщину и у нее неправильные роды? Или, предположим, больного, а у него ущемленная грыжа? Что я буду делать? Посоветуйте, будьте добры. Сорок восемь дней тому назад я кончил факультет с отличием, но отличие само по себе, а грыжа сама по себе. Один раз я видел, как профессор делал операцию ущемленной грыжи. Он делал, а я сидел в амфитеатре. И только…»

Михаил Афанасьевич Булгаков. Записки юного врача.

Байка первая: «Какая же я дура…»

Когда я только начинал работать хирургом на севере края, ко мне на приём пришла пожилая женщина в платочке. Вид – самый обычный, ничего настораживающего.

– На что жалуетесь? – спрашиваю по привычке.

Она молча снимает платочек – и у меня глаза на лоб: на темени пациентки красуется образование размером чуть меньше её головы. По моим прикидкам – не меньше 25 см в диаметре.

Выяснилось, что «эта беда» росла у неё… около тридцати лет. Всё это время женщина жила с гигантской опухолью, не обращаясь к врачам. Ни боли, ни особого дискомфорта – видимо, привыкла.

Решили оперировать. Провели вмешательство под местной анестезией. Когда удалили опухоль, выяснилось: это всего‑навсего атерома – доброкачественное образование, возникающее из‑за закупорки сальной железы.

Послеоперационный период прошёл гладко, без осложнений. А пациентка, уже в палате, всё причитала:

– Какая же я дура! Мучилась всю жизнь…

Жаль, фотографий не осталось – в те годы смартфонов ещё не было. Но картина запомнилась на всю жизнь: огромная опухоль, десятилетия росшая на голове, и простое, в общем‑то, решение проблемы.

Этот случай стал для меня хорошим уроком: иногда за пугающим внешним видом скрывается вполне излечимое заболевание. И чем раньше человек обратится к врачу, тем проще и безопаснее будет лечение.

Байка вторая: Неожиданная находка

В начале хирургической карьеры мне довелось отправиться в командировку – в районную больницу на севере края. Обещали, что там работает опытный хирург, под чьим руководством я и буду набираться опыта.

Но не тут‑то было. Коллега, узнав о моём прибытии, видимо, так обрадовался «подмоге», что тут же ушёл в запой. На третий день его в тяжёлом состоянии увезли в краевой центр – острый инфаркт миокарда.

И вот я – единственный хирург на всю больницу. А заодно травматолог, уролог, проктолог и даже ЛОР.

Случай с «вечным» панарицием

Как‑то раз ко мне на приём пришла женщина с банальным, казалось бы, панарицием. Но история у неё оказалась необычная:

– Уже раз пять разные врачи вскрывали, – рассказывала пациентка. – Всё заживёт, а потом снова начинается.

Клинически – явное упорное воспаление. Настолько выраженное, что можно было заподозрить уже пандактилит (воспаление всех тканей пальца).

Решил не гадать, а направить на рентген. И вот сюрприз: на снимке – швейная игла, прошедшая через весь палец от основания до кончика.

Что дальше

Операцию провёл без лишних сложностей: вскрыл панариций; аккуратно удалил иглу; обработал рану.

На удивление, заживление пошло быстро и гладко. Проблема, мучившая женщину годами, решилась за один раз.

Загадка без ответа

Самое интересное – пациентка так и не смогла вспомнить, как игла попала в палец. Всё недоумевала:

– Откуда она там взялась?..

Так и осталась эта история с открытым вопросом. Зато наглядный пример того, как простая диагностика (в данном случае – рентген) может разом прояснить картину и избавить от многолетних мучений.

А для меня тот случай стал ещё одним уроком: даже в самых «затёртых» диагнозах может скрываться неожиданная причина. И порой достаточно сделать один‑единственный снимок, чтобы найти корень проблемы.

Байка третья: Чужие в голове

Время от времени судьба преподносит нам сюрпризы, которые запоминаются на всю жизнь. Один из таких случаев произошел со мной в самом начале нулевых годов, когда я работал в маленькой районной больнице на севере Забайкальского края (тогда еще Читинская область). Сегодня хочу рассказать вам историю, которую невозможно забыть.

Однажды утром я принял смену и узнал, что в отделение терапии поступил мужчина с признаками острого нарушения мозгового кровообращения.

Имя пациента звучало довольно символично – Зараза. Местные жители знали его как «смотрящего» района – личность крайне неприятная, агрессивная и зараженная сразу несколькими инфекционными заболеваниями: ВИЧ-инфекция, гепатит C. Тогда, в начале 2000-х, специализированные центры лечения инсультов отсутствовали, поэтому пациентов с подобными состояниями лечили прямо в общих отделениях больницы.

Осмотрев больного, я обнаружил его в бессознательном состоянии – глубокий сопор, еле слышимое мычание в ответ на попытки установить контакт. Однако самое интересное ждало впереди. Осматривая голову пациента, я почувствовал, как моя рука буквально провалилась внутрь черепа. Рука зашла глубоко в костную полость настолько, что могли поместиться целых четыре моих пальца. Старая рубленая рана волосистой части головы проникающая в полость черепа.

Столкнувшись с подобным положением вещей, я немедленно вызвал операционную бригаду, рентген лаборанта, клинического лаборанта. Было воскресенье, и большая часть персонала отдыхала дома, однако необходимость ситуации вынудила собрать полбольницы.

Я тогда впервые увиден на рентгеновском снимке пневмоэнцефалию – скопление большого количества воздуха внутри черепа, отчего мозг оказался сильно сдавленным. Как я потом всем рассказывал – "уровень мозга".

Меня ждали непростые минуты в операционной. Очистив зону поражения, мы обнаружили огромное количество гноя, мозг просто плескался в гною. Ещё хуже оказалось другое открытие: в вязких гнойных массах шевелились сотни личинок мух, буквально ползавших по поверхности мозга.

Этот случай стал испытанием не только для моих профессиональных качеств, но и для выдержки организма. Чтобы удержать рвотные позывы, пришлось применить максимум усилий что бы не блевануть в маску.

Тем не менее, благодаря грамотно проведенным мероприятиям, состояние пациента стабилизировалось быстрее, чем предполагалось изначально. Вскоре он был выписан домой, хотя и сохранил последствия перенесенного заболевания в виде частичного паралича.

Пациент умер несколько лет спустя, вероятно, от передозировки наркотиков или последствий иммунодефицита. Однако тот день оставил неизгладимый след в моей памяти: вид живого человеческого мозга, покрытый паразитическими личинками, вряд ли забудется скоро.

Вот такой вот "смотрящий" Зараза с червями в голове…

Байка четвертая: Дырявое сердце

Медицинская практика полна ситуаций, которые заставляют нас пересмотреть границы возможного. Мой второй год работы в небольшом районном центре начался с происшествия, ставшего проверкой профессионализма и выдержки.

Как то вечером приезжает за мной скорая помощь. Фельдшер скорой что то мнётся, смотрит в сторону. Пока ехали о больницы удалось его разговорить. В хирургическое отделение доставлен мужчина пятидесяти с копейками лет, он же отчим этого фельдшера и им же и доставленный. С множественными ранениями грудной клетки, в тяжелом состоянии. Ранения ему нанес брат этого фельдшера, несовершеннолетний подросток. Отчим был вечный пьяница, бил его смертным боем. Парень дождался когда этот пьяница уснет, взял ножницы и 10 раз ударил в область сердца. Потом испугался, позвонил брату.

При осмотре больной сильно пьян, АД держит, даже пытается что то буянить. На грудной клетке 10 (десять) ран прямо в проекции сердца. Отправил собирать бригаду. Операционная бригада собиралась где то около часа. Еще час ждали анестезиолога с соседней (всего 50 км) больницы. За это время состояние больного не ухудшилось, оставалось относительно стабильным. Из анамнеза – пациент в течении 10 лет выпивал ежедневно около литра крепкого алкоголя (тогда все пили спирт Роял). Мужик здоровый, под два метра ростом. Так что вполне мог.

Ассистентом взял командировочную девушку гинеколога, ординатора второго года. На операции в полости перикарда большой сгусток крови – гемоперикард, после удаления сгустка крови на нас ритмично стали прыскать пять струек крови. Надо учесть, что лично для меня это был первая операция, где я в своих руках держал сердце. Только представьте себе ситуацию: молодой хирург, всего второй год работающий самостоятельно, стоит перед открытой грудной клеткой пациента, и держит в руках трепещущее человеческое сердце.

Уровень адреналина в моей крови наверное тогда был запредельным. Видимо из-за этого я особо и не запомнил, как ушил эти раны на сердце. Зато четко запомнилось, как при попытке осмотреть заднюю стенку сердца, чуть сердце повернешь, а оно останавливается. Несколько качков пальцами – снова запускается. И так раз шесть. На мое счастье сквозных ранений сердца не было, повреждена была только передняя стенка сердца. Ушивание ран сердца. Контроль гемостаза – кровотечения нет. Дренажи и зашиваемся. Выдохнул.

Послеоперационный период прошел гладко и без осложнений, пациент был выписан в удовлетворительном состоянии. Практически сразу же вернулся к прежнему образу жизни, продолжая пить крепкий алкоголь литрами.

Парнишке, который его порезал, ни чего не было в силу возраста. Он перебрался жить к брату-фельдшеру. Пациент же месяцев через 8 помер, на вскрытии – смерть от туберкулеза.

Я после такого "приключения" написал статью в Забайкальский медицинский вестник. Статью назвал "Случай множественного ранения сердца с положительным исходом". Статья начиналась словами: пациент стольких то лет, более 10 лет злоупотребляющий алкоголем 1 литр спирта в сутки"…

В последующем оперировал ранения сердца примерно раз в год. По одному на год моей работы в той больнице, восемь за все время моего труда в качестве районного хирурга.

Итак, мой профессиональный путь отмечен уникальным опытом успешного лечения серьезных травм сердца, подтверждающим, что даже самые экстремальные ситуации могут разрешиться благоприятно.

Байка пятая: Корочка хлеба.

Интернатуру проходил на базе большой многопрофильной больницы с множеством разнообразных специалистов. Любые обследования доступны "по требованию", консультация кафедралов – пожалуйста.

Приехав же работать в районную больницу на севере нашего края попал "на самое дно" нашего здравоохранения. Наставник? А они существуют? УЗИ? ФГДС? Это что то на эльфийском. Только хардкор – руки и голова. Еще переносной рентген неплохо помогал. Отсутствие анестезиолога совсем беда. Иногда анестезиолог был. Иногда даже не пьющий. Местная анестезия наше все. Сотовых тогда не было. Проводная связь плохая и нестабильная. Санавиация как то не стремились в нашу тьмутаракань ездить, только если совсем "кровь и кишки". Компонентов крови в больнице нет. Ну хоть хирургический набор был, шили тогда обычной рыболовной леской вымачивая в перекиси и спирте.

В общем условия далекие от идеальных.

Зимой привозит скорая девочку 3 лет. На санках каталась с горки. И прямо под грузовик. И он ее переехал.

Заносят девчулю. Она в сознании, стонет. Раздеваем. В глаза бросается как под кожей грудной клетки перистальтируют петли кишечника. Вызов анестезиолога с соседней больницы (50 км). Сбор бригады. На операции кровавое месиво в животе – разрыв печени, кишечника, селезенка по кусочкам размазана по всему животу, диафрагма в хлам. Собрали, ушили, что не смогли ушить – убрали, санация, контроль гемостаза, дренажи.

Я тогда ребенка первый раз оперировал. В память врезалось, что у меня рука в ее брюшной полости не помещалась, все маленькое такое.

Доложился на санавиацию. На следующий день приехал ко мне главный детский хирург края. Замечательный человек. Все пересказал ему что видел на операции. Учитывая, что работал я на тот момент первый год, и к детской хирургии не причастен, принято решение идти на релапаротомию, ревизию. После ревизии меня похвалили, мол все правильно и грамотно, без ошибок сделал, корректировать ни чего не пришлось.

Интересна была история вывоза ее в областной центр. На машине не транспортабельна. Вертолет не даю. Прямым текстом сказали, мол выборы сейчас, все борта заняты – возят кандидатов по области. И тут как раз один из депутатов приехал к нам. Типичный такой "браток". Я уже и не помню за какую партию он был. В конце своего выступления он попросил задавать вопросы. Ну я и встал, рассказал ситуацию с девочкой, и что нужен борт. Он же сказал "Базара нет. Сделаем". Утром прилетел борт и девочку вывезли в областную больницу. И все у нее было в последствии благополучно. А мне крепко влетело "за самоуправство и прыжки через голову".

Девочка из неблагополучной семьи, мамку ее трезвой я и разу не видел. А девочка когда была отключена от ИВЛ, пронзительным голоском просила всех "Дайте мне покушать. Корочку хлеба. С маргаринооом!"

Байка шестая: Ах эта свадьба пела и плясала

Очередной вечер в районной больнице. Приезжает скорая – по пути фельдшер успевает сообщить: на свадьбе случилась поножовщина, везут двоих.

Захожу в перевязочную и вижу картину: на операционном столе – невеста. В полном параде: белое платье, объёмная фигура и оглушительный голос. Лежит и орёт на всю больницу. Рядом на кушетке – парень (не жених), тихий и бледный.

Осматриваю пострадавших:

У невесты – резаная рана ладонной поверхности кисти. Пока хваталась за лезвие, повредила сухожилия. Кстати, нож она в итоге отобрала.

У парня – небольшая рана на бедре.

И тут я совершаю ошибку: поддаюсь на истерику невесты. Она вопит, что работает музыкантом в школе искусств и ей обязательно надо восстановить руку «как было». Начинаю аккуратно шить сухожилия, параллельно парню ставят капельницу.

И вдруг – бац! Из раны парня вырывается струя алой крови, бьёт чуть ли не до потолка. У меня внутри всё оборвалось.

Сбрасываю грязные перчатки и… просто рукой, без всякой защиты, засовываю пальцы в рану. Нащупываю и зажимаю бедренную артерию. Кричу, чтобы срочно собирали операционную бригаду.

Эти 45 минут показались вечностью. Жизнь буквально была у меня между пальцев: чуть ослаблю хватку – хлыщет кровь.

Дальше – калейдоскоп событий, промелькнувший с безумной скоростью: мы перекладываем парня; везём в операционную; я, весь в крови, даже не помывшись, расширяю рану; наконец ловлю артерию и накладываю сосудистый зажим. УХ, ВЫДЫХАЕМ…