Роман Коробенков.

Ведьма. Эзотерическая книга, которая переворачивает представление о женщинах!



скачать книгу бесплатно

– Даже не думала об этом, – удивленно произнесла брюнетка в представившуюся паузу.

– И тем не менее реакция твоя совпала с моей, – блондинка всем видом приглашала задуматься. – Мы обе почувствовали ритуальную тягу к огню, и это не просто так. Это реакция ведьмы…

– Но в нашей стране ведьм не сжигали… – напомнила Анестезия, всерьез размышляя над услышанным. – Почти…

– Случаи единичны, – согласилась Липа. – Но у меня, к примеру, германские корни, – со знанием дела продолжила она. – В Россию мои предки попали перед самой революцией, а имени своему я вообще обязана случайности. Татарскому дедушке повезло спутаться с арийской бабушкой, отсюда цепь абсолютно случайных, но по-своему забавных событий. – Она усмехнулась своим мыслям. – Как бы там ни было, это же не означает отсутствие ведьм на Руси? Это, напротив, говорит об уме и сноровке наших ведьм, которые в быту гибли чаще, чем из-за своего колдовства. А ведь в горящую избу входили, Настя, и коней на скаку останавливали… А как порчу наводили, а влюбить в себя могли как…

– Вот последнее я умею лучше всего, – призналась вдруг Анестезия, проведя смуглой ладонью по гладкому корпусу огненной машины.

– И как ты думаешь… – Липа выдержала паузу. – Откуда этот талант? Неужели выдан в качестве бонуса при рождении? Или во время преджизненного распределения форм и качеств? – Указательный палец ее выискал на сенсорном табло клавишу, которую, чуть помедлив, отрывисто ткнул. – И как легко управляться с этим добром, которое представляет собой в совокупности или раздельно именно нас? – Она больно ущипнула подругу за ягодицу, точно принуждая задуматься. – Откуда эта удивительная легкость, эта почти моментальная инерция? Мы научились этому или всегда умели? Это накопленный опыт нескольких поколений женщин или мистический дар? Каждая так может или не каждая?

«Luxura» издала почти неприметный скрип.

– Кажется, ты на этот вопрос для себя ответила однозначно, – успела сказать Настя, прежде чем дыхание ее перехватило. – Не верю глазам своим… – с трудом прошептала она в то же мгновение, машинально поправив волосы и одернув короткое черное платье.

Массивная крышка солярия распахнулась и вальяжно приоткрыла вид изнутри, исполненный множественностью ламп под прозрачным пластиком. В самом центре технической архитектуры, в самом сердце схождения двух частей сложной машины, безмятежно покоилось бледное от кончиков пальцев до кончика носа нагое мужское тело. Оно было безволосо по своей сути, лишь с угольной малостью в области черепа, молодо и подтянуто, с закрытыми глазами и глуповатой флегматичностью на разгладившемся от долгого покоя лице. Руки и ноги были перетянуты тонким, почти прозрачным шнуром, пропущенным под мышками и поясницей, к различным узлам солярия, благодаря чему встать самостоятельно новому герою не представлялось возможным.

– А вот и сюрприз! – дурашливо затрясла локонами блондинка, дирижерски вскидывая руки.

– Это же Арсений? – отразила очевидное брюнетка.

– Собственной персоной…

– Он слышит нас?

– Нет, – убежденно качнула головой Липа.

– Откуда ты знаешь?

– Все просто.

Дело в порошке из семян одного замечательного растения, – Липа продемонстрировала длинную граненую стеклянную трубку, примостившуюся в корпусе прибора, – который я задуваю ему в нос, и он спит крепче крепкого. И так почти до бесконечности.

– Не вредно?

– Вредно, хотя состав сильно разбавлен. Но это не будет продолжаться долго. Думаю, через час ему пора проснуться.

– Сколько он уже спит? – с восхищением окатила вниманием подругу Анестезия.

– Я украла его в ночь с пятницы на субботу. – Ровно на мгновение Липа побывала в своих мыслях. – Сегодня воскресенье, полдень, значит, скоро будет двое суток. Он проснется отдохнувшим. – Улыбка девушки показалась зловещей даже ко многому привыкшей подруге.

– Зачем ты украла его? – переспросила брюнетка в тот момент, когда лицо ее воспламенилось осмыслением, и последние звуки произнеслись почти шепотом. – Ты…

– Агнец, – невинно выдохнула блондинка. – На любом шабаше должен быть агнец, – продекламировала она на следующем выдохе. – И у нас тоже есть. Все по правилам.

– И ведь ты не шутишь, – утвердительно сказала Анестезия, лоб ее и щеки полыхнули озорством. – Ни на секунду…

– Я сама серьезность, – уже холодно и жестко процедила Липа, опуская крышку нажатием кнопки. – Хочешь его разбудить?

* * *

Тем временем на кухне продолжался разговор:

– Маски… все их носят: и маргиналы, и интеллигенты, – с заразительной философичностью вещала сытая и опытная Несусвета. – К некоторым они так прирастают, что люди забывают, какие они на самом деле. И в принципе перестают быть собой. – Она продолжала потягивать вино. – Гоняясь за чередой чужих образов, они теряют целостность, разбиваются на осколки псевдоличностей…

Поникшая Елена покусывала губы, одним ухом слушая подругу, другим прислушиваясь к эмоциям внутри себя. Темные глаза смотрели и не видели, края пестрого платья точно поникли, и весь образ сочился грустной красотой, от которой хотелось сделать больно тому, из-за кого девушка стала такой печальной.

– Мальчики, что с них взять, – глубокомысленно скривила губы Интрига. – Маски – это для них все. Они даже не помнят, какая из них была первой. Так и изнемогают под грудой масок, не в силах вспомнить свое настоящее лицо.

– А ты помнишь? – мудро усмехнулась Апрель, медленно, но веско перекладывая одну длинную ногу на другую. – Мне кажется, это общечеловеческое.

– Не суди по себе, – фыркнула блондинка, отразив в гримасе антипатию. – А тот, из-за кого ты переживаешь, не заслуживает подобной психической реакции, – более добро ввернула она уже Елене. – Он давно забыл свое настоящее лицо. Поверь, едва ли можно идентифицировать эту личность даже внешне. Что бы ты ни думала, на самом деле он другой, – таинственно заключила она и спрятала лукавую мордочку в широкий бокал.

– Вы знаете его? – изумленно заерзала на стуле девушка. – Все его знаете?! – Взгляд ее пронесся по выразительным лицам подруг.

– Знаем. – Несусвета укоризненно полоснула интриганку взглядом. – Мы были и любовниками, и просто друзьями, потом вмиг рассорились и с некоторых пор дистанцируемся друг от друга. Может, зря…

– А я первая из всей компании познакомилась с ним, – продолжила Интрига с пренебрежением в голосе, снова нагло вписавшись в разговор. – Быстро поняла, что он собой представляет, с тех пор всегда держу эту особь на длинном поводке, настолько длинном, чтоб его не видеть. В принципе сразу было понятно, что это ошибка. Притом маленькая…

– Мы расстались недавно, – задумчиво взяла слово Апрель. – Было неплохо, но тоже обоим было понятно, что это недолговечно. Так и получилось. А до меня он очень горячо и дольше всех общался с Анестезией. Все даже думали, что это навсегда, так много электричества, казалось, было в их отношениях. Но они тоже не поняли друг друга и разошлись в разные стороны.

– И теперь Липа, – поспешила быть первой Интрига. – И ты, как оказалось…

– Одновременно, – с нажимом закончила Апрель.

– Она тоже… – глаза Елены сузились в мстительные щелки. – А знакомство выглядело случайным. – Живой ум ее стеклянно задрожал внутри сообразительной головы.

– Именно. – Апрель приосанилась, а остальные переглянулись. – Вообще-то, нехорошо проводить время с чужими молодыми людьми, деточка! – Длинное лицо ее с вызовом подалось вперед на длинной шее, оставив символические плечи в ленивом тылу.

– Мы достаточно долго вместе, чтобы я считала это своим, – с достоинством отозвалась Елена. – Прочие его связи мне неизвестны. – Она без напряжения выдержала матовый взгляд шатенки.

– Но они имеют для тебя значение? – с исследовательским интересом подала голос Несусвета.

– Разумеется, – с вызовом подчеркнула Елена. – В подобных случаях я предпочитаю быть одной. – Апрель тем временем отвела взгляд и мастерски спрятала его в косметическое зеркальце.

– Единственной, – удовлетворенно констатировала Интрига. – Ты не одинока в своих предпочтениях. – В ее словах прозвучала легкая горечь.

– Но ты связалась явно не с той, деточка, – с сомнением изрекла Апрель одновременно с ней. – Это же Липа! Человек аномальный. – Она по-прежнему изучала себя в круглом кусочке стекла.

– Точнее, ты связалась не с тем, – театрально возникла в арке кухни хозяйка квартиры. Лицо пламенело от ярости, она с надменным вызовом смотрела на собравшихся. В сильных тонких фалангах замерло горлышко приземистого коричневого «Джека Дэниэлса».

– Что это значит? – Елене еще не доводилось видеть Липу в подобном образе.

– Тебе не по зубам такая старая рыба, как Арсен, – снисходительно сказала Липа, подбираясь поближе к беседе. – У вас тут вкусно пахнет, – отвлекла она от предмета диалога.

Бутылка виски перекочевала на длинный стол.

– Мы пожарили рыбу, – объявила Интрига.

– Это еще почему? – Пронзительные глаза Елены вспыхнули.

– Потому что ты не такая, как я… – с расстановкой произнесла блондинка, вылавливая руками маслянистый оранжевый кусок из чьей-то тарелки.

– Даже если и так, чем ты лучше меня? – Запальчивость разлилась по вкусным щекам ядовитыми пятнами.

– Ты слишком хорошая, и твои решения очень коротки. Ночью думаешь одно, с первыми лучами солнца становится понятно, что ты слишком светлая и добрая, чтобы в принципе затесаться между нами, – пространно пояснила Липа, флегматично отвлекаясь на вино и рыбу. – Ты можешь любить долго, но ненавидишь ты только день. – Она размахивала жирными пальцами. – И боль причинять ты не любишь, даже случайно. А вот Арсен любит плохих девочек… Как все мы тут!

– Какой апломб! Можешь оставить его себе! – фыркнула Вселенная.

– Так и есть. Я с самого начала за тобой наблюдала и в очередной раз рада, что не ошиблась. – Липа томно колыхнула ресницами. – Но он мне не нужен. А наказать его я хочу! Таких вещей я не прощаю, подруга. Не знаю, как ты… Притом наказать так, чтобы воспоминание об этом приводило его к эректильной дисфункции всякий раз, когда он задумает поиграть на два фронта. – Лицо ее стало жестоким, как штопор.

– Что ты хочешь сделать?

– Не то, что ты подумала. Я задумала шабаш, о чем и объявила, приглашая вас. По всем правилам мы воссоздадим здесь то, что некогда практиковалось в Европе. И обязательно устроим жертвоприношение. Агнец! – Она посмаковала общее любопытство. – Скажи теперь, не задумываясь: участвуешь?

– Что именно мы будем делать? – осторожно прищурилась Елена.

– Доверься мне! – Стервозный большой рот Липы хищно сомкнулся. – А агнцем будет он.

– Ты права… – медленно выговорила Елена. – Я не буду этого делать, но это не означает, что я не захочу посмотреть…

– Правда? – притворно удивилась блондинка. – Это несколько меняет дело, я думала о тебе хуже. – Она подступилась к собеседнице и приобняла ее за талию. – В конце концов, в таком деле нет разницы – делать или смотреть…

С минуту они пристально массировали зрачками друг друга, и никто не решился издать ни звука, никто даже не шевельнулся. Но спустя означенное время Интрига шумно опустила ножку своего бокала на звонкую поверхность стола. Это разморозило движения девушек, возобновился неспешный гвалт, и совсем скоро Липу загнали в угол жадные взгляды, горящие вязким любопытством.

– Ну же? – Голос Апрель был точно игла.

– Подробнее! – настойчиво щурилась Интрига.

Несусвета задорно улыбалась, предвкушая следующее мгновение.

– Хорошо, – сдалась блондинка. – Открываем карты. У меня в зале солярий, к которому накрепко привязан Арсен. Долго рассказывать, откуда он там взялся, не стану. В двух словах – пьяный приполз сам, и сейчас он там, крепко спит. Настя как раз должна начать его будить. В этом есть символизм. Кажется, ему будет приятно увидеть ее первой. – В руках блондинки возникла та самая скляночка из тайного бара. – Это мазь, рецепт я нашла в Интернете, вместе с составами прочих милых микстур, пришлось там же поискать травников, которые, как ни удивительно, нашлись. Забавно… Все это стоило копейки. Снадобье отбивает сон. Нужно помазать виски… – Она поймала на кончик когтистого пальца аккуратную капельку и с таинственным видом втерла ее себе в висок. – Энергия бьет через край, и так примерно на час. Потом появляется сонливость, которая легко снимается еще одной капелькой. – Пузырек между делом уже перекочевал в белые ладони Апрель, которая нетерпеливо затрясла им, высвобождая очередную каплю. – Мы разденемся, почитаем ведьмическую книжку, у меня есть виски, и хорошая аудиосистема, и ароматные свечи, кроме того – мазь для ощущения полета, мазь для расширения реальности, мазь для расширения сознания, мазь эротическая и мазь не для нас, девочки. А правильнее уже будет сказать – ведьмочки! – провозгласила она звонко, наблюдая чуть оплавившиеся лица подруг, каждая из которых недолго подержала в руках пузырек.

– Замечательно бодрит! – изменившись в лице последней, среагировала Несусвета. – Хочется сплясать нечто неистовое!

– Так пляши! – чужим голосом, грубее своего истинного, выдохнула Липа. – Пляши!

– Разденемся? – свела брови Апрель.

– Да, именно! Догола! До последней нитки! – с вызовом утвердила хозяйка шабаша. – Вино превратит тебя в пьяную скотину даже в одежде, а виски не даст смежить веки и заскучать. – Она крутанулась вокруг своей оси, точно пытаясь посмотреть на всех сразу и пресечь поползновения несогласных. – А одежда… Она будет мешать. Кроме того, мы же хотим реализма? Надо все сделать по традиции. – Девушка игриво подмигнула Интриге, которая уже улыбалась своим мыслям. – И не забудьте, что наш агнец – мужчина, и в нашей власти помучить его нашей наготой. – Эти слова были брошены Елене, что с опаской подглядывала настроение прочих участниц. – Раздеваться! Нельзя такую задумку превратить в жалкую пародию… – Руки ее распахнули створки кухонного шкафа, откуда почти вылетели на стол пузатые стаканы. – В таких ханжеских декорациях не создать и банальнейшего колдовства. А я на сегодня запланировала колдовство высшего сорта! – рявкнула она на Несусвету, которая на секунду попробовала засомневаться, став серьезной.

Липа собрала в неровный круг шесть стаканов. Она заговорщически оглядела всех и каждую и быстро оросила из бутылки подготовленную утварь против часовой стрелки.

– В этом есть свой смысл, – осклабилась она, не поясняя ничего большинству непонявших и продолжая в одно движение наполнять посудины. – Как и во всем, что происходит… – Она хохотнула и оставила сосуд в сторону. – Сейчас и вообще…

– А что значит мазь не для нас? – совсем тихо выспросила из-за плеча Елена, но в сгустившейся тишине все услышали.

– Это для него. – Липа стремительно и грубо распихала стаканы по ладоням. – Специальное снадобье. – Она чуть отстранилась, замкнув очередной неровный круг, теперь – из ладных девичьих тел. – Поможет осознать всю степень ответственности и, в принципе, поможет достичь воспитательного эффекта. – Каждая чувствовала изменения, в которых пока не была уверена. А волосы на головах будто уже начали шевелиться. – Мазь вызывает жуткий, животный страх, о чем бы ты ни думал: тебе плохо и страшно, хочется умереть, но одновременно ты безумно боишься смерти, при этом почти уверен, что вот-вот она придет – и тебя размажет чья-то безжалостная рука. – Красивое лицо ее садистски исказилось. – И ты дрожишь, как приговоренный к смерти, чей приговор через мгновение исполнят. Можешь даже обмочиться или поседеть… – Присутствующим стало жутковато. – Это при условии, что ничего страшного вокруг не происходит. А я планирую нагнать жути…

– Я – за! – горящим взглядом присоединилась к ней Интрига.

– И я! – приосанилась Апрель, мстительно покусывая губы.

– Настя с нами, – констатировала Липа, вперившись взглядом в Несусвету. – Малышка тоже хочет посмотреть, понимая, что ничего изменить не в силах. А ты, проныра? Наша общая совесть, что скажешь ты? – Несусвета сжала лицо в лукавую гримасу, тщательно раздумывая.

– С вами, – высказалась она спустя несколько секунд. – В конце концов, кому-то надо присмотреть за тем, чтобы вы тут не натворили дел.

– Тогда выпьем, ведьмочки! – воскликнула хозяйка дома.

Стекло звучно сомкнулось. Все энергично выпили, чувствуя, как силы утраиваются и настроение начинает метаться по телу, понимая, что ему не хватает пространства.

* * *

Анестезия же, оставшаяся в таинственной комнате, долго и немного отрешенно разглядывала спящего. Пауза затянулась, и большие глаза взрослого задумчивого ребенка за это время ни разу не вздрогнули. Зерцала были настолько велики, что казалось, девушка раскрыла их вопреки возможностям, взгляд казался глубоким, даже сквозным.

Анестезия производила впечатление очень красивой, но не очень умной. На самом же деле ум ее проявлялся не часто, но неожиданно и веско, порой навевая догадку, что девушка только притворяется поверхностной. Застигнутая врасплох или, напротив, сама заставшая кого-то, она внезапно превращалась из просто хрупкой в сильную хищницу, а большая извилистая улыбка подсвечивала в тот момент смуглое лицо стервозным светом. Такая переменчивость выводила из равновесия, путаные тропинки ее коварства могли легко вытолкнуть тебя в объятия головокружительной фобии; а она выглядела совсем не причастной к происходящему.

Черные волосы и сажное платье сейчас идеально оформляли правильные черты, чудный изгиб спины подсказывал в ней причастность к хореографии.

Настя отвела взгляд, точно осекшись. Глаза вобрали крохотный кофейный стол чуть позади солярия, на его почти зеркальной поверхности лежала длинная стеклянная граненая трубка, а подле зловеще притихли две кривоногие солонки, наполненные отнюдь не солью. Там же аккуратным рядком пузато высились несколько крохотных склянок темного стекла, отчего не было видно – полные они или порожние.

«…правая – разбудит, левая – заснет…» – прозвучал где-то в хитросплетениях высокого лба ломающийся голос Липы.

Анестезия в несколько движений передвинулась поближе к предмету наблюдения. Осторожные пальцы ухватили скользкие бока трубки, с любопытством поднесли ее к глазам. Еще мгновение – и Анестезия зачерпнула тонким кончиком находки сыпучее содержимое правой солонки. Потом с удовольствием покрутила перед глазами состоявшееся соединение. Уголки губ девушки вздрагивали, но улыбнуться она не решалась. Странная мазь, предложенная ей бесноватой блондинкой, холодила виски, непостижимым образом ускоряя течение вкрадчивых мыслей.

Настя словно ожила, движения ее ускорились. И вот противоположный конец трубки ловко оказался в мерно дрожащем отверстии ноздри спящего. Секунда, и на спелых губах злодейки расцвела шикарная, но злая улыбка. Углы комнаты изумленно вздохнули, и бесшумное дуновение отправило порцию загадочного песка глубоко во внутренний мир подопытного.

* * *

Сознанием своим Арсений был далеко отсюда.

Нагое тело, взметая за собой снежное облако, во всю прыть бежало по нетронутой ломаной поверхности, иногда встречая узловатые уродливые деревца, словно случайно растущие из кривой линии цвета мела, негусто залитого чернилами. Протяжно каркали вороны, гнездилось свербящее ощущение, что вопли их раздаются не в небе, а внутри головы. Спортивная мужская фигура старалась подпрыгивать выше, согреваясь в подскоках, протяжный шлейф пара завивался вокруг розового торса и тянулся далеко за плечо. Дом, откуда человек вышел, скрылся в неизвестном направлении, голый несколько раз уже пытался вернуться, принимаясь остервенело бежать назад, время, казалось, шло, но фиолетовая гладь и кривь по-прежнему простирались во все стороны. Зубы стучали, мозг лихорадочно бился о стенки стылого черепа, с удивлением вспоминая, как минут десять назад морозно еще не казалось, а стало именно так, стоило об этом подумать. Свет вокруг выглядел белесым, определить точное время суток не представлялось возможным, а человек пытался отыскать хотя бы свои старые следы, но пространство кругом продолжало оставаться нетронутым. Бегущий одной рукой сжимал гениталии, предполагая сохранить их в заданных условиях любыми способами, вторая рука ритмично резала воздух, корректируя хаотический, но фанатичный полет тела из точки А в точку Б. Заиндевевшие брови подчеркивали вытаращенные глаза, которые плакали от холода, но слезы стеклянным виноградом тут же застывали на рубиновых щеках.

Человек бежал изо всех сил. Пожалуй, это единственное, что ему оставалось, чтобы мигом не окоченеть, в телесной клети отчаянно бесновался инстинкт самосохранения. Первый раз случился в его жизни край, за которым кромешная тьма, приблизился вплотную к каменеющим мышцам, к захлебывающимся морозом легким, к саднящим колкой болью вискам и лобной доле.

Он не мог поверить, что это происходит с ним, а вместе с тем непоколебимо был уверен, что оформившаяся данность несомненно реальна, отчего отчаяние хватало его под руки и мощными рывками швыряло вперед по обжигающему снегу.

Абсолютно неродное холодное солнце, точно сквозь толщу многочисленных призм, равнодушно светило навстречу, и на него можно было глядеть, почти не щурясь. В какой-то момент по причине безысходности человек выбрал эту огненную точку в качестве цели приложения усилий, несся к нему, но светило виделось непривычно далеко, отчего состояние «не по себе» лишь усиливалось, а теплее не становилось.

«…Что же это… я бегу или стою на месте… – разъярился замерзающий, вкладываясь в очередной прыжок вверх и мучительно не желая приземляться, – когда же будет хоть что-нибудь… что угодно – пусть хоть кладбище…»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11