Место силы

Роман Егоров

Место силы

«Ты искал место силы по всему миру, а оно всё это время ждало тебя там, где ты есть»

Пролог. Где ты?

Странное дело с этой пословицей. Все её знают, все повторяют, и никто не задумывается, что она – идеальная ловушка для сознания. «Хорошо там, где нас нет». Произносят её обычно со вздохом, с лёгкой грустью, иногда – с философским видом. Мол, вечная человеческая доля: мечтать о дальних берегах, сидя у родного колодца.

А ведь было иначе. Было: «Хорошо там, где я есть».

Чувствуешь подвох? Два слова заменили, и весь мир перевернулся. Из хозяина пространства тебя сделали беглецом от реальности. Из творца – туристом. Из того, кто создаёт рай фактом своего присутствия, – в вечного скитальца, для которого рай всегда где-то в другом месте.

Изящно, правда? Убрали «я», вставили «нас». Единственное число растворили во множественном – и вот уже не ты отвечаешь за качество своей жизни, а какое-то абстрактное «мы», которое всегда недовольно и всегда не там. Заменили утверждение на отрицание: вместо «есть» – «нет». Из присутствия сделали отсутствие. Из благодарности – тоску.

Но самое гениальное – это как незаметно произошло. Никто не объявлял: «С сегодняшнего дня меняем формулу счастья на формулу вечной неудовлетворённости». Просто где-то в разговорах, в книжках, в песнях одно слово заменилось другим. И вот уже поколения живут с убеждением, что хорошо может быть только там, где тебя нет.

А теперь попробуй произнести исходный вариант вслух. «Хорошо там, где я есть». Необычно звучит? Почти вызывающе? Будто ты объявляешь себя центром мира? Ну так ты им и являешься. Для своего мира – точно.

Видишь, как глубоко засела эта программа? Даже сама мысль о том, что тебе может быть хорошо здесь и сейчас, кажется чем-то неприличным. Эгоистичным. Наивным. Будто признание собственной способности творить счастье вокруг себя – это какое-то нарушение негласного договора о всеобщем недовольстве.

Хорошо там, где я есть – это не позитивное мышление. Это не самовнушение. Это не попытка убедить себя, что всё прекрасно, когда вокруг разруха. Это нечто другое. Это признание простого факта: твоё присутствие меняет природу пространства. Где бы ты ни был – это уже не просто координата на карте. Это место встречи. Место, где Бытие проявляется через тебя.

Место силы.

Понимаешь, в чём фокус? «Там» – это не география. «Там» – это состояние сознания. Можно прожить всю жизнь в райском месте и так и не заметить рая, потому что мыслями ты в другом «там». А можно стоять в очереди в налоговой и вдруг – раз! – быть полностью здесь, и это «здесь» вдруг станет абсолютно правильным местом для тебя в этот момент.

Не потому, что очередь хороша сама по себе. А потому, что ты есть.

Вот об этом книга. О том, как вернуть себе право быть здесь. О том, как перестать быть туристом в собственной жизни. О том, как два слова могут либо заточить тебя в вечной гонке за горизонтом, либо освободить прямо сейчас.

Хорошо там, где я есть – это не пословица. Это формула. Формула творения реальности присутствием. И если копнуть глубже, она звучит ещё интереснее: Аз есмь. Я есть то самое Бытие, которое делает любое «там» – «здесь», а любое «когда-нибудь» – «сейчас».

Но давай не будем забегать вперёд. У нас впереди девять глав, чтобы распутать этот клубок. Девять остановок на пути возвращения туда, откуда ты, собственно, никогда и не уходил. Просто очень убедительно делал вид, что ушёл.

Готов вернуться? Тогда начнём с простого вопроса: а где ты сейчас на самом деле?

Глава 1. География отсутствия

«Карта – не территория. Но и территория – не ты»

Помнишь, как в детстве мог часами сидеть на подоконнике и смотреть на капли дождя? Как из ничего возникала целая вселенная: эта капля побежит быстрее, эта медленнее, а вот эти сольются в одну большую. И ничего больше не существовало в этот момент. Ни вчера, ни завтра, ни «надо бы», ни «а вот если бы». Только ты и капли дождя.

Где ты был тогда? Здесь. Полностью здесь.

А теперь вопрос посложнее: когда ты в последний раз был полностью здесь?

Вчера за завтраком ты думал о совещании. На совещании – о том, что забыл ответить на письмо. Отвечая на письмо, уже мечтал о вечере. Вечером листал ленту, глядя на жизни других людей, которые тоже, вероятно, в этот момент листали ленту, глядя на чужие жизни. Ложась спать, планировал завтрашний день. Где ты был во всём этом? Везде понемногу. Нигде по-настоящему.

Мы научились удивительному фокусу: быть физически в одном месте, ментально – в другом, эмоционально – вообще неизвестно где. Разорванность стала нормой. Присутствие – редким исключением, почти чудом.

Посмотри на людей в метро. Вернее, попробуй увидеть их, а не их отсутствие. Тела едут в вагоне, но где их сознание? Один в наушниках строит воздушные замки будущего успеха. Другая прокручивает вчерашний разговор, придумывая правильные ответы постфактум. Третий погружён в виртуальную реальность экрана, где кто-то живёт ту жизнь, которую он хотел бы прожить. Вагон полон тел и пуст от присутствия.

Ты скажешь: ну и что? Люди мечтают, планируют, развлекаются. В чём проблема? А проблема в том, что жизнь случается здесь. Только здесь. Всегда здесь. И пока ты в другом «там», ты её пропускаешь. Не жизнь вообще, абстрактную. А вот эту конкретную секунду, которая больше никогда не повторится именно в таком виде.

Забавно: мы придумали тысячи способов быть где угодно, кроме как здесь. Соцсети, стриминги, подкасты, аудиокниги – целая индустрия отсутствия. Мы можем одновременно смотреть сериал, листать новости, переписываться с другом и что-то жевать. Многозадачность возвели в добродетель. Только вот задачи-то разные, а ты один. И каждый раз, когда делишь себя между несколькими «там», здесь остаётся всё меньше тебя.

Помнишь старую притчу про человека, который искал счастье? Обошёл весь мир, вернулся домой и нашёл его под порогом собственного дома. Все кивают: да-да, мудрая притча. И тут же бегут искать счастье куда подальше от порога. Потому что притча – это красиво и символично, а реальность – это скучная квартира, надоевшая работа, привычные лица. Там будет лучше. Там будет интереснее. Там начнётся настоящая жизнь.

Только вот фокус в том, что «там» устроено хитро. Как линия горизонта: сколько к ней ни иди, она отодвигается ровно с той же скоростью. Приезжаешь в вожделенное «там», и через неделю оно становится новым «здесь», от которого хочется сбежать в следующее «там». География меняется, а паттерн остаётся.

Был у меня знакомый – назовём его Сергей – который всю жизнь мечтал о море. Жил в центре России, работал в офисе, копил на переезд. Копил лет десять. Наконец собрал, продал квартиру, переехал в приморский город. Снял жильё с видом на море. Первую неделю каждое утро выходил на балкон, смотрел на волны, не мог поверить. Через месяц уже не замечал моря. Через три месяца раздражался на влажность и туристов. Через полгода сидел в местном офисе и мечтал… о тишине среднерусской равнины.

В чём была ошибка Сергея? Он думал, что проблема в географии. Что достаточно сменить координаты на карте – и всё изменится. Но география тут ни при чём. Он не был на среднерусской равнине – он был в мечтах о море. Переехав к морю, он не стал здесь – он просто поменял декорации для своего отсутствия.

Видишь паттерн? Где бы ты ни был, если ты не здесь по-настоящему, ты нигде.

Мы превратились в туристов собственной жизни. Проходим мимо чудес, потому что смотрим в экран телефона. Пропускаем моменты, потому что заняты их фотографированием для инстаграма. Не чувствуем вкуса еды, потому что параллельно читаем новости. Не слышим, что нам говорят близкие, потому что уже формулируем ответ, не дослушав вопрос.

А потом удивляемся: почему жизнь такая пустая? Почему ничего не радует? Почему достижения не приносят удовлетворения? Да потому что тебя там не было. Ты получил результат, но пропустил процесс. Добрался до вершины, но не заметил восхождения. Дошёл до финиша, но весь путь думал о том, что будет после.

Это как есть изысканный ужин в ресторане, параллельно листая меню других ресторанов в поисках лучшего места. Или заниматься любовью, думая о работе. Или читать книгу, мысленно составляя список того, что ещё нужно прочитать. Всё время где-то ещё. Всегда в другом «там».

Знаешь, что самое коварное в этой привычке? Она незаметна. Ты же вроде бы здесь: физически присутствуешь, делаешь нужные вещи, произносишь правильные слова. Только внутри – пусто. Как квартира, в которой включён свет, но никого нет дома.

И вот парадокс: чем больше мы бежим от «здесь», тем плотнее оно нас окружает. Потому что от себя не убежишь. Сменишь город – тело переедет, но ум останется в тех же паттернах. Уволишься с работы – найдёшь новую, но принесёшь туда те же конфликты. Разведёшься – встретишь нового партнёра, но будешь строить те же отношения.

«Здесь» – не место на карте. Это состояние сознания. И пока ты от него бежишь, оно бежит за тобой. Куда бы ты ни пришёл, оно уже там. Потому что «здесь» – это ты сам.

Вопрос не в том, чтобы найти правильное место. Вопрос в том, чтобы научиться быть там, где ты есть.

Но для этого сначала нужно понять: а кто этот «я», который где-то есть или не есть? Потому что если копнуть глубже, окажется, что мы не только географически отсутствуем. Мы умудрились потерять даже того, кто мог бы присутствовать.

Но об этом – в следующей главе.

Глава 2. Я, которого нет

«Труднее всего присутствовать там, где ты уже находишься»

Попробуй прямо сейчас сказать вслух: «Я хочу это». Не «нам бы хотелось», не «люди обычно предпочитают», не «принято считать». А просто: «Я хочу это».

Неловко? Будто что-то слишком личное, слишком обнажённое, слишком… эгоистичное? Вот и отлично. Значит, программа работает исправно.

Когда-то давно с местоимением «я» провернули фокус похлеще, чем с пословицей о хорошем месте. Его не просто подменили – его сделали почти неприличным. Неудобным. Подозрительным. «Я, я, я – что ты всё о себе?» – говорят с укоризной, будто речь идёт о чём-то постыдном.

Зато «мы» – это благородно. «Нам кажется», «мы считаем», «у нас принято». Прячешься за множественное число, как за широкой спиной толпы. Безопасно. Удобно. И главное – ответственность размазана так тонко по всем этим «нам», что её уже не разглядеть.

Смотри, как это работает. Человек говорит: «Мне кажется, что это неправильно». Ему отвечают: «А кто ты такой, чтобы судить?» Уязвимая позиция, правда? Один против системы, один против традиции, один против общего мнения. А теперь другой вариант: «У нас принято считать это неправильным». Ого! Тут уже целая армия невидимых союзников. «У нас», «принято», «считать». Кто эти «мы»? Да неважно. Главное – их много, и они на твоей стороне.

Вот только есть нюанс. Эти невидимые «мы» ничего не решают. Не действуют. Не отвечают. Потому что их нет. Есть только ты, прикидывающийся частью несуществующего хора.

Помнишь сказку о голом короле? Все видели, что король голый. Но никто не говорил, потому что все молчали. Круговая порука молчания. И только ребёнок сказал: «А король-то голый!» Не «нам кажется», не «люди говорят», а просто констатация факта от первого лица единственного числа.

Вот за что наказывают «я» – за правду. За то, что когда говоришь от собственного имени, ты отвечаешь собственной шкурой. Твоё мнение – это твоё мнение, твой выбор – твой выбор, твоя ошибка – твоя ошибка. Уязвимая позиция. Опасная.

А «мы» позволяет спрятаться. Раствориться. Переложить ответственность на абстрактное множество. «Мы так решили» – кто «мы»? Да все. Ну или никто. Смотря как повернётся.

Когда-то я наблюдал, как в одной компании принимали решение о проекте. Часа два обсуждали, взвешивали, спорили. И каждый говорил: «Нам нужно», «мы должны», «у нас получится». Ни разу – «я считаю», «я предлагаю», «я возьму на себя». В итоге решение вроде как приняли. Точнее, оно как-то само сформировалось из тумана общих фраз. А через месяц проект провалился. И знаешь, кто был виноват? Правильно – никто конкретно. «Мы ошиблись», «не получилось», «не срослось». Удобно.

Теперь представь другую картину. Кто-то встаёт и говорит: «Я считаю, что надо делать вот так. Я беру ответственность. Если ошибусь – моя ошибка». Чувствуешь разницу? Появился субъект. Живой человек с позицией. С которого можно спросить. Который не спрячется за «мы все так думали».

Именно поэтому «я» и сделали неудобным. Потому что с «я» не спрячешься. Оно обнажает. Делает видимым. Превращает из части толпы в отдельного человека.

Но самое интересное даже не в этом. Самое интересное – что происходит с восприятием реальности, когда ты перестаёшь говорить от своего имени.

Смотри. Когда ты говоришь «я чувствую грусть» – это конкретное, локализованное переживание. Ты его хозяин. Можешь с ним что-то сделать: прожить, трансформировать, отпустить. Но когда говоришь «нам всем грустно» – грусть превращается в какой-то объективный факт реальности, в погоду, которую не изменишь. Ты уже не субъект переживания, а его жертва вместе со всеми остальными.

«Я злюсь» – это твоя злость, твоя энергия, твоя ответственность. «У нас тут все злые» – это уже эпидемия, стихийное бедствие, от которого можно только страдать в компании таких же несчастных.

«Я хочу перемен» – это намерение, которое может стать действием. «Всем надоело, все хотят перемен» – это просто жалоба в коллективную копилку недовольства.

Видишь паттерн? «Я» делает тебя активным. «Мы» – пассивным. «Я» – создатель. «Мы» – наблюдатель. «Я» – живой. «Мы» – часть массы.

И вот парадокс: нас учили, что эгоизм – это плохо, что думать о себе – низко, что говорить «я» – признак гордыни. А на самом деле всё наоборот. Отказ от «я» – это и есть настоящий эгоизм. Потому что ты снимаешь с себя ответственность, перекладывая её на несуществующее «мы». Ты требуешь прав личности, но отказываешься от обязанностей субъекта.

Настоящее «я» – это не гордыня. Это честность. Это признание: вот я, живой, со своими желаниями, страхами, выборами, ошибками. Я здесь. Я отвечаю за себя.

Знаешь, кому выгоден твой отказ от «я»? Всем системам, которые управляются легче, когда имеют дело с массой, а не с личностями. Толпой управлять проще. У толпы можно спросить: «Что мы хотим?» – и получить невнятный рёв. А попробуй у каждого отдельно спросить: «Чего хочешь ты?» – придётся иметь дело с конкретными людьми, с конкретными ответами, с конкретной ответственностью.

Поэтому «я» и превратили в неприличное слово. В признак невоспитанности. В симптом эгоцентризма. Чтобы ты сам добровольно отказался от собственной субъектности и растворился в удобном «мы».

Но вот что интересно: пока ты говоришь «мы», ты не можешь быть здесь. Потому что «здесь» – это всегда личное переживание. «Здесь» бывает только у «я». «Мы» всегда где-то в абстрактном усреднённом пространстве общих мнений и коллективных настроений.

Хочешь проверить? Попробуй прямо сейчас ответить на вопрос: что ты чувствуешь в этот момент? Именно ты, не люди вообще, не читатели этой книги, а ты лично. Что происходит в твоём теле? Какие у тебя ощущения? Что творится в голове?

Сложно ответить, правда? Потому что, чтобы ответить на этот вопрос, нужно на секунду стать «я». Локализоваться. Проявиться. Выйти из тумана множественного числа и признать: вот он я, единственный и неповторимый, со своим уникальным опытом этого момента.

А это страшно. Это как высунуться из окопа под обстрелом. Безопаснее оставаться частью «нас», частью «всех», частью «людей вообще».

Только жизнь-то случается не с «нами». Она случается с «я». Радость чувствует «я», боль переживает «я», выбор делает «я». Всё остальное – иллюзия коллективного опыта, которого не существует.

Можешь проверить прямо сейчас. Возьми любое «мы»-утверждение и переформулируй его в «я». «Мы устали от этой жизни» – «Я устал от этой жизни». Чувствуешь, как меняется энергия? В первом варианте – безнадёжность и бессилие. Во втором – боль, но и потенциал действия. Потому что если устал я, я могу что-то с этим сделать. Если устали «мы» – можно только жаловаться хором.

«Нам всем нужны перемены» – «Мне нужны перемены». Опа! Вдруг это уже не абстрактное пожелание, а конкретное намерение. С «я» появляется вектор. С «мы» – только туман.

Так вот в чём фокус: пока ты растворён в «мы», ты не можешь сказать «я есть». Потому что кто есть? «Мы»? Так «мы» – это абстракция, концепция, фикция. Быть можешь только ты. Только «я».

И вот тут начинается самое интересное. Потому что «есть» – это не просто глагол-связка. Это не «я существую» в смысле «я как-то присутствую в реестре живых объектов». Это нечто другое. Это акт. Это действие. Это творение.

Но чтобы понять, что значит «есть», нужно сначала вернуть себе «я». Иначе кто будет «есть»? Абстрактные «мы»?

Попробуй провести эксперимент. Один день – всего один – говори только от своего имени. «Я думаю», «я чувствую», «я хочу», «я не согласен». Без оглядки на «принято», «все так думают», «нам кажется». Только ты.

Заметишь две вещи. Первое – как это непривычно. Как сопротивляется ум, который привык прятаться за чужие мнения. Второе – как это отрезвляет. Как вдруг проясняется, что многие твои «мы» были просто страховкой от собственной ответственности.

А ещё заметишь третье. Что с возвращением «я» возвращается и присутствие. Потому что «я» всегда здесь. «Я» не может быть где-то абстрактно, как «мы». «Я» конкретно, локально, здесь и сейчас.

Хорошо там, где я есть. Но сначала нужно вернуть это «я». Иначе кто там будет? И где это «там»?

Так что давай договоримся. С этого момента – только «я». Даже если страшно. Даже если непривычно. Даже если будет казаться, что это слишком нагло – говорить от собственного имени.

Потому что иначе мы так и будем обсуждать, где хорошо несуществующим «нам», вместо того чтобы создавать это «хорошо» там, где реально есть живой, дышащий, чувствующий ты.

И раз уж мы вернули «я», давай теперь разберёмся с этим странным словом «есть». Потому что в нём спрятан ключ ко всему.

Глава 3. Есть как глагол творения

«Бытие – не состояние. Это действие»

Вот странная вещь: мы употребляем слово «есть» сотни раз в день и ни разу не задумываемся, что оно значит на самом деле. «В комнате есть стол», «есть человек», «есть проблема». Служебное словечко, связка между подлежащим и сказуемым. Скучная грамматика.

А теперь попробуй произнести: «Я есть». Не «я есть кто-то» или «я есть что-то». Просто: «Я есть». И всё. Точка.

Странное ощущение, правда? Будто фраза зависла в воздухе, не закончившись. Ум требует продолжения: «Я есть… кто? что? какой?» Дай ему определение, роль, характеристику. Но мы не дадим. Мы оставим это «есть» голым, обнажённым, без всяких довесков.

Я есть.

Чувствуешь? Вдруг это уже не констатация факта существования. Это что-то другое. Это… утверждение. Акт. Почти объявление войны небытию.

Смотри, в чём разница. Когда ты говоришь «я существую», ты описываешь состояние. Как если бы сказал «я сплю» или «я дышу». Пассивный факт. Ты не создаёшь своё существование – оно просто есть как данность, как свойство, как что-то, что с тобой случилось.

А когда говоришь «я есть» – это уже не описание. Это действие. Глагол в самом активном своём смысле. Ты не просто присутствуешь в списке существующих вещей. Ты совершаешь акт бытия.

Подожди, как это – совершать акт бытия? Разве бытие не происходит само собой? Родился – значит, существуешь. Дышишь, ходишь, ешь – вот тебе и бытие. При чём тут действие?

Вот именно в этом и ловушка. Мы путаем биологическое существование с онтологическим присутствием. Первое – да, происходит само. Второе требует участия.

Посмотри на спящего человека. Он существует? Безусловно. Тело дышит, сердце бьётся, кровь течёт. Но есть ли он? В смысле полного присутствия, бытия здесь-и-сейчас? Нет. Он отсутствует в своём же существовании.

А теперь представь человека в момент абсолютной включённости. Музыкант на сцене, хирург во время операции, мать с новорождённым, влюблённый в момент встречи. Что происходит? Они не просто существуют – они есть. Целиком. Полностью. Без остатка.