Роланд Лазенби.

Майкл Джордан. Его Воздушество



скачать книгу бесплатно

Джордану все же удалось попасть в состав на большую игру в тот первый год в команде. Двое основных кэтчеров непобедимой команды Неэра не могли играть в матче, в котором ей противостоял другой непобедимый клуб, чьим главным спонсором была компания Mutual of Omaha. Джордан уговорил тренера поставить его ловить подачи, несмотря на то что его броски с основной базы могли долететь до второй только с отскоком от земли. «Майк сказал: «Тренер, я поймаю». Он был таким маленьким и тощим, но зато руки у него были огромные, – вспоминал Неэр. – Я сказал: «Да ладно тебе, Кролик, без шансов вообще. Ты не сможешь доставить мяч на вторую базу. До этой пластины 128 футов». Он сказал: «Тренер, я смогу». Таким он был ребенком».

Один из ассистентов Неэра предложил научить Джордана точно доставлять мяч на вторую базу «прыг-скоком», то есть с отскоком от земли. Ассистент тренера сказал Джордану, чтобы тот бросал мяч плотно, чуть выше головы питчера. Джордан тут же освоил технику. Он запустил мяч низко, с отскоком, в точности туда, где игрок на второй базе мог сделать «тег-аут» бегущему сопернику.

Неэр вспоминал разминку перед тем большим матчем: «Мы занимали инфилд, а игроки Mutual выстроились вдоль забора и наблюдали. Когда они увидели, что Джордан бросает с отскоком, они начали смеяться. Они словно обезумели, начали насмехаться над ним: «Ой, смотрите на эту руку-макаронину. Мы тебя сегодня перебегаем, Мистер Руки-Спагетти».

Майк поднял свою маску кэтчера и посмотрел на них. Потом ухмыльнулся и сказал: «Вы будете бегать, а я буду стрелять».

Мы все засмеялись. Забавно получилось. Во втором иннинге они выставили своего игрока, и Майк его порвал. Потом они отправили третьего, четвертого. Майк продолжал выбивать, и они перестали бегать. Нам было смешно. После игры Майк сказал: «Говорил же, что смогу».

Много лет спустя, в Чикаго, Джордан признается ассистенту тренера «Буллз» Джонни Баху, что обстоятельства были непростыми, что он ощущал некоторую изоляцию и даже боль, будучи одним из двух чернокожих игроков в своих бейсбольных командах. За все 37 лет тренерской работы Неэра у него в командах было всего трое чернокожих игроков, один из них – Джордан. «Это поможет вам представить, как все тогда было, – говорил тренер. – Национальная ассоциация содействия прогрессу цветного населения (National Association for the Advancement of Colored People – NAACP) давила на меня, потому что у меня в команде не было ни одного черного. Обычно бывало так: в команде 12 человек, из которых только один черный. Я говорил NAACP, что мне трудно заполучить черных игроков, потому что во всю лигу пытаются попасть 250 детей, среди которых только трое чернокожих».

Первые два года выступлений в Лиге Бейба Рута у Джордана был только один чернокожий партнер по команде, Терри Аллен. В последний его год в лиге единственным черным партнером был Клайд Симмонс, который впоследствии сделал карьеру защитника в Национальной футбольной лиге (National Football League – NFL) и попал в сборную All-Pro[9]9
  All-Pro – игрок в американский футбол, выступающий в NFL и признанный лучшим на своей позиции в отдельно взятый сезон.

Из лучших All-Pro на каждой позиции составляется символическая сборная, аналог команды Всех Звезд в баскетболе.


[Закрыть], выступая в составе «Филадельфия Иглз». Если что и подчеркивает боль и разочарование семьи Джорданов, решившей отдать сына в спорт, где доминировали белые, то это цифры. Когда его команды ездили по региону на игры и им требовалась ночевка, Джордана размещали в домах местных чернокожих семей. Эта ситуация позволила ему знакомиться с новыми людьми и заводить друзей, но такие обстоятельства очевидно доставляли дискомфорт. Джорданы никогда не выражали каких-либо негативных эмоций относительно расового состава команд. «От Майка я никогда не видел никакого негодования», – говорил Неэр.

Тренер вспоминал одну из вечерних тренировок команды на поле, располагавшемся в негостеприимном квартале. Во время тренировки двое посторонних мужчин отправились к скамейке и принялись рыться в холодильнике команды, где хранилась вода. Неэр попросил их прекратить, на что они ответили угрозами и бранью. Кто-то из игроков команды побежал к телефону вызывать полицию; пока остальные ждали, Джордан использовал слово на букву N в адрес двух мужчин, вспоминал Неэр. Момент отражал всю сложность ситуации. Молодежный бейсбол, по большей части игра белых, вдруг оказался в неловких обстоятельствах: команде пришлось проводить тренировочное занятие на единственном доступном поле в квартале, населенном преимущественно черными, и это в эпоху, когда градус расовой нетерпимости все еще был очень высок. Вполне логично, что Джордан-подросток мог столкнуться с проблемами идентичности, оказавшись в подобном контексте.

Той зимой телеканал ABC в течение нескольких январских дней 1977-го показывал в эфире мини-сериал Roots, завоевавший несколько наград и представлявший собой сагу (автор Алекс Хейли) об историческом опыте афроамериканцев и жестокостях рабовладельческого строя. Джордан был ошеломлен и очень тронут этой историей. «Сотни лет они причиняли нам страшную боль, и впервые я осознал это, посмотрев Roots, – объяснял он много лет спустя. – Изначально я был очень невежественным в этом вопросе, но фильм по-настоящему открыл мне глаза на жизнь наших предков и показал, через что им пришлось пройти».

У него самого не было какого-то запомнившегося персонального столкновения с расизмом, рассказывал он позже. Но осознание отвратительного прошлого Америки настолько разъярило его, что мысли о нем надолго засели в его мозгу. Куда бы он ни приходил, он всюду видел то, на что прежде не обращал внимания, какие-то вещи и явления, которые лишь вынуждали еще чаще поднимать вопрос расизма и несправедливости и рассуждать о том, как это все отразилось на его семье.

Охотничий клуб

Мальчишки из охотничьего клуба Уоллеса для белых будут помнить это лицо и спустя много десятилетий, даже те из них, кто и не подозревал, что этот человек – прадед легенды. Доусон Джордан, повар в охотничьем клубе, производил именно такое впечатление. Он был стариком с костылем, передвигавшимся с удивительной быстротой и всегда балансировавшим на грани какой-то катастрофы, которая никогда не случалась, он был мастером, умевшим каким-то образом выдавать роскошные блюда. А разве можно было забыть его бисквитные пирожные? Он ходил в фартуке поверх робы и всегда щеголял густой седой бородой, обрамлявшей покрытое глубокими морщинами лицо. Но больше всего постояльцев клуба поражала грусть в его усталых, налитых кровью глазах. Выражение лица свидетельствовало о тяжелой жизни его обладателя.

«Лицо было суровым и жестким, – вспоминал Майк Тейлор, каждую неделю ездивший в клуб вместе со своим отцом. – Доусон Джордан и вправду был ярким человеком, постояльцы охотничьего клуба Уоллеса любили его за его сварливый характер и вкуснейшую еду». Кен Робертс, также проведший свою юность в клубе, был поражен добротой Доусона. В одну из первых встреч Робертс спросил у старого джентльмена, как к нему лучше обращаться. «Он сказал мне, чтобы я звал его просто Доусон», – вспоминал Робертс.

Клуб представлял собой не более чем пару обветшалых бараков, расположившихся на большом участке арендованной земли в верхней части русла северо-восточного притока Кейп-Фир в округе Пендер. Позже эти постройки снесут и заменят другими строениями, которые позже окажутся заброшеными и покинутыми. «Клубный дом можно было назвать ветхой хибарой, по современным стандартам это была дыра, – объяснял Майк Тейлор. – Я помню одно длинное одноэтажное строение из досок, довольно низко посаженное, едва возвышавшееся над землей и явно нуждавшееся в покраске. У него было крыльцо во всю длину фасада. Внутри были обычные спальные места с койками и металлическими односпальными кроватями, а в столовой стоял длинный стол. Думаю, что Доусон готовил свои блюда в дровяной печи».

В этом месте даже двери-ширмы нуждались в основательном ремонте. Этот факт заслуживает упоминания потому, что как-то раз, в одну из суббот, охотничья собака, всегда, казалось, обитавшая во дворе, прогрызла сетчатую дверь и украла с кухни голову кабана, которую Доусон планировал использовать в приготовлении одного из своих загадочных блюд.

Главным лицом в управлении охотничьим клубом был Роберт Карр, известный всем, кто имел с ним дела, как «мистер Роберт». Он был видным человеком в округе Пендер, где владел компанией по дистрибуции масел и занимал пост главы Комиссии по охоте и охране природы в Северной Каролине. Карр мог быть излишне властным, но к Доусону Джордану испытывал горячую любовь. Их отношения были одним из парадоксов, оставшихся с прежних времен.

«Мистер Доусон очень хорошо относился к мистеру Роберту, а мистер Роберт очень хорошо – к мистеру Доусону, – объяснял Кен Робертс, добавляя, что уважительное отношение Карра к Джордану служило примером для остальных членов клуба. – Все уважали мистера Доусона. Никто не смел конфликтовать с ним, потому что Роберт Карр задал бы взбучку любому, кто рискнул бы сделать это».

Робертс вспоминал: «Мистер Роберт приезжал и забирал его в охотничий клуб каждую среду. Даже в не сезон охоты на оленей они все равно уезжали каждую среду. Им просто нравилось сбегать на природу».

Двое мужчин ехали вместе по трассе 50 через Северную Каролину в клуб, где начинали подготовку к привычному сбору охотников, устраивали старый добрый праздник с вкусной едой, обильным питьем, рассказыванием баек и даже время от времени с охотой и рыбалкой.

Легендарные яства Джордана были самым ярким впечатлением от поездок. «Завтрак был традиционным для Юга: деревенская ветчина, печенья, соус, яйца, овсянка и другие блюда, весьма соленые, достаточно масляные, с добавлением свиного сала для пикантности, – вспоминал Майк Тейлор. – Уверен, что такие обеды и завтраки были одинаково вкусными и вредными. Был и кофе, но мужчины всегда привозили с собой спиртное, которое свободно пили все». Мальчишки, приезжавшие с отцами в клуб, удивлялись, как и семья самого Доусона, как это ему удается успевать делать всю эту работу, прыгая на костыле по кухне и столовой клуба. «Я вспоминаю, как раздумывал, как он умудряется готовить, мыть посуду и делать остальную работу, – говорил Тейлор. – Думаю, что я спрашивал у отца, помогал ли кто-нибудь мистеру Доусону, на что он отвечал, что все помогали таскать еду на стол. Она подавалась в семейном стиле: в больших мисках и блюдах, которые передавались друг другу сидящими за столом».

Кен Робертс, которому тогда было около десяти лет, вспоминал, что его беспокоил объем работы, который был вынужден выполнять старый калека, чтобы приготовить собравшимся еду, а потому он пользовался каждой возможностью помочь старику с домашними хлопотами: каждое утро вытаскивал на стол банки с мелассой и помогал мыть посуду.

«Я вставал по утрам, и порой холод стоял собачий, – вспоминал Робертс. – Мистер Доусон растапливал печь. Он был тихим человеком, но ко мне относился по-особенному, потому что я был одним из самых юных постояльцев». Робертс вспоминал один незабываемый день, когда впервые в жизни «услышал бранные слова». Роберт Карр развлекал в охотничьем клубе остальных членов Комиссии по охоте и охране природы. То были успешные и известные люди со всей Северной Каролины, они сидели за длинным столом в ожидании знаменитых блюд от Джордана.

«С каждым блюдом он подавал печенье, – говорил Робертс. – Не важно, что это было за блюдо, печенье было всегда». И вот Джордан вышел из кухни с подносом свежей выпечки, источающей пар, и двинулся к столу, как вдруг споткнулся и выронил поднос, рассыпав печенье по изрядно истоптанному деревянному полу. На секунду мужчины за столом затихли. «Тогда мистер Роберт сказал: «Доусон, поставь печенье на стол». Напоминаю, что это было собрание известных людей, городских шишек, – объясняет Робертс. – Мистер Роберт оглядел сидевших за столом и сказал: «Это печенье Доусона. Тот, кто его не съест, – сукин сын». И печенье исчезло. Они съели его все до единого».

Когда Доусон Джордан не был занят готовкой, он уходил в маленькое строение, примыкавшее к зданию клуба и со стороны походившее на бывший табачный упаковочный склад, там он спал. Робертс, периодически навещавший его там, говорил: «Помню, что в той маленькой комнатке у него стояла кровать с периной в старом стиле. Еще там были маленькая масляная лампа и небольшая печка. Он всегда сидел на своей кровати и читал. Он не очень-то любил общаться с людьми, приезжавшими в клуб. Он был приятным человеком, но, наверное, не слишком стремился проводить время с белыми людьми».

В конце зимы 1977 г., спустя три коротких недели после того, как Майкл посмотрел по телевидению сериал Roots, его прадед умер в Тичи, не дожив всего несколько месяцев до своего 86-го дня рождения. Начавший свой жизненный путь ребенком в Холли Шелтер, засыпавшим в теплых руках родной матери, он позже занимался сплавом леса по великой реке, пахал плугом, чтобы прокормиться, совершал бесшумные рейды самогонщика тихими ночами, а закончил тем, что работал поваром в охотничьем клубе Уоллеса, утоляя голод постояльцев, – Доусон Джордан многое пережил. По ходу дела он сумел построить семью, которой каким-то образом удалось выжить и устоять под тяжелейшими ударами судьбы, справиться с самыми темными проявлениями человеческого характера, какие только бывают, даже в контексте огромного богатства и славы. Его внуки и правнуки будут еще долго ценить время, проведенное в присутствии его внушительной личности, но Доусон Джордан смог повлиять не только на них, но и на людей, навещавших охотничий клуб Уоллеса. Кен Робертс вспоминал, как в 1977 г. его семью шокировало известие о смерти Доусона. «Помню, как дедушка рассказывал мне, что Доусон умер, – говорил он. – Для него это было большим ударом».

Семья Джорданов в тот день рыдала в три ручья. Прадед Майкла хорошо знал об успехах правнука на бейсбольном поле, но настоящая слава, баскетбольная, была у Майкла еще впереди. Его успех сам по себе виделся чудом членам охотничьего клуба и жителям округа Пендер. «Помню, что, когда Майкл стал звездой, – со смехом говорил Кен Робертс, – мой тесть сказал: «Старине Доусону это понравилось бы».

Глубокая печаль, постигшая семью в связи с кончиной Доусона, вероятно, подлила масла в огонь расового гнева и негодования, недавно охватившего Майкла. Он не знал всех подробностей жизни своего прадеда, но ему было достаточно заглянуть в лицо старика, чтобы понять, каким ухабистым и опасным получился его жизненный путь и с каким количеством незримых барьеров ему приходилось сталкиваться.

Позже в том же году одна из девочек в школе назвала Майкла «ниггером». «Я швырнул в нее газировку, – вспоминал он. – Год выдался тяжелым. Я начинал бунтовать. В то время я считал себя расистом. По сути, я был против всех белых людей».

После этого инцидента Джордана отстранили от занятий в школе. Но вместо того чтобы сидеть все эти дни дома, он по требованию матери ездил с ней в банк и сидел в машине, пока она работала, – так она могла наблюдать за ним через окошко оператора и контролировать выполнение им домашних заданий, а заодно следить, чтобы он не ввязывался в неприятности. Майкл был в ярости, а много лет спустя он шутя скажет ей, что эта ситуация – явный пример жестокого обращения с детьми. Однако Делорис удалось донести до него свое послание. В течение следующих месяцев она снова и снова поднимала тему бессмысленной траты сил на злобу и расовый гнев, объясняла молодому человеку, насколько деструктивными они могут быть. Дело было не в том, чтобы забыть о том, что было, а в том, чтобы простить, говорила она.

Потребуется больше года на то, чтобы смысл ее слов достиг разума Майкла, а его эмоции ослабели. «Меня образовывали родители, – вспоминал Джордан. – Нужно было уметь сказать: «Да, такое было в прошлом. А теперь давайте начнем с чистого листа и посмотрим, что будет». Было бы очень просто ненавидеть людей остаток своей жизни, некоторые так и поступали. Но нужно жить в настоящем и пытаться как-то улучшить ситуацию».

Формируя отношение своего сына к этому вопросу, Делорис Джордан опиралась на собственный опыт взросления на Прибрежной равнине. Но не только. Она была настолько сосредоточена на будущем, на позитиве, достижении новых высот, что не позволяла ни гневу сына, вызванному несправедливостью общества, ни душераздирающим обвинениям дочери в домогательствах отца встать на своем пути. У нее не было желания тратить время ни на один вопрос – каким бы важным и тяжелым он ни был, – не связанный с улучшением жизни семьи, своей жизни, чего угодно. Для Делорис Джордан остановиться означало проиграть. Испытав такое разочарование в ранние годы, она твердо решила, что больше не будет терпеть поражений.

Летит! Летит!

В марте 1977 г. Джордан следил за перипетиями турнирного пути команды Университета Северной Каролины в чемпионате Национальной ассоциации студенческого спорта (National Collegiate Athletic Association – NCAA) по ТВ, но не был впечатлен ее игрой. Позже он признается, что, будучи болельщиком «НК Стэйт», до глубины души презирал «Тар Хиллз».

Однако это был захватывающий момент для фанатов студенческого баскетбола, поскольку телевидение открыло для себя силу и мощь той химии, что со временем синтезирует Мартовское безумие[10]10
  Так по традиции именуется плей-офф первенства NCAA, потому что огромное количество матчей играется в марте практически без пауз.


[Закрыть]
. Повышенное внимание определенно было связано с тем фактом, что в том сезоне в студенческом баскетболе вновь разрешили данки, находившиеся под запретом в течение девяти лет, ту эпоху еще застал в «УКЛА Брюинз» Лью Алсиндор. Вероятно, была и другая причина, по которой молодому Майклу не нравились «Тар Хиллз», чисто инстинктивная. Если данки были призваны снова разжечь интерес публики, то Дин Смит и его команда Университета Северной Каролины своей знаменитой (или скорее пресловутой) четырехугольной атакой его только убивала.

По ходу турнира Северная Каролина намазывала ее толстым слоем на каждый матч, словно соус барбекю. Выскочки из Университета Северной Каролины (УНК) в Шарлотт, ведомые Седриком (Корнбредом[11]11
  Cornbread – кукурузный хлеб.


[Закрыть]
) Максвеллом, огорчили в региональном плей-офф средневосточного региона Мичиган, в результате чего в Финале четырех оказались две команды из одного штата. Судьбу национального чемпионского титула решали в итоге Университеты Северной Каролины и Маркетт. Лидером «Тар Хиллз» был разыгрывающий защитник Фил Форд, принимавший участие в матче, несмотря на травму локтя, но бросать по этой причине он не мог и поэтому никак не помогал своей команде преодолевать зонную оборону Маркетт. Дин Смит вновь не сумел взять чемпионский титул: пять раз добравшись до Финала четырех, он не одержал ни одной победы. Ликующий Джордан смотрел финальный матч по телевизору вместе с семьей. «Моей маме нравился Фил Форд, но я терпеть его не мог, как и остальных парней из Каролины, – вспоминал он. – В чемпионской игре 1977-го я болел за Маркетт. Маму это разозлило».

Весной и летом того года 14-летний Джордан начинал в стартовом составе каждый матч команды Дика Неэра в бейсбольной Лиге Бейба Рута, но магия, что была ему свойственна в 12-летнем возрасте, ушла и так никогда не вернулась. «Я не мог ставить его шорт-стопом, – вспоминал Неэр. – Он не мог делать броски. Периодически я ставил его на третью базу. Иногда на первую. Ставил его слева. Он делал подачи. В 14 лет он был в ротации на поле. Он играл питчера каждые две-три игры».

Однако его подачи больше не имели такой разрушающей силы и точности, как прежде.

А когда он был на бите, скорость его ударов недотягивала до нужных показателей. «В тот год он показывал результат в 0,270 или 0,275[12]12
  Средние очки в беттинге в виде десятичной дроби.


[Закрыть]
, – говорил Неэр. – Это самые высокие цифры, которые у него были при мне. Обычно в молодежных лигах ребята выдают 0,380–0,400, такие примерно результаты. Майк умел отбивать. Он был надежным игроком. Он, пожалуй, был одним из лучших отбивающих среди тех, кто показывал 0,230 и выше. Он был важнейшей частью команды. Но в Лиге Бейба Рута он никогда не был такой звездой, какой был в Младшей лиге. Он три года играл у меня и ни разу не попал в команду Всех Звезд».

Осенью 1977-го Джордан пошел в среднюю школу Ди Си Вирго (D. C. Virgo), где быстро стал завсегдатаем спортзала, куда приходил рано по утрам. Сотрудник школы Дэйв Аллен открывал учебное заведение каждый день и вскоре разглядел в Джордане талант прыгуна и обратил внимание на характерную для Майкла привычку высовывать язык при прыжках к корзине. «Сынок, боюсь, ты можешь откусить его себе», – сказал ему Аллен. И правда, спустя примерно неделю Джордан появился в кабинете директора с окровавленным ртом. Аллен спросил: «Язык?» Джордан смог только кивнуть.

Одним из партнеров Джордана в ходе той предсезонной подготовки был Харвест Лерой Смит. В битвах один на один с Майклом его высокий рост почти в 2 м противостоял быстроте и проворности Джордана. «Мы практиковались с ним каждый день, и ему постоянно нужно было побеждать. Если мы играли в «лошадь» и мне удавалось победить его, нам приходилось играть еще раз, пока не победит он, – вспоминал Смит. – Нельзя было уйти домой, пока он не выиграет».

Джордан, чей рост тогда едва превышал 170 см, находил массу разных путей к баскетбольному кольцу. «Ты видел, как он делает бросок, а потом спрашивал себя, как ему это удалось, ведь он совсем невысокого роста, – говорил Смит, – но дело было в скорости. Единственный вопрос был в том, каким высоким будет его рост – ну, и как высоко он поднимет уровень своего мастерства».

Джордан ответил на это в девятом классе, когда провел в составе баскетбольной команды, которую тренировал Фред Линч, отличный сезон, раскрывший многим глаза на его таланты. Вскоре Джордан привлек интерес целого ряда тренеров с округи. «Я смотрел за его игрой за Вирго, начиная с его дебюта, – вспоминал Дик Неэр, чей сын Стив играл в баскетбол вместе с Джорданом. – Их команда отправилась в Бурго играть с командой местной средней школы. Майк набрал 44 очка, а в средней школе четверти были не больше 6 минут». «Джордан принес своей команде 44 очка из 54 набранных ею в матче, – вспоминал Неэр. – Сначала он делал броски, а потом стал прыгать к корзине».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18