Роланд Лазенби.

Майкл Джордан. Его Воздушество



скачать книгу бесплатно

Баскетбольные матчи проводились после уроков в помещении школьного актового зала и часто продолжались до вечера. Делорис изначально сообщила журналистам о том, что игра, сведшая ее с Джеймсом, имела место в 1956 г., когда ей было 15. Однако в книге Family First она скорректировала эту неточную информацию, написав, что на самом деле повстречала своего будущего мужа после игры, состоявшейся в 1954-м.

Тогда ей только исполнилось 13 лет, и мысль о том, чтобы стать частью того духа, что царил в школе в Роки-Пойнт, по-настоящему волновала ее. Она была бойкой и смелой девчонкой, но при этом была хорошей дочерью. Она часто молилась и регулярно ходила в церковь вместе со своей семьей.

«Она была хорошей ученицей, когда я занималась с ней», – вспоминала Мэри Фэйзон, бывшая преподавательница в Роки-Пойнт. Неясно, сыграл ли Джеймс за благотворительную школу в тот вечер. Ему было 17, он готовился кончать школу и к тому же водил машину, что указывает на улучшение финансовой ситуации в семье Джорданов, равно как и на его склонность к увлечению механикой.

Как это часто бывает в подростковых историях любви, она заметила его еще до того, как он обратил на нее внимание. У него были глаза, как у лани, и высокие скулы, но привлекло ее в нем не это. «Меня притягивал его характер, – объясняла она. – Что же до внешнего вида, то он ничем особенным не выделялся на фоне других парней. Он был открытым, обладал хорошим чувством юмора и был добрым, заботливым человеком».

После игры Делорис и несколько ее кузенов запрыгнули на заднее сиденье его машины, чтобы поехать домой. Когда они проезжали мимо ее дома, она попросила остановиться.

– О, а я и не знал, что тут еще кто-то есть, – сказал он. – А ты довольно милая.

– А ты довольно дерзкий, – якобы парировала она.

– Может быть. Но однажды я на тебе женюсь, – так ответил он, если верить ее воспоминаниям.

– Я знала, что он гуляет с другими девушками, – говорила она. – Я держалась от него подальше.

Делорис побежала домой и, забегая внутрь, громко хлопнула дверью, как это часто делают 13-летние девочки.

Живя в таком маленьком сообществе, Джеймс Джордан наверняка был в курсе, что Эдвард Пиплс работал на своей собственной земле, и не мог не заметить, что дом приглянувшейся ему девочки был больше всех прочих домов. Это был двухэтажный каркасный дом, смотревший на дорогу чуть из глубины. «Во дворе было много больших и старых тенистых деревьев», – вспоминал Морис Юджин Джордан.

«Многие цветные люди тогда были просто работягами на фермах», – добавлял он, поясняя, что предприимчивый трудоголик Эдвард Пиплс держал свой участок земли, который круглый год приносил ему доход, продолжая при этом работать в Casey Lumber Company. Помимо фермерства Эдвард Пиплс вкладывал время и деньги в другое доходное предприятие: следуя примеру многих своих соседей, он гнал самогон. Более того, Пиплс, как говорят, был близок с Дэвидом Джорданом, одним из многих кузенов Доусона Джордана, промышлявших самогоноварением.

Как объяснял Морис Юджин Джордан, «у них было порядочно дистилляторов. Инспектора находили их, громили, но проходило время, и они снова начинали работать. Ключ к успеху был – не быть пойманными».

Довольно скоро Джеймс обратился к Эдварду Пиплсу по поводу Лоис, как он называл девочку, с которой хотел встречаться. Много работавший и не любивший праздной ерунды Пиплс не очень-то проникся этой идеей. «Она недостаточно взрослая», – отвечал он. Впрочем, у молодой любви – не говоря уже об амбициях – были свои планы на этот счет. Двое вскоре начали встречаться, несмотря на неодобрение родителей. «Мы быстро полюбили друг друга и встречались следующие три года», – вспоминала Делорис.

Их отношения не утратили своего огонька даже после того, как Джеймс по окончании школы в 1955 г. вступил в Военно-воздушные силы, что стало большим поводом для гордости его отца и деда. Пока Джеймс проходил обучение в Техасе, семья Делорис отправила ее в Алабаму жить вместе с дядей и посещать двухлетние курсы по косметологии. Она утверждала, что переезд был задуман родителями в попытке немного притормозить ее отношения с молодым авиатором, но к тому времени они уже набрали крейсерскую скорость. К началу 1957 г. ей было 15 и она была беременна – этот факт не упомянут в ее мемуарах, – а вдобавок была вынуждена мириться с гневом семьи. Внезапный отъезд в Алабаму был типичным для тех времен решением проблемы: беременных девушек-подростков часто отправляли восвояси рожать и воспитывать ребенка.

В апреле того же года и Джеймс, и Делорис уже возвратились в округ Пендер и отправились вместе в кино, по всей видимости, чтобы разобраться в ситуации. Решение пришло, когда он сделал ей предложение в своей машине после сеанса. Как только Джеймс поступил по всей законности, она сообщила родителям, что не вернется в Алабаму, и это решение, судя по всему, тоже не очень хорошо приняли. Годы спустя она скажет, что ее мать настаивала на том, чтобы она вернулась в школу и продолжила учиться. «Моей маме следовало посадить меня на поезд», – сказала однажды Делорис репортеру.

Вместо этого она въехала в многолюдный дом своего жениха в Тичи, где по-прежнему всем заправлял Доусон Джордан, – ему было уже 66. Там беременная девушка вскоре крепко подружилась с Розабелл Джордан, которой только исполнилось 40. Благочестивая мирская женщина любила детей, любила, когда ее маленький дом был полон приглашенных родственников и друзей, приезжавших на праздники и в выходные. Делорис стала называть мать Джеймса «мисс Белл», а со временем, когда ее отношения с собственными родителями стали очень натянутыми, Делорис нашла опору и поддержку в лице этой мудрой и заботливой женщины. Дружба между двумя женщинами со временем свяжет их крепчайшими семейными узами, что в будущем повлияет на карьерный успех Майкла Джордана.

В сентябре того же года Джеймс и Делорис отметили рождение своего первого ребенка, Джеймса Рональда. Молодая мать, которой только исполнилось 16, прижимала дитя к груди и раздумывала: что же готовит ему этот мир? Со временем ребенок вырастет в трудолюбивого молодого человека, каким был отец самой Делорис. Ронни, как его все будут называть, в старших классах школы работал на двух работах: водил школьный автобус, а вечерами управлял местным рестораном, – одновременно выделяясь отличной службой в младшем корпусе подготовки офицеров резерва, чем вызывал большую гордость родителей. Этот первый сын, казалось, перенял авторитет и командирские повадки Доусона Джордана. Он сделал примечательную карьеру в армии США, где был старшиной и неоднократно выезжал на боевые задания.

Делорис принесла нового ребенка в и без того многолюдный дом Джорданов. Джеймса приписали к базе в регионе Тайдуотер, в Виргинии, что чуть дальше чем в двух часах езды от дома, и по выходным он приезжал проведать своего маленького сына. Позже Делорис призналась, что в тот период впервые начала сомневаться в правильности своего выбора и винить себя за такой поворот жизни. Она жаждала чаще видеться со своей семьей, но они жили почти в получасе езды от нее, в Роки-Пойнт. Она продолжала верить в лучшее, а ее свекровь помогала ей не утратить позитивный настрой окончательно. Джеймс со своей стороны выполнял свои обязательства, он был убежден, что приобретенный на службе опыт поможет ему стать кормильцем семьи и обеспечит его детям жизнь, какую имели дети из среднего класса.

Бруклин, Тичи

В 1959 г. в молодой семье Джеймса Джордана появился второй ребенок, девочка Делорис. В первые годы жизни ребенок носил имя Делорес, но во взрослую жизнь она входила уже под именем Делорис. Чтобы не путаться, члены семьи называли ее просто Сис. В тот же год Джеймс уволился из рядов ВВС и возвратился в Тичи, где стал работать на местной текстильной фабрике. Какое-то время молодой семье приходилось ютиться в доме родителей Джеймса, но потом они смогли построить маленький домик на Калико Бэй-роуд, напротив дома Доусона, Медварда и Розабелл.

Близкое соседство дедушки и бабушки будет очень кстати, так как к 23 годам Делорис Джордан успеет родить пятерых детей. В ранние годы их жизни основное бремя по воспитанию детей упадет на плечи Розабелл Джордан, у которой было только одно желание: купать в любви и заботе каждого своего внука. Но какими бы крепкими ни были узы большого семейства Джорданов, время, проведенное Делорис в Алабаме, и служба, которую Джеймс прошел в ВВС, открыли обоим глаза на очевидную правду: за пределами Северной Каролины есть целый огромный мир. И так вышло, что во время строительства своего дома на Калико Бэй-роуд они начали ощущать глубоко сидевшее в них желание получить от этой жизни чуть больше, чем могли предложить маленькие фермерские сообщества Тичи и Уоллеса.

В этом отношении они ничем не отличались от миллионов других представителей своего поколения. В особенности это касалось афроамериканцев, которые делали первые глотки свежего воздуха после стольких лет удушающих притеснений. Крепостная система испольщины и фермерства на арендованных землях начала отмирать после Великой депрессии и Второй мировой войны, которые ускорили переезд миллионов чернокожих жителей из сельской местности в крупные города (особенно на севере), где они искали новые экономические возможности для выживания.

Марш за свободу начал набирать обороты 1 февраля 1960 г., когда четверо чернокожих студентов из Сельскохозяйственного и технического университета Северной Каролины (A&T) отправились в магазин Woolworth в Гринсборо, сделали там кое-какие покупки, а потом присели за буфетную стойку, заказав себе кофе. Их простые действия эхом разнесутся по всей Северной Каролине. Управляющие магазина проигнорировали студентов, и тогда они в ответ решили в тишине досидеть до его закрытия. Следующим утром студенты A&T вернулись в магазин в компании пятерых друзей и вновь попросили обслужить их за буфетом. Натолкнувшись на полное молчание управляющих магазина, студенты начали так называемую сидячую забастовку, тихую и мирную демонстрацию протеста. Вскоре в магазин стала приходить белая молодежь, дразнившая чернокожих и швырявшая в них окурки, но в других городах штата: в Уинстон-Сейлеме, Дареме, Шарлотт, Роли и Хай-Пойнте, стали появляться аналогичные протестные группы. А потом движение раскинулось на 15 городов и еще большее число магазинов Woolworth по всей стране, и всего-то за две недели. Woolworth, общенациональная сеть магазинов, вскоре смягчила свою политику и начала обслуживать чернокожих клиентов в своих буфетах. Компания явно не хотела, чтобы в общественном сознании ее имя ассоциировалось с расистским скандалом, запечатлеть который могли телекамеры национального телевидения.

Разворачивавшееся движение за гражданские права было лишь одним элементом невероятного культурного сдвига, затронувшего всю страну. С этими переменами пришла надежда на новую жизнь, и Джеймс с Делорис не могли не заразиться этими оптимистичными ожиданиями. Время было волнующее, но все-таки непонятное и по-прежнему весьма опасное. В начале 1962 г. Делорис родила второго сына, Ларри; два месяца спустя она узнала, что вскоре у нее будет еще один ребенок. Вскоре после этого 21-летняя Делорис и ее муж взяли под мышку маленького Ларри и направились в Бруклин, Нью-Йорк, где прожили почти два года, пока Джеймс, реализуя право, данное ему G.I.Bill[6]6
  G.I.Bill – закон, принятый в 1944 г., согласно которому лицам, служившим в вооруженных силах во время Второй мировой войны и после, выделялась стипендия для получения образования и другие льготы.


[Закрыть]
, постигал премудрости сборки, ремонта и обслуживания гидравлического оборудования, что стало логичным продолжением образования, полученного им во время службы в ВВС. При переезде двух старших детей – оба были младше пяти лет и еще только подрастали – пришлось оставить под опекой дедушки и бабушки почти на два года. Позже Делорис Джордан обмолвится, что фактически у нее и Джеймса было две семьи: старшие дети, оставшиеся в Каролине, и младшие. По этой причине их семью разделит немаленький барьер.

Какими бы жизнерадостными ни были юные члены семьи, разрыв с родителями изменил их, закалив характеры. Джорданы не пробыли в Нью-Йорке и двух недель, когда Делорис получила вести о внезапной смерти своей матери Инес. Шок от утраты и резкий наплыв горя и страданий поразил Делорис до глубины души и поставил под угрозу жизнь ее еще не родившегося ребенка. Доктор прописал ей постельный режим на неделю. «Едва не случившийся выкидыш мы переживали очень тяжело», – вспоминал годы спустя Джеймс Джордан.

Отношения между Делорис и ее матерью улучшились после сложного периода, включившего в себя раннюю беременность девушки и ее замужество, но неразрешенные противоречия все еще оставались, как это часто бывает в случае с внезапной и преждевременной смертью близкого человека. Горе Делорис усугублялось сложной беременностью и общей ситуацией: она была вдали от дома, в незнакомом многолюдном городе. Роды выдались особенно трудными и неспокойными. Схватки начались у Делорис раньше запланированного, что объясняет то, как она оказалась в госпитале Камберленд в Бруклине, хотя ее врач принимал на Манхэттене. Еще до того, как санитары госпиталя успели положить Делорис на коляску, чтобы доставить ее в отделение скорой помощи, на свет появился поразительно крепкий и крупный мальчик, покрытый слизью и пытавшийся вдохнуть полной грудью. День был воскресный, 17 февраля 1963 г. «Когда Майкл родился, мы подумали, что с ним, наверное, что-то не так, – рассказывал Джеймс Джордан много позже в интервью газете Chicago Tribune. – Когда он родился, у него из носа текла кровь. Его продержали в госпитале еще три дня после того, как выписали Делорис. До пятилетнего возраста у него без видимых причин периодически текла кровь из носа, потом это прекратилось». «После рождения Майкла доктора продержали его у себя еще несколько дней, чтобы удостовериться, что его легкие прочистились от слизи», – вспоминала его мать.

Появление ребенка во многих смыслах утешило Делорис, горевавшую на протяжении нескольких месяцев. «Я всегда говорила, что рождение Майкла было сродни знаку свыше, – объясняла она позже. – Вынашивая Майкла, я внезапно потеряла свою маму, а он стал настоящей находкой. Майкл стал для меня счастьем, которое Бог ниспослал мне после очень грустного периода моей жизни».

Позже Майкл узнает подробности своего появления на свет из чикагских газет, от журналистов, которые соберут свидетельства у членов его семьи. «У меня до сих пор легко может пойти кровь из носа, – говорил он Бобу Сакамото из Tribune. – Эту историю мама никогда мне не рассказывала. Единственное, о чем она рассказывала, это об одном эпизоде, когда я, будучи младенцем, упал за кроватку и чуть не задохнулся. В жизни я несколько раз оказывался на волоске от смерти».

Едва не случившаяся гибель ребенка от удушения – это случилось, когда семья возвратилась в Северную Каролину, – лишь усилила беспокойство матери по поводу ее «особого подарка свыше». «Он был таким жизнерадостным ребенком, – вспоминала она. – Никогда не плакал. Просто покорми его и дай с чем-нибудь поиграть, и с ним все будет хорошо».

Когда Майклу исполнилось пять месяцев, семья возвратилась из Бруклина в свой дом на Калико Бэй-роуд в Тичи. Они переезжали, когда Делорис забеременела в последний раз (следующим ребенком стала дочь Розлин). По возвращении Джеймс устроился работником технического обслуживания на завод General Electric в Касл-Хейн, неподалеку от Уилмингтона, с успехом применив полученное образование на практике.

Вскоре молодая мать очутилась в крошечном доме с пятью детьми, четверо из которых были младше пяти лет. Муж называл ее Лоис, как и остальные члены семьи. А она ласково называла его Рэй. За время службы в рядах ВВС, работы на ферме и заводе GE он обзавелся впечатляющим телом. И хотя обычно он был человеком дружелюбным и отзывчивым, но стал все чаще демонстрировать свою суровую сторону. В обращении с детьми он оказался человеком строгим, постоянно давал им задания и поручения независимо от того, его это дети были или чужие.

Вскоре дети из ближайших окрестностей уже знали: с Рэем шутки плохи. Он вмиг надерет тебе уши.

Годы своего взросления Майкл провел на сонной Калико Бэй-роуд. По воспоминаниям и свидетельствам всех, его было легко рассмешить, он любил угождать, был голоден до развлечений и из-за этого ему порой перепадало ремня. «Приходилось приучать его к дисциплине, – вспоминала как-то Делорис Джордан. – Он постоянно испытывал тебя на прочность. Майкл всегда во что-нибудь ввязывался».

В двухлетнем возрасте он в один из вечеров бродил около дома, пока его отец занимался с машиной на заднем дворе. Отец работал с лампой, которая двумя удлинителями, тянувшимися по влажной земле, была подключена к розетке на кухне. Еще до того, как отец успел помешать ему, только начавший ходить Майкл схватил оба удлинителя в месте их соединения. Разряд тока отбросил его на три фута, сильно напугав. Никаких других повреждений ребенок не получил.

И без того строгие с детьми Джорданы после этого инцидента решили усилить контроль над ними. Никому из детей не дозволялось покидать дом без разрешения ни при каких обстоятельствах. Каждый вечер они должны были быть в кровати к восьми часам вечера независимо от того, играют ли соседские дети на улице или уже разошлись по домам. Но по мере взросления Майкла довольно быстро стало понятно, что его широкую натуру не удержать такими запретами.

Как-то раз он попал в переплет, когда решил облить бензином осиное гнездо под повозкой дедули Доусона. За этим последовало приключение со стульями, стоявшими на лужайке у дома: он сложил их в удивительно высокую башню, чтобы продемонстрировать всем свою удаль и умение летать. После этой истории на руке у него остался длинный порез.

Джеймс Джордан дождаться не мог дня, когда его дети достаточно подрастут, чтобы держать в руках биту. Он всегда с большим желанием тащил их на задний двор, чтобы побросать в их сторону бейсбольный мяч и научить их правильному замаху. Однажды Майкл ударил битой по куску деревяшки с вбитым в нее гвоздем, а мгновение спустя обнаружил, что пущенный им снаряд ударил его сестру по голове и там застрял.

Самый памятный случай приключился с ним в четырехлетнем возрасте, когда он выскользнул из родительского дома и, перебежав дорогу, оказался в доме дедушки, где обнаружил своего старшего кузена, рубившего дрова. Маленький Майк пару раз взмахнул топором, после чего кузен предложил ему пари: он обещал дать ему доллар, если Майк сможет отрубить себе палец на ноге. Жаждавший впечатлить старшего мальчик поднял топор и дал ему упасть себе на носок, после этого тут же взвыл от боли и рванул назад к матери через дорогу, прыгая на одной ноге, крича и истекая кровью.

«Он был непослушным ребенком», – будет вспоминать позже Джеймс Джордан с улыбкой на лице.

Сис, старшая девочка в семье, вспоминала, что у ее родителей в семье были свои любимчики. Она вместе с Ларри была любимым ребенком отца, а мать души не чаяла в Ронни и маленьком Майкле, у которых было всего 11 месяцев разницы в возрасте. Роз, последний ребенок в семье, купалась во всеобщей безраздельной любви и ласке. Живя в таком населенном и всегда оживленном доме, молодой Майкл Джордан стремился активно конкурировать за внимание к себе, и эта необходимость обозначила дальнейшую динамику всей его жизни. Он всегда любил и умел угождать – сначала родителям и семье, а позже тренерам и обожавшей его публике.

«Он в совершенстве постиг мастерство развлечения и часами мог забавлять нас, – вспоминала о тех ранних годах Сис. – Он делал все, что способно было вызвать улыбку, усмешку или хохот: танцевал, пел, поддразнивал. Он никогда не удовлетворялся игрой в одиночестве, ему всегда нужна была аудитория, он не позволял нам игнорировать его, как бы сильно мы ни пытались».

Снова переезд

Идиллия раннего детства Майкла в Тичи не часто встречалась в Америке 1960-х. Но еще до того, как он начал ходить в детский сад осенью 1968-го, обстоятельства драматичным образом изменились. В январе того года Джеймс и Делорис Джордан продали свой дом в Тичи, собрали чемоданы и перебрались в Уилмингтон, что примерно в 60 милях в сторону побережья. Одной из причин переезда была усталость Джеймса от каждодневных сорокаминутных поездок на завод GE в Касл-Хейн. Но более значимым поводом переехать, как расскажет позже Делорис Джордан, было желание семьи познать жизнь за пределами деревни, в том числе предоставить больше возможностей для своих детей. Они продолжили жить достаточно близко от дедушки и бабушки и собирались совершать частые визиты в Уоллес и Тичи. В частности, они дали обещание, что будут возвращаться хотя бы один выходной в месяц, чтобы присутствовать на службах в африканской методистской епископальной церкви Рокфиш, десятилетиями бывшей для семьи Джордан местом поклонения.

Они едва успели распаковать свои вещи в Уилмингтоне, как пришло известие об убийстве Мартина Лютера Кинга-младшего, приведшее в замешательство всю страну. Даже в Уоллесе и Тичи черные и белые начали конфликтовать после произошедшего убийства, а в Уилмингтоне было ничуть не лучше. С 1950-х гг. местное общество добилось кое-какого прогресса по части расовых отношений: лидеры сообщества увидели, что привлечение инвестиций в округ и развитие в нем бизнеса требовали перемен в старом укладе жизни. Уилмингтон долгое время был железнодорожным узлом, пока в 1955-м железная дорога Атлантического побережья США не перенесла свой центральный офис в Джексонвилл, чем вынудила Уилмингтон искать варианты трудоустроить население в новой отрасли. Компании вроде General Electric заявили, что согласятся разместить свои предприятия в Уилмингтоне только в том случае, если город сделает равными трудовые возможности для всех жителей.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18