скачать книгу бесплатно
– Что-то в этом роде.
– Ты с ума сошел? Это безумие! Это… это опасно!
– То, что задумали эти скоты, опасно для дельфинов, – сухо парировал Макс.
– Не только. Ты не подумал, что браконьеры наверняка вооружены не только гарпунами – или чем там на дельфинов охотятся. Наверняка у них найдутся аргументы и против таких, как вы, любителей природы. Защитнички!
– Понятно. – Голос Макса хрустел, как пересохшая бумага. – То есть приглашать тебя с нами не имеет смысла?
– Ты удивительно догадлив! – Теперь Лера уже не старалась удержать так и льющийся в голос сарказм. Обида подступала к самому горлу – еще не хватало слезу пустить! Нет уж! Не дождется! Сарказм не позволит догадаться, как ей на самом деле больно. – И это тоже забери. – Она сунула ему в руки красную папку, которую так и тащила под мышкой. – Верю, что намерения у вас самые благородные, но помнишь, какая дорога вымощена благими намерениями? Как-то мне не хочется ставить свою подпись под прекраснодушной болтологией.
– Вольному воля. – Макс распахнул перед ней подъездную дверь. Надо же, Лера и не заметила, как они оказались возле ее дома. – Желаю приятно отдохнуть.
– Непременно!
Она даже не поцеловала его на прощание, так разозлилась. Ну и пусть, ну и пусть, ну и пусть, выстукивали каблучки, когда Лера, стиснув зубы, взбегала по стертым ступеням.
Уже нырнув в просторную футболку, служившую ей пижамой, Лера начала сердиться уже на себя. Надо было не на эмоциях разговаривать, а с помощью логики. Да что там, стоило хотя бы выяснить поподробней, что за акцию Макс на завтра планирует. И попытаться отговорить его от очевидных безумств.
Чтобы выяснить завтрашние планы Макса, достаточно было заглянуть в его блог, но Лера почему-то медлила. Чувствовала неловкость. Как будто исподтишка подглядывать. Ну да, блог – штука публичная, но все равно. Словно бы сказать что-то в глаза – или спросить – боишься и выясняешь стороной, потихоньку…
А если не стороной и не потихоньку… Вообще-то, подсказал здравый смысл, если уж тебе так обидно, что Макс посвящает себя дельфинам, а тебе остаются сущие крохи, может, для начала неплохо бы выяснить, что это вообще такое – дельфины? А то обижаешься, что он мало интересуется твоими делами (кстати, когда тебе нужна помощь, Макс безотказен, этого отрицать невозможно), а много ли ты сама его делами интересуешься? Что ты знаешь о дельфинах, кроме того, что они живут в море, но при этом млекопитающие? Макс сегодня, когда его понесло, договорился до того, что у них сложноорганизованный язык, поэтому они чуть ли не равны людям. Но это ведь по словам Макса. Он увлекающийся, проверять информацию не склонен. Прочитал где-то или услышал – и загорелся. А ведь сказать-то что угодно можно.
Сколько Лера себя помнила, она всегда училась. И искренне благословляла эпоху Интернета, максимально облегчившую доступ к источникам информации. Слыша презрительное «ах, из Интернета…», она только усмехалась. В Интернете есть все: и шарлатаны, обнаруживающие древнеславянские письмена в недрах египетских пирамид (прямо по Высоцкому, ей-богу: «в общественном парижском туалете есть надписи на русском языке»), и яростные борцы с прививками, и убежденные сторонники «общества плоской земли». И почти рядом со всем этим – источники более чем академические. Кто сказал, что солидная наука избегает Интернета? Если вам лично попадается исключительно квазиинтеллектуальный мусор – значит, вы просто не умеете искать. Точнее, не умеете определять серьезность информационного источника. «Все знают, что» – в помойку. «Многочисленными исследованиями подтверждается» – туда же, ровно до тех пор, пока не приведете документально подтвержденные результаты хотя бы полудюжины этих самых исследований. И не на коленке сляпанных, а по всем правилам научной методологии.
Так что плавать в информационном море Лера умела.
Про сложноорганизованный язык дельфинов – то есть что это действительно язык, не какая-нибудь система простейших сигналов «еда-опасность-размножение», – про это Макс не сочинил и не преувеличил. Скорее даже преуменьшил. Ну или не стал излагать подробности. Лера отправила в закладки десятка полтора страниц – для последующего, более тщательного изучения. Особенно те, что были посвящены дельфинотерапии – пусть она и не психотерапевт, но все равно интересно. В закладки отправились и статьи о «дельфинах-самоубийцах»: упомянутые Максом малые косатки были, оказывается, чем-то вроде морских леммингов. Как известно, эти мелкие зверушки время от времени тысячными стаями бросаются с какого-нибудь обрыва – никто не знает почему. Малые косатки регулярно выбрасывались на берег – тоже огромными стаями, и тоже никто до сих пор не понимает причин…
Материалов же об исследованиях дельфиньего языка в Сети имелось великое множество. Лера пробежалась только по верхушкам, сердясь, что изрядно уже подзабыла английский, так что вдумчивое изучение вопроса займет бог знает сколько времени. Но и «верхушек» хватало, чтобы понять: исследования велись отнюдь не «на коленке», методы их были вполне научными, а результаты повторяемыми – один из основных критериев достоверности. Эти результаты… впечатляли. В общем, сделала она вывод, Макс сказал гораздо меньше, чем мог бы…
Некоторые материалы – не о дельфиньем языке, а о них самих – Лера прочитала целиком. В конце концов, в медицине ничего не поймешь без знания анатомии, а в тайнах мозга не сумеешь разобраться без хотя бы базовых знаний о биохимии и физиологии нервной системы. Ну или если еще проще: не зная букв, читать не выучишься.
Видов дельфинов оказалось очень много. Кроме привычных по кино афалин и упомянутых сегодня Максом малых косаток – еще десятка три, включая даже и пресноводных. Хотя о пресноводных Лера, кажется, и раньше слышала. Точно! Бабушка в последние годы дня не могла прожить без кроссвордов, Лера носила их килограммами, и там частенько попадался «амазонский дельфин». Какое-то короткое слово… Иния, нахмурившись, вспомнила она. Амазонский – это ведь пресноводный, так?
Но и кроме пресловутой инии, существовало еще несколько десятков разновидностей.
Она поглядела на снимки той самой малой косатки – вот уж действительно, никакой улыбки. Физиономия, правда, не угрожающая, но зубищи – ого-го! Сколько-сколько? Две сотни? Такими можно ногу отхватить, руку – уж точно. Но притом случаев нападений дельфинов на человека – в том числе и крупных дельфинов – зафиксировано не было.
Зато люди нападали на дельфинов постоянно. Только к концу двадцатого века начали потихоньку запрещать дельфиний промысел. Но ведь не все страны присоединились к этому, ох, не все!
Что там Макс про Данию говорил? Вообще-то странно: где Дания и где дельфины?
Но, вбив в поисковую строку «Дания, дельфины», она получила невероятное количество ссылок.
Ткнув в одну из первых – «Жестокая традиция: кровавые датские фьорды», – Лера вздрогнула. Уж на что она привыкла – особенно пока фельдшерила на «скорой» – к всякому, но это… Красная от крови вода небольшой бухточки, кровавые потеки на скалах, люди с какими-то палками (или копьями?) в руках и – дельфиньи тела. Много, очень много. Загружать предлагаемое автором видео она не стала – с нее довольно было и фотографий. Больше всего ее поразили деловитые лица орудующих копьями людей. Кто-то сосредоточен, кто-то улыбается… И, о боже, сколько же тут молодых! Почти мальчиков… Они же совсем еще дети!
Сглотнув и глубоко подышав, она взялась за текст. Автор не скупился на детали. Оказывается, на принадлежащих Дании Фарерских островах (где это, нахмурилась Лера) существует древняя традиция. Каждый год в бухту загоняют группу дельфинов – и убивают их. Вручную. Острогами. Мальчик, убивший на этой «охоте» дельфина, с этого дня считается полноправным мужчиной. Несмотря на многочисленные обращения зоозащитников, датские власти делают вид, что ничего «такого» не происходит, а проще говоря – отмалчиваются. Традиция, дескать.
Традиция? Леру затошнило от отвращения. И это – рафинированно европейская Дания?!
Впрочем, вспомнилось ей, именно в этой самой рафинированной Дании убили и разделали на корм львам жирафа, у которого оказались какие-то «не те» гены. И не просто, а – на глазах у десятков, если не сотен зрителей. В том числе – детей! Их туда чуть не целыми классами приводили – чтоб детишки собственными глазами могли увидеть, «как устроен жираф».
Сейчас Лера, пожалуй, понимала бешенство Макса.
Если можно устроить подобное шоу в центре Копенгагена, понятно, почему датские власти сквозь пальцы глядят на традиции Фарерских островов. Хотя для любого хоть сколько-нибудь нормального человека такое – дикость. Убивать беззащитных (жираф тоже не сопротивлялся) дельфинов – ради того, чтобы мальчики могли называть себя мужчинами?! Кто же из таких вот… доказавших свою как бы мужественность мальчиков вырастет? Вот, должно быть, откуда берутся террористы… Ну да, тут ведь главное – чужую жизнь ни в грош не ставить. Проблемы индейцев шерифа не интересуют… Фашисты, фашисты, фашисты!
От бессильного злого отчаяния ей хотелось плакать. Только глаза оставались сухими.
Отвернувшись, чтобы не видеть ужаса на мониторе, Лера сделала несколько глубоких вдохов. Успокоить дыхание – успокоить нервы, это правило она знала очень хорошо. Как и то, что эмоции – худший помощник в критических ситуациях. Если хирург будет истерично сочувствовать каждому пациенту – он никогда и никому не поможет. О да, человек силен своими эмоциями, ибо он человек, а не бездушная машина. Но и поддаваться им постоянно тоже не стоит, иначе превратишься в аморфную амебу, которая вся состоит из одних ощущений: наткнулась на питательную крошку – впитала, кольнули – съежилась. Нет уж, амебой Лера быть не желала. Вот Макс – это почти сплошные эмоции… Ой ли, мелькнуло в голове, но Лера эту мысль отодвинула – не время. О Максе она подумает потом, а сейчас нужно сосредоточиться на другом. Дикость лилась на нее с монитора, но… откуда известно, что это – правда?
Скепсис, выработанный годами учебы, да и работы – врач она, в конце-то концов, или так… философ какой-нибудь? – заставил искать дальше. Потому что обряд инициации, замешанный на крови, ничуть не лучше людоедства. Ну не может, не может такого быть! Мы в каком веке живем, а? И все это происходит не в дебрях экваториальной Африки, где, по слухам, и каннибализм до сих пор существует! Не среди первобытных дикарей – среди цивилизации. И главное – слишком уж эмоциональны, почти истеричны были вопли тех, кто рассказывал о «фарерском ужасе». О да, фотографии явно настоящие (тем более там и видео предлагается), но – что именно показывают эти снимки?
После изучения более академических источников ситуация стала видеться если не менее страшной, то хотя бы более понятной.
Во-первых, Фарерские острова были датскими лишь относительно. Сперва они находились в норвежском владении, затем в совместном норвежско-датском и в девятнадцатом веке стали наконец принадлежать Дании единолично. Но после Второй мировой войны заявили о собственной независимости и после сложных перетурбаций хотя и остались в составе Дании, но скорее номинально. В ведении Копенгагена – внешняя политика, законодательство, полиция и вопросы обороны. Ах да, еще валюта общая. И все. Повлиять на то, как островитяне устраивают свою жизнь, Дания практически не в состоянии. А жизнь там – Фареры лежат между Шотландией и Исландией – довольно сурова. Благодаря Гольфстриму здесь не бывает морозов, но это и все преимущества. Ни зерновые, ни даже овощи здесь толком не растут, основная пища – рыба и мясо. Да, в том числе и мясо дельфинов. Точнее, черных гринд. Традиционную охоту на них вряд ли правильно называть ежегодной. В теплый сезон она происходит более-менее регулярно и ни к каким обрядам инициации отношения не имеет. Фарерцы просто добывают себе пропитание: добытое (около тысячи голов в год) используется исключительно для внутреннего потребления и составляет около трети пищевого рациона островитян. На общую численность поголовья гринд (около миллиона голов) многовековая охота, судя по всему, не повлияла.
Любопытно – Лера, хмыкнув, покачала головой, – что такой же охотой занимаются жители Гренландии, но общественный резонанс от этого почему-то гораздо меньше.
Столь шокировавшие ее кровавые картины традиционной охоты объяснялись просто. Чтобы убить дельфина мгновенно, не причиняя мучений, нужно попасть в определенную точку на затылке. И не обычным китобойным гарпуном, а специальным, с узким, очень острым лезвием. При этом невозможно не задеть проходящую рядом крупную артерию. Обильное кровотечение, превращающее воды бухты в маленький ад, свидетельствует как раз о том, что удары наносились точно. Будь крови меньше, это означало бы, что удар неточный и смерть наступит не сразу… Лере вспомнился эпизод из прочитанного в юности романа Войнич «Сними обувь твою»: героиня спрашивает рыбацкого мальчика, поразившего ее своей невероятной среди грубости его окружения тонкостью, кем бы он хотел стать, когда вырастет, и юный «ангел» отвечает – забойщиком свиней. Почему же, спрашивает она, с трудом скрывая отвращение. Свиньи так визжат, отвечает мальчик, я убивал бы их быстро. Откуда – в тринадцать лет! – этот мальчик уже знает, что есть милосердие в даровании быстрой смерти, думает героиня.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: