Это была моя первая ночь с бароном…

Арон Родович

Это была моя первая ночь с бароном…

Это была моя первая ночь с бароном…

Глава 1

Я подошла к окну, мурр, и снова отодвинула занавеску. Уже несколько дней одно и то же. Всё повторяется.

Каждый раз я ловлю себя на том, мяу, что делаю это именно тогда, когда Аристарх выходит во двор. Странно: мне не нужно слышать шаги или видеть, как он появляется. Я просто чувствую его, мяу. Где-то на подсознании. Поворачиваю голову – и он там. Наверное, всё происходит на уровне инстинкта, будто что-то изнутри подсказывает, когда встать и подойти к окну, мурр.

Я делаю это постоянно и не могу остановиться. Даже не могу перестать думать о нём ни на минуту – не то чтобы перестать хотеть его увидеть. Об этом даже мысли не может быть, мяу-мурр. Тогда я точно сойду с ума, мяу. И если в последний раз именно он меня спас от сумасшествия, то сейчас у него ничего не получится.

Как можно вылечить любовь, мурр-мяу? С каждым днём взгляд цепляется за него всё сильнее, и даже когда он скрывается из виду, я продолжаю смотреть туда, где он был.

Даже однажды опомнилась только тогда, когда наступила ночь и мои соседки по бараку вернулись с работы. Мяу.

Меня по-прежнему ограждают от каких-то дел.

Кто-то боится, кто-то не доверяет, кто-то жалеет. Всё-таки мне немало досталось в деревне, хотя я чувствую себя довольно неплохо и уже готова к работе. Кто-то даже видит во мне конкурентку! Мурр!

Да, после того как в нашей деревне не осталось мужчин, женщины сильно изголодались. А попав сюда, в место где наоборот преобладает мужское население в виде дружины, каждая строго охраняет своего любимчика-дружинника, на которого положила глаз, среди ни тоже не все свободны. Мяу-мяу. Им кажется, что любая девушка, которая хотя бы взглядом задержится на их избраннике, может отнять их у новой, хрупкой стабильности.

Да когда же этот «мурр» закончится? Я даже думать не могу без него. Мяу.

Недавно даже драка была между двумя «вроде бы» подружками – за одного молодого дружинника. Разнимали – всем бараком. Мяу. А он по итогу выбрал Светку вообще из другого барака. Потом неделю утешали этих двух дурёх – всем бараком. Мурр. А эти ходят вдвоём и глаза им мозолят.

Я была симпатичной – той, кто мог бы выскочить замуж одной из первых. И одна из молодых. Всего восемнадцать. Всем остальным за двадцать пять. Мурр. И это, как ни странно, сейчас играет против меня. Мурр-мяу…

Моё тело запечатлело тяжёлую работу с детства лучше, чем мои воспоминания. Поле, огород, ведра, вода, дом – и всё это словно выточило меня по линиям, которые я не выбирала, но которым благодарна. Мяу.

Фигура сложилась сама собой, мурр-мурр: грудь – пышная и стоячая, бёдра – широкие и уверенные, талия – тонкая, упругая от постоянного движения.

А волосы были моей роскошью, мяу. Длинные, густые, волнистые. Они всегда были чем-то, что я берегла. Я их редко стригла – ровно настолько, чтобы не мешали при работе, мурр. Оставляла длину в районе талии или попы. Мне казалось, что в них спрятана часть меня. Та, которая не принадлежала ни деревне, ни труду. Мне нравилось распускать их по ночам, мяу-мурр. Чувствовать, как они падают по спине, как цепляются за плечи, как шепчут: «Ты – не только рабочие руки. Ты – девушка».

Я не была похожа на своих родителей. А волосы еще больше меня отличали. Они оба были темноволосыми, а мой цвет был кофейным.

Парней в деревне с каждым разом становилось всё меньше, мяу. И вся моя женственность была словно заперта в сундук без замка. Всё, что я могла, это мечтать о том, что когда-нибудь кто-то проведёт со мной время наедине. Просто поговорит. Просто посмотрит, мурр. А может и не только.

Может, поэтому я и доверилась Вите. Дура!

Мне говорили, предупреждали, а я не верила, мяу. Но хотя бы не прогадала полностью. Он, конечно, меня не полюбил, но и плохого ничего не сделал, мурр. Не разрушил окончательно. Всё-таки тогда я вышла из дома старосты целой и невредимой – если не считать психики. Мяу…

Да, я деревенская. Этого не скрыть. Но во мне всегда было что-то аккуратное, утончённое, какое-то чужое для моего окружения, мурр-мяу. Внутреннее чувство правильности, тонкости, будто я немного выбиваюсь из привычного. Слишком хорошо для моего настоящего.

Кто-то даже шутил, что я наполовину аристократка, мурр. Я смеялась – из меня аристократка, как из коровы певица. Но внутри всё равно становилось приятно.

А потом всё изменилось.

Тот день… тот страх… И то, как Аристарх спас нас…

Моё тело стало другим.

Сначала я думала, что мне кажется, мурр. Но однажды подняла взгляд в зеркало – и не узнала себя. Это начало происходить с того момента, как Аристарх вернул мне мой голос… Когда Аристарх вернул мне себя… Мяу.

Грудь стала пышнее, тяжелее, как будто линии, которые всегда были во мне, наконец раскрылись. Ноги вытянулись, стали длиннее, ровнее; движения стали чуть плавнее, мяу-мурр. Лицо смягчилось, губы потемнели – теперь они выглядели так, словно я постоянно пользуюсь помадой.

Я даже усмехнулась этому слову: помада…

У жены старосты была такая, мяу, и то пользовалась она ею только перед поездками в город. Я не успела пожить в то спокойное время, мур. Моя жизнь – мало еды, много работы и всё меньше мужчин.

Я отошла от окна. Мне давно хотелось, чтобы всё изменилось. Хоть что-то.

Кстати, ещё появился запах.

Едва уловимый аромат кожи. Непохожий ни на мыло, ни на духи – лёгкая, естественная вишнёвая сладость, мурр.

Глаза тоже изменились.

Наверно, про такие глаза говорят, что они «горят от счастья»?Оттенок стал глубже, ярче – я впервые увидела себя настоящую. Та же я, мяу-мурр. Но в то же время другая, мур.

Меня спасли… Я словно родилась заново. Появилась новая версия меня, мяу. Сильнее, смелее, влюблённее?

Это она меня изменила? Любовь? Хотя какая любовь. Даже смешно.

Я усмехнулась, мур, и опустила глаза в пол, мяу.

Простая девушка и барон… Как пафосно.

Будто новый роман, который с первого дня будет продаваться как свежий хлеб по утрам. Красивая сказка, в которую все верят, но которая никогда не сбывается!

Спасибо. Попробовала.

Ещё и нашла в кого влюбиться…

В барона, у которого уже есть три невесты, скоро три жены. Две аристократки и дочь императора. Отличная компания, в которую я смогу влиться незамеченной, мяу.

Может хоть поем чего-нибудь сладкого на их свадьбе. Опять молока захотелось.

Бред.

Но… сердцу ведь не прикажешь? Мур.

Может, я думаю об Аристархе потому, что он нас спас и дал возможность быть здесь. Тот, мурр-мяу, кто однажды привёз меня сюда и с тех пор относится с добротой. И даже назначил называть меня Катенькой – ухх! Аж сердце замирает, когда он так говорит.

Он тот, кто взял на себя заботу и ответственность за нас. Ответственность за меня. Не прося ничего взамен. Мяу.

Моё сердце снова начало ускорять ритм. Мяу-мяу-мурр! Да что же это такое, муур?

Нужно себя чем-то занять. Так время летит быстрее. Я уже пробовала – и почти помогает, мурр. Почти. И, как назло, нет этого мужика в плаще. Хоть как-то бы разбавил мои мысли.

Я поставила корзину с бисером на стол. Идея сделать несколько украшений и продать их в городе казалась мне привлекательной, мяу. Всё равно сижу без дела.

Аристарх с дружиной делает для нас слишком много. Хочу отплатить хоть чем-то, мурр-мурр. Сделать подарок. Хоть маленький.

Аристарх Николаевич заслуживает этого. И я сделаю всё, что могу! Мяу!Может, немного изменить интерьер поместья? Может, купить новые шторы? Надеюсь, он будет не против. Мне кажется, что поместью не хватает деталей, чтобы оно смотрелось гармоничнее. Хочу, чтобы это место стало легендой, муур.

Я замерла на секунду и подняла глаза, мяу-мяу.Я только начала пересыпать бисер – мелкие бусины тихо звенели о миску – когда дверь аккуратно приоткрылась.

В такое время непривычно, чтобы кто-то был свободен. Обычно все чем-то заняты.

– Маргарита, мяу! – я обрадовалась.

– Да, Катенька, – её щёки были порозовевшими, видно, шла быстро. – Меня попросили позвать тебя к Аристарху Николаевичу. Он сейчас в кабинете и ждёт тебя.

– Меня?.. – я едва слышно запнулась. – Да, мурр… конечно, мяу. Я сейчас.

Маргарита коротко кивнула и вышла за дверь, тем самым дав понять, что разговор окончен, оставив после себя еле уловимый запах улицы – холодный, свежий, как будто он тоже подтолкнул меня встать, мяу.

Я поднялась резким, почти автоматическим движением. Поправила платье, мурр-мяу, разгладила ладонями складки, мяу-мур, стряхнула несуществующие пылинки – просто чтобы занять руки. Затянула косу чуть туже, чем обычно, будто это могло придать мне уверенности, и направилась к выходу из барака.

Шла быстро, но внутри всё равно мешалось лёгкое волнение, мяу.

Что же понадобилось господину именно сейчас?

Мысль о нём сама по себе заставляла сердце биться быстрее. Возможно, мяу, он хочет уточнить детали той ситуации с муравьём.

Я много об этом думала, перебирала слова, варианты, объяснения.

Я надеялась, что смогу быть ему полезной. И да… нужно будет на кухне попросить молока на обратном пути.

***

Я спешила в его кабинет и по пути представляла, как всё будет происходить.

С каждым шагом мне становилось легче и труднее одновременно. Сердце тянулось вперед, к нему, мурр.

Кабинет находился на втором этаже, и я быстро поднималась по лестнице – настолько быстро, что ступени будто прыгали под ногами. Моё волнение усиливалось, мяу.

Ещё и этот длинный коридор, мурр.

Когда я остановилась у двери в его кабинет, дыхание сбилось окончательно. Щёки горели. Казалось, что стоит мне задержаться ещё на секунду – и я просто не смогу войти. Хотела отдышаться, привести себя в порядок… но ждать я больше не могла.

Я постучала.

– Войдите!

От одного этого слова у меня внутри все дрогнуло. Его голос сводит меня с ума. Я вдохнула глубже, чем хотела, открыла дверь – и замерла. Вот он, мяу-мяу.

Он сидел за столом, слегка наклонившись, перелистывал книги, и искал что-то важное. Это было видно по его сосредоточенному взгляду. Свет падал на его плечи, на руки, и почему-то от этого вид был ещё более собранным, уверенным.

– Катенька, проходи, садись. – он поднял взгляд. И этого взгляда хватило, чтобы все вокруг перевернулось. – Я как раз хотел тебя кое о чём спросить. Молодец, что так быстро пришла.

Молодец. Он похвалил меня, и в голосе его было тепло, от которого мне стало сложно дышать ещё сильнее. Мур!

Какой же он всё-таки хороший…

Я прошла ближе к его столу. Рядом был стул, но мои ноги были ватными и я решила пока постоять.

– Я хотел уточнить… что же произошло тогда, как ты смогла подчинить Сергея, когда он был муравьём? Даже меня он не слушал, – продолжил Аристарх. – Расскажи, как всё получилось. У тебя открылись какие-то способности? Как давно? Насколько хорошо ты их чувствуешь? Что именно в тебе проявилось?

Я стояла перед ним, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя, как в животе стягивается лёгкий, сладкий узел, мяу. Хотела ответить, но слова вихрем крутились в голове, никак не складываясь.

Как же сказать ему всё это? Мурр. Как признаться в том, чего сама до конца не понимаю? Мяу.

Его взгляд скользнул по мне немного внимательнее, чем обычно, задержался на моих руках, на лице, на моём дыхании, мурр-мурр.

И я вдруг поняла, что если он попросит подойти ближе – я подойду. Если он попросит сесть – сяду. Если он скажет одно мягкое «иди сюда» – я не выдержу ни секунды. Мяу.

И в тот момент я допустила ошибку. Я попыталась объяснить. То есть – вслух. Живыми жестами. Руками.

– Это было… мурр… ну… вот так… мурр… – начала я, поднимая руки так, будто могла показать силу, которую сама не понимала. – Я не хотела, оно само… мяу … я просто подумала, что он… и вдруг… ну… как будто что-то… вот так… мурр…

Я размахнула руками в воздухе, показывая «вот так», и рефлекторно сделала шаг к столу. Ещё ближе. Вспомнилась фраза «девушку из деревни вывезти можно, а деревню из девушки, нет»? Так вот, это про меня. Мяу.

Конечно. Именно там, где я начала размахивать руками, должна была оказаться чернильница. Серьёзно? Разве это не муляж? Я же видела у него на столе ручку. Мурр!

– Ой!.. – вырвалось у меня.

Я попыталась её поймать. Он – тоже. И в следующую секунду наши пальцы встретились прямо над тёмной лужицей чернил.

Горячо. Слишком горячо. Слишком близко.

Мяу.

Ладонь его задела внутреннюю часть моей руки – так мягко, что у меня перехватило дыхание. Я инстинктивно дёрнула руку… и этим самым расплескала чернила ещё больше на его руку, на манжет рубашки и даже на брюки.