скачать книгу бесплатно
– Проходи, – разорвал мои мысли голос отца.
– Пап, давай оставим разговор до завтра, а? – я не поднимаю глаз, но этого и не надо, чтобы почувствовать, как закипает в отце дикая ярость.
– Пока ты живешь в моем доме… пока я обеспечиваю и содержу тебя… ты будешь делать так, как я тебе говорю. Понятно? – с нажимом произносит он.
– Да, пап, – я на подгибающихся ногах захожу в кабинет и останавливаюсь прямо перед отцом.
– Ты пила? – шумно втягивая воздух, холодно спрашивает он.
Господи! Что же я наделала!?
– Мы выпили немного пива, – шепотом ответила ему, потому как сказать громче у меня просто не хватило духа.
Рывок, и мой подбородок зажимают стальные пальцы мужчины. Я вскрикиваю от боли, но он держит крепко и специально сжимает сильнее.
– Смотри мне в глаза, когда врешь…
– Пап, но я не вру… я не пила много… мне стало плохо… я не стала пить…– сквозь зубы проговариваю каждое слово.
– Какое разочарование… – отец как будто не слышит меня, смотрит вроде бы мне в глаза и в то же время сквозь меня, – …ты такая же лживая и грязная сейчас, как и твоя мать-потаскушка. Скажи мне, Лиза, когда я тебя упустил? Когда?
В его словах скользило столько горечи и… обиды, что я действительно себя почувствовала именно грязной и лживой, а еще той, кто не оправдал ожидания родителя.
– Пап, ты меня не упустил. Прости! Этого больше не повторится! – я обхватила его руку, которая сжимала мое лицо. – Это была ошибка!
– Твоя мать мне тоже сказала четырнадцать лет назад, что встреча со мной была ошибкой, и бросила нас, променяв на какого-то вонючего байкера.
– Пап, ну нам же и без нее неплохо?! Ведь… правда? – пытаюсь заглянуть ему в глаза так, чтобы он сосредоточил свой взгляд на мне.
– И ты идешь по ее стопам, – зло прошипел он, и в глазах сверкнула ярость.
У меня все внутри затрепыхалось. Плохо. Это очень плохо.
– Нет, пап. Я сделала глупость! Я все поняла! Ну, хочешь, я больше не буду дружить с Марийкой?
Я пыталась отвлечь его, заговорить, наобещать горы, лишь бы этот дьявольский блеск исчез из его глаз.
– Пытаешься подкупить?! – злая усмешка исказила его рот, и он что было силы толкнул меня в ту сторону, где стоял небольшой диван.
– Ай! – вскрикнула я в тот момент, когда шмякнулась на его мягкое сиденье, тут же подобралась и, забившись в угол, ошалело уставилась на отца.
Он будто ополоумел. Блестящие глаза с расширенными зрачками пугали и вселяли в сердце ужас. Я бы сейчас закричала, но в горле все пересохло, и я просто наблюдала за тем, как отец с каждым шагом подходит все ближе.
– Пап, прошу, не надо. Это лишнее, – сиплю сквозь подступающую к горлу панику, – я больше не буду.
– Конечно, не будешь, маленькая дрянь. Как в твоей тупой башке вообще могла появиться идея пойти в эту чертову сауну?
– Пап, это не моя идея! – взвизгнула я в тот момент, когда он занес для удара руку у меня над головой.
Удар.
Жар волной обрушивается на все мое тело, хотя боль обожгла только лицо.
Всхлип.
Но я в первые секунды не поняла, откуда идет этот звук, потому как была оглушена сильным ударом. Схватившись за щеку, я тряхнула головой, в которой что-то щелкнуло, и мир опять обрел звуки. Да, это был мой всхлип, мгновение, и горло перехватило на выдохе. Я посмотрела отцу в перекошенное злостью лицо и разрыдалась.
– Иди в свою комнату, Лизавета, и чтобы носа оттуда не высовывала, пока не разрешу. Поняла?
Я, глядя отцу в глаза, кивнула и поднялась с дивана.
– Не слышу ответа, дочь! – металлический голос отца заставляет слезы высохнуть.
– Да, пап, – глухо отвечаю ему.
– Ты сегодня проявила слабость, а в мире сильных слабые ломаются первыми. Запомни это, Лиза. А теперь иди. Мне нужно много над чем подумать.
Я бесшумно выхожу за дверь и тихо прикрываю ее за собой. Внутри полное опустошение. Ощущаю себя живым мертвецом.
Страх. Паника. Все это высосало мои эмоции полностью, и сейчас я словно бесчувственная кукла, над которой сама судьба сегодня надругалась, выступив в образах пьяного козла из сауны и отца-тирана. Только не понимаю, за что я получила такое наказание? За что?
Только когда оказалась в спальне под одеялом, дала волю слезам. Наревелась до одури, так что даже и не вспомнила, когда удалось провалиться в сон. Но даже там мне не было покоя. Всю ночь я слышала этот дикий храп, который преследовал меня во сне и жутко пугал, так и не дав мне нормально выспаться.
Глава 3
– Отец! То, что ты сейчас говоришь – это полный бред! Я с этим не согласен, – вопит уже битых полчаса Кирилл на каждое слово отца, от чего голова после вчерашнего как колокол начала гудеть.
Все-таки зря я согласился приехать после попойки. Нужно было выждать денек… или два. Но именно сейчас я к таким концертам был точно не готов.
– Не смей! Слышишь, не смей так с отцом разговаривать! – стукнул кулаком по столу старик.
– Эм, пап, может быть, не к месту, – что-то меня торкнуло в этот момент, – но вот что-то смотрю на тебя и не могу понять, в какой ты момент меня наебал?
После этих слов в кабинете повисло молчание, и оба родственника вперили в меня взгляды: один удивленный, второй ненавистный.
– Не понял? – первый пришел в себя батя.
– Ну, вот смотри, ты мне, когда позвонил, что сказал?!
Отец смотрел на меня в непонимании.
– Бля, пап, ну что ты сказал, а? Сказал, что тебе осталось жить сколько? – задаю ему наводящий вопрос, но он смотрит так, как будто не поймет, в чем дело.
– Разъясни по-нормальному, сын, – говорит он с раздражением.
– Ты мне сказал, что не сегодня – завтра умрешь. Освежилась память? – иронично спрашиваю.
– А, ну, так это, мне врачи именно так и сказали, – тут же нашелся отец, – а ты что, на похороны мои приехал? Думал в последний путь проводить меня?
– Так вот я приезжаю и что же вижу?! – пропускаю его вопросы мимо ушей, приподнимаю бровь и встаю с винтажного кресла, подхожу к окну.
– И что?
– Вижу, как вы сретесь из-за бабла, – замолкаю, при этом выразительно смотрю на Кирилла, – которое мне, по сути, на хер не упало, понятно? – говорю то, что так хочется услышать брату.
– Молчать, – процедил отец сквозь зубы, – я не для того создавал фирму, чтобы вы разосрали все по идиотской ругани.
– Пап, ругани никакой и нет, – кривит губы в ухмылке Кирилл.
– Вот не хотелось бы говорить, пап, но здесь, пожалуй, соглашусь с этим человеком, – киваю на брата. – Одним словом, я ушел. Вчера немного перебрал на слете одноклассников. Не голова, а какой-то чугунок, из которого кашу выгребли, состоящую из мозгов.
– Пить надо уметь, сына, а ты, видимо, так и не научился. Но это никак не относится к делу. И уж поверь, я сам решу, кому и что захочу оставить!
– Отец! – голос Кира сорвался.
– Пап, ты доведешь его до сердечного приступа, посмотри, он и так уже седой весь, – заметил я.
Подойдя к графину с водой, плеснул немного. Сделал глоток, нет, это не поможет, надо что-то покрепче.
– Заткнись, – услышал за спиной голос Кирилла, – ты как пятая нога у собаки.
– Кирилл, прекрати говорить такую ересь! – вскипел отец, а я повернулся к ним лицом и, хмурясь, стал наблюдать за происходящем. – Твоя мать от таких слов в гробу переворачивается. Она вас так любила. Жаль, что рано ушла, а то бы ты точно схлопотал от нее за свой язык распутный!
– Пап, да не парься. Я не в обиде. И услышь меня в конце концов, не нужны мне деньги, пойми. У меня все хорошо и так. Два игорных дома в LA, поверь, приносят мне хорошие доходы, а больше мне и не нужно. В Россию я все равно возвращаться не намерен, и как, по-твоему, я буду распоряжаться тем, что ты мне хочешь приписать? – выговорил все практически на одном дыхании, аж голова закружилась.
Засунул руку в пиджак, достал платок и… Блядь.
– Твою мать… – выдыхаю и тут же сую алые кружева обратно в карман.
– Что такое, Руслан? Тебе плохо? Ты что так покраснел? – слышу взволнованный голос отца, а у самого перед глазами вчерашняя ночь так ясно предстала, что в горле к чертям все пересохло. Беру графин с водой и, игнорируя стакан, пью прямо через край.
– Сушняк у него, – доносится голос Кира, а у меня перед глазами, как красная тряпка, гондон с засохшей кровью стоит.
Я вчера нажрался так, что даже не помню, кого трахнул, но то, что это была не Маха, очевидней очевидного. Как у меня еще член встал, не могу понять? Обычно в таком состоянии я мертвый труп, не больше. А тут такой подвиг совершил, что пиздец. До сих пор яйца в узел сжимаются от предчувствия, что эта девка может объявиться.
Правда мне похер, но тем не менее, неприятно в свои тридцать три вести себя, как безбашенный придурок. Но презик хоть догадался натянуть, и то дело.
– Да, сушняк… – подтверждаю слова Кира, вытирая тыльной стороной ладони губы. – Пап, я, наверное, у тебя немного побуду, что-то мне совсем херово.
– О, чем речь Руслан, – вскинулся отец. – Я вообще не могу понять, как тебе в голову пришла мысль снять квартиру?!
– Пап, я не хотел тебя смущать, да и вообще, отвык уже жить с кем-либо…
– Я не кто-либо. Я твой отец, – категорично заметил родитель. – И вообще, не хочу даже и слышать о том, что ты будешь эти несколько дней, пока находишься в столице, жить в гостинице. А если все же диагноз подтвердится, и мне действительно осталось жить не так уж и много?!
– Пап, давай без прикрас, ты уж определись, – хмыкнул я, направляясь к двери, – то ли ты помираешь, то ли ты остаешься жив, в любом случае, я здесь, так что твоя уловка успешно сработала.
– Руслан, – окликнул отец, и я посмотрел на него, – разговор еще не окончен.
– Пап, на сегодня я больше не выдержу ваших препирательств, – глянул на Кира, – а тебе, брат, хочу сказать только то, чтобы поберег бы ты себя, выглядишь хуже, чем я.
Не дожидаясь какого-либо ответа, вышел за дверь. В коридоре было немного прохладнее, чем в кабинете, и я с облегчением втянул воздух носом так, что в груди стало тесно, а потом… спустя всего лишь мгновение, до моего мозга донесся запах… запах, который я так и не смог с себя смыть сегодня утром под душем. Гребаная свежесть девичьих духов никак не хотела перебиваться гостиничным гелем для душа. Медленно, чтобы не наделать много шума, отрываюсь от двери и, принюхиваясь, иду по следу.
Нахера?!
Не могу понять, меня как будто магнитом тянет посмотреть на обладательницу столь едкого аромата. Шаг…
Еще один…
И вот я заворачиваю за угол и нос к носу сталкиваюсь с той, которую, по всей видимости, трахал сегодня ночью.
– Черт, – от неожиданности даже всхрапнул, выплевывая воздух из легких (оказывается, все это время я не дышал, даже не заметил этого).
– Ой, блин, ой! Извините-е-е-е… – поворачивается она ко мне лицом, а в руках у нее поднос, на котором стоит графин с водой и стаканами, – … че-е-ерт!
Я не могу перестать смотреть на нее, на ее рот, когда она прикусывает нижнюю губу, и у меня возникает желание поцеловать ее. Блядь. Не верю, что это она! Она же совсем ребенок! Сколько ей, мать твою, лет? У меня в груди сердце ухнуло так сильно, что кажется, чуть ребра не пробило. Хватаю гребаный графин и пытаюсь запить все то, что сейчас рвется наружу. Щеки девчонки из бело-серого цвета неожиданно вспыхнули ярким румянцем, и она, кинув поднос на столик, от чего стаканы ухнулись на пол, бросилась прямо по коридору. Хлопнув дверью в конце, запряталась в туалете. А я так и остался стоять на месте не в силах поверить в то, что даже в этой гребаной ситуации судьба мне подложила такую свинью в виде малолетней девчонки. При виде которой, сука, в штанах случился стояк.
Воду из графина выпил почти полностью, но, увы, запить стояк мне так и не удалось. Поэтому все действия, что я совершил далее, можно было охарактеризовать одни простым словом – спермотоксикоз.
Легким пружинистым шагом (и откуда в моем состоянии взялась эта функция, ума не приложу), подхожу к двери. Тихо стучу.
– Малышка… открой, – призывно прошу ее, но, как и следовало ожидать, за дверью тишина. Мертвая тишина.
Но ничего, в моем-то мозгу, где сейчас главенствует инстинкт отодрать мнимую вчерашнюю любовницу, уже построен план, как точно узнать, она это или не она.
– Малышка, открывай… не заставляй меня пойти на крайние меры… – я замолчал.
На что рассчитывал? Наверное, на то, что эта девочка (которая, скорее всего, работает у моего отца горничной или помогает на кухне, другого не дано) сама надумает в своей голове какую-нибудь чепуху и клюнет на свою же выдумку…
…щелчок, и у меня ступор. Дверь приоткрывается, и в щель на меня смотрит огромный голубой глаз и немного вздернутый, обсыпанный прозрачными веснушками нос.
– Что вам надо? – шипит она, а я замечаю, что в крыле ее носа сверкнула крошечная кристаллинка пирсинга.
– Поговорить, – отвечаю ей и дергаю за ручку дверь, но девчонка хоть и мелкая, а держит ее сильно.
– Мне с вами не о чем говорить, – продолжает полушипеть она, не глядя мне в лицо.
– Эй, ты чего такая… – и снова пытаюсь открыть дверь.
Можно было и оставить ее, но черт, меня почему-то тянуло разузнать, та ли это девица, или меня подвел мой гребаный нюх.
– Оставьте меня в покое или я…
Она замолкает на миг и поднимает на меня взгляд, я громко сглатываю, и в этот момент моя рука сама тянется в карман. Я достаю оттуда комочек красных кружев.
– …это твое? – не даю ей возможность закончить свою речь, вставляю свой вопрос.
Ее щека покрывается красными пятнами.