Имитация

Рейн

Имитация

Сон во сне

Поцелуй прощальный мой

в час разлуки роковой

я тебе, мой друг, даю.

Ты права, я сознаю,

сном назвавши жизнь мою.

Раз надежды больше нет, —

мрак ли будет или свет,

сон иль явь, не все ль равно,

раз уж нет ее давно?

Все, что жизнь сулила мне,

было все — лишь сном во сне!

Над бушующей рекой

я стою, зажав рукой

горсть песчинок золотых —

только горсть! И даже их

не могу я удержать

и в пучину не ронять,

лишь могу рыдать, рыдать!

Боже, Боже! как сильней

мне их сжать в руке своей?

Неужели и одной

не спасти мне, Боже мой?

Неужели ж все, что мне

жизнь дает, — лишь сон во сне?..

ЭДГАР АЛЛАН ПО

Перевод Николая Бахтина (Новича)

Пролог

Обжигает мысли ночь глухая, притаившись за окном

Здесь тебя она припрячет, не забудет ни за что

Мама стягивает с верхней полки свечу, ставит в подсвечник и подносит горящую спичку к фитилю. Танцующее пламя поочередно освещает ее лицо, стол и затем почти всю нашу небольшую кухню. Она со скрипом выдвигает стул и садится напротив меня, поправляя юбку.

Электричества нет на протяжении четырех часов. Для нас это не было каким-то событием, но в этот раз оно явно затянулось. Все сходятся во мнении, что отключение из-за грозы, как это обычно бывает. Но папа и его коллеги на станции (да и все жители старой части города) прекрасно знают правду. Дело в том, что с наступлением лета большая часть жителей вернулась в свои роскошные дома, увеличив объем энергопотребления до максимума. Они требуют устранить неполадки в кратчайшие сроки, пишут жалобы и высказывают свое недовольство, не сдерживая себя в высказываниях.

Но мы ко всему привыкли. Привыкли обслуживать новый район и его жителей, привыкли довольствоваться меньшим и, в конце концов, привыкли жить во тьме.

— Что-то он совсем задерживается, — обеспокоенно сказала мама, заваривая чай из аптечных ромашек, собранных накануне в лесу. — Видимо, опять рук не хватает. Еще бы: сократили всех, кого только можно. Даже не знаю, к которому часу он вернется.

В моей голове роилось множество мыслей, но большая часть была посвящена мечтам о жизни в Новом городе.

Несколько лет назад на холме в южной части Ридфилда не было ничего кроме леса и небольшого питомника, а теперь там элитный район для предпринимателей и их семей.

Меня злили и вместе с этим пугали мысли о том, что если бы у нас был такой дом, папа не работал бы на электростанции за копейки, а я вполне могла бы ходить в престижную школу наравне с детьми с Нового района. Никогда не пришлось бы экономить на том, что им достается без труда. Я бы никогда не узнала, каково это — самому собирать ромашки для чая в лесу.

Это было моим самым нелюбимым чувством. Как будто я предаю свою семью, даже думая о таком. Мечтаю быть как эти богачи… как же унизительно.

— Хорошо. Пойду спать тогда, уже совсем поздно. Завтра мы с девочками со школы хотим пойти в торговый центр. Я не буду ничего покупать, просто повеселимся немного, — я взглянула маме в глаза. — Ты же не забыла?

— Да, сходи. Старушка Джилл принесла нам ведро яблок, надо с ними что-то сделать. Муки хватило только на один пирог, думала поужинаем всей семьей. Тогда останется на завтрак. Купи завтра по пути еще упаковку муки, пожалуйста.

— Хорошо, только напомни мне утром, — сказала я, чмокнув маму в макушку. — Доброй ночи.

В детстве папа рассказывал, что все на свете состоит из атомов. Что если разделить ядро, получится огромная энергия. Что электричество — это движение электронов. Что электростанция — сердце Ридфилда и что человеческое сердце тоже имеет такую «станцию», благодаря которой оно работает не переставая. Я никогда не понимала, зачем мне это знать. Тогда мне казалось, что это просто очередная папина история.

Я проснулась от громкого стука во входную дверь. Вскочив с кровати, я спросонья надела тапки на разные ноги и помчалась на кухню разогревать пирог. Света все еще нет, не думаю, что прошло много времени. Чайник наверняка уже остыл.

Вокруг стало так тихо, что были слышны удары моего собственного пульса. Я вышла в коридор, чтобы проверить, спустилась ли мама встречать папу.

Глаза защипало, а мои руки задрожали от неведомого мне прежде чувства. Словно я оказалась за бортом корабля в холодном океане.

Мама сидела на коленях, держась за мокрую штанину папы. В моей голове разом возникло миллион вопросов и догадок. Ответы казались логичными, но внутри я прекрасно осознавала, что все они абсурдны.

Поднимаю взгляд с мамы и заглядываю в лицо папы, пытаясь найти ответ: такие же глубокие морщины, окружающие большие глаза. Усталый взгляд куда-то в сторону. Обозналась…

Папа не пришел этой ночью и не пришел следующей. Вечером я выбросила остатки пирога, и мы больше никогда не готовили его снова.

Глава 1

Звон. Мерзкий. Монотонный. Заглушающий все вокруг. Он напоминал звук, исходящий от бокала-флюте, когда влажным пальцем скользишь по его ободку.

Затылок горит. Открываю глаза: веки тяжелые, дрожат и не хотят поддаваться. Стены и силуэты плывут, сливаясь между собой. К горлу подступает тошнота.

— Быстро все по классам!

Писк в ушах стихает, и меня лавиной накрывает шум толпы.

— Тейт… ты меня слышишь!? — обращается ко мне миссис Уайт, встряхивая за плечи.

Ее голос уже не такой строгий и бесстрастный, каким бывает на занятиях. Похоже, дело серьезное.

— Меня сейчас стошнит.

В детстве со мной уже случалось что-то похожее: врач изящно достает ручку-фонарик из кармана и начинает допрос, подсвечивая глаза по очереди. Родители забирают тебя домой и целый день можно заниматься чем пожелаешь — питаться мороженым или играть в приставку. Что-то в этом духе. Разница лишь в причине: слететь с велосипеда или встретить лицом чей-то кулак.

— Неврологической симптоматики и видимых повреждений нет, — сухо объявил врач, снимая перчатки, — Гематома на затылочной области и потеря сознания больше пяти секунд в анамнезе. Клэр, заполни направление на КТ.

Медсестра кивнула и, быстро перебирая пальцами, принялась заполнять информацию в планшете.

— С ней что-то серьезное? — спросила Джоанна, преградив путь доктору. — Это же томограф, правильно я понимаю?

Они вышли в коридор и продолжили обсуждать что-то. Я расслышала лишь обрывки фраз, когда Клэр везла меня на коляске в сторону лифтового холла. Мы с Джоанной молча переглянулись и, проводив меня взглядом, она продолжила беседу с какой-то женщиной.

— Милая, как ты себя чувствуешь?

Голова все еще гудела, а внутри меня все пылало от гнева. Я проиграла этой очкастой стерве и оказалась тут. Нужно было сдержаться. Забить на нее. Какая же я идиотка.

— Тейт? — повторила Клэр.

— А… да. Все хорошо. — ответила я, отодвинув мысли в сторону, — Когда мне снимут эту штуку с шеи?

— После обследования, пока потерпи.

Мы поднялись на несколько этажей и заехали в просторный кабинет. Клэр помогла подняться и вышла за дверь.

— Постарайся не двигать головой, хорошо? Если будут какие-то изменения в твоем состоянии, сразу же сообщи об этом.

Стол подо мной дрогнул, и я оказалась внутри массивного кольца томографа.

Процедура не заняла много и времени. Воротник мне сняли и отправили отдыхать домой на пару дней. Даже не представляю, что сейчас творится в школе.

Джоанна захлопнула мою дверь и закинула мои вещи на заднее сидение.

Какое-то время мы сидели молча в машине. Ждали, пока прогреется двигатель. Стекла покрылись капельками конденсата, на зеркале заднего вида крутилась картонная ель, ароматом которой отдавал весь салон.

— Смотри, как моросит, ливень будет, — объявила Джоанна.

Я промолчала и затянула капюшон, пытаясь закрыться от мира в плотный футер.

— Можно нормальную музыку включить?! — раздраженно сказала я, отвернувшись к окну. — Когда мама приедет? Она в курсе по поводу меня?

Рассматривать огромный рекламный столб казалось занятием куда интереснее, чем заискивать перед Джоанной.

— А ты еще не поняла всю серьезность ситуации?

— Что именно? — спросила я, обернувшись.

— Родители той девочки делают все, чтобы тебя отчислили.

— Плевать мне на всех! Если бы я не споткнулась, ОНА бы тут в коляске ездила, а не я.

— В каком смысле?! — воскликнула Джоанна, повысив голос.

— В таком! Все равно выпрут, мне терять уже нечего. Все равно все впустую.

— Что значит «нечего терять»? Детей, живущих в Старом районе, туда принципиально не берут! Ты видела много студентов отсюда?!

Я сжала губы, чтобы не сказать лишнего. Во мне все кипело.

— Где мама? — повторила я.

Мне хотелось верить в другой расклад. Верить в то, что в этом мире еще есть место для меня. В этой стране. В этом штате. Жители Орегона возглавляют статистику среди самых неверующих штатов. Но во мне теплилась надежда на то, что Бог не отвернулся и не пытается сделать так, чтобы я окончательно потеряла в него веру.

— Она не приедет, да?

Джоанна переключила передачу, и машина тронулась с места. Выдержав паузу, она добавила:

— Инспектор CPS подписал бумаги об экстренном размещении. Через пару дней будет слушание об опеке.

В горле встал ком. Мое тело тут же напряглось, словно меня облили холодной водой. Я до последнего не хотела верить в такой исход.