Хранилище 31. Пробуждение

Revenant Creed

Хранилище 31. Пробуждение

Пролог

1983 год. Объект «Север-7».

Кровь не пахла железом. Она пахла медью, свежим дерьмом и животным ужасом. Сержант Волков вжался спиной в холодную бетонную стену, пытаясь унять дрожь в руках. В магазине его автомата оставалось от силы половина патронов.

Рядом, в темноте коридора, кто-то тащил по полу тело. Звук был влажный, чавкающий — будто мокрое мясо волокли по битому стеклу, оставляя за собой густой кровавый след и куски вырванных внутренностей.

— Волков… — прошелестело из темноты.

Голос был женским. Это был голос его жены, Наташи, которая осталась в Москве.

Сержант зажмурился так сильно, что перед глазами заплясали красные пятна. Он знал, что Наташи здесь нет. Знал, что лаборатория запечатана, а весь персонал эвакуирован. Но тварь, которая разорвала отряд его товарищей за последние двадцать минут, умела копировать голоса. И, судя по звукам, она отлично знала, как заставить человека замереть.

— Волков, мне так холодно… — голос Наташи дрогнул, сорвавшись на всхлип. — Почему ты бросил меня здесь?

— Заткнись! — заорал сержант, вскидывая автомат. — Заткнись, сука! Ты не она!

Он открыл огонь. Очередь прошила темноту, выбивая бетонную крошку из стен. Вспышки выстрелов на долю секунды выхватили из мрака фигуру.

Она была неестественно высокой. Слишком длинные руки, покрытые темным, блестящим хитином, упирались в пол. Но лицо… лицо было человеческим. Гладкая, бледная кожа, пустые глазницы и слишком широкая, рваная улыбка от уха до уха, обнажающая ряд мелких, острых зубов.

Пули вошли в ее плечо, вырвав кусок плоти. Из раны брызнула черная, густая жидкость, похожая на гной. Тварь даже не покачнулась. Она просто склонила голову набок, и из ее рта вырвался звук. Не рык. Не крик. Смех. Скрежещущий, детский смех, переходящий в утробный хрип.

— Почему ты стреляешь в меня, папа? — спросило существо голосом его пятилетнего сына.

Сержант опустил автомат. На долю секунды. Этого хватило.

Существо бросилось вперед со скоростью, невозможной для живого организма. Оно не просто ударило его. Оно навалилось всей массой, пригвоздив Волкова к полу. Длинные пальцы с когтями вцепились в его грудную клетку. Раздался тошнотворный хруст ломающихся ребер. Бронежилет треснул, как мокрая бумага.

Волков хотел закричать, но захлебнулся собственной кровью. Последнее, что он увидел, — как тварь склонилась над ним, широко открыла рот, и из ее горла вырвалось облако спор. Оно пахло сладкой, приторной гнилью.

Когти с хлюпаньем вошли в его плоть. Тварь не просто убивала — она потрошила. Вырывала куски мяса, ломала кости, будто искала что-то внутри. Когда она добралась до грудной клетки, раздался влажный треск, и на пол с глухим стуком вывалились внутренности, смешанные с осколками ребер.

Кровь хлестала фонтаном, заливая бетон, стены и саму тварь. Она даже не пыталась увернуться. Наоборот, она опустила морду в эту кровавую кашу и издала довольное, урчащее бульканье, будто пробовала суп.

Через минуту в коридоре стало тихо. Только капала кровь с потолка на бетонный пол. А на стене, где еще недавно стоял сержант, остался неровный кровавый отпечаток ладони. Слишком длинные пальцы. Слишком много крови.

Кто-то, кто был здесь сорок лет назад, начал охоту. И теперь, когда на поверхности заработали вентиляционные насосы, эта охота только начиналась.