скачать книгу бесплатно
– Но зачем?!
– Потом забуду.
– Ты сумасшедшая!
– Ага. Кхэ.
Услышав подозрительный звук, я задумалась.
– Это что, кашель?
– Ну…
– Прекращай пить ледяной алкоголь! А то сляжешь в преддверии праздников!
– Как скажете, Елизавета Сергеевна!
Она ерничала, но меня это нисколько не задевало. Я прекрасно понимала, что Чижик не могла ответить иначе. Любые нравоучения она терпеть не могла. Но мои терпела. Пусть и в подобной форме.
– Кстати, во сколько у нас вечером вылет? – сонно произнесла Яна после короткой паузы.
Я начала вспоминать.
– В 18:50, кажется. Но в аэропорту точно встречаемся в шесть. Саныч (наш главный тренер) сказал, что позже никак нельзя.
– Пф, такси до Самары на гоночном болиде не отменяли?
– Не слышала про такое.
– Тогда давай спать, а то проснемся к воскресной игре.
– Давай.
Мы обе завошкались, принимая удобную позу, и когда прекратили, я, вдруг, услыхала вибрацию на телефоне своей подруги. Похоже, Ипполит написал.
– Лиз? – протянула она.
– Что?
– Ты «ТАН» взяла?
– Конечно, взяла.
– Тогда все. Сладких снов, Лаврова.
– Сладких, Чижикова.
На этом наш диалог прервался. А вибрация еще долго не переставала периодически разрывать тишину…
* * *
Небо чернело. Солнышко, часом ранее, упало за горизонт, точно поплавок, за который дернула голодная рыбка. Ветра не было. Разве что огромные железные птицы, некогда ставшие плодом искусного воображения братьев Райт, порхали над полчищем взлетных полос, которые, весьма кстати, не застилал снег, и создавали легкий поток. Другими словами – все располагало к беспрепятственному вылету в город Святого Петра.
Нашей команде удалось встретиться недалеко от билетных касс. Шум. Яркий свет. Суматоха. Все девчонки были одеты в разноцветные пуховики и, на фоне этого радужного контраста, у окружающих невольно возникало ощущение бесконечного позитива, а улыбка сама собой натягивалась на, подрумянившееся от мороза, нежное личико. Тренер также от моды не отставал и, хотя на голове, окромя, стоящих как штык, пяти волосинок, больше ничего не было, снежный горнолыжный костюм «Bosco Sport» с надписью «Russia» придавал ему вид довольно-таки выразительный и опрятный. Мы с Яной катили свои чемоданы, испытывая неловкость, частичную победу над гнетущим похмельем и что-то еще. Все внимание, естественно, оказалось прикованным к нашим приближающимся фигурам.
– А я говорила тебе давай спать, – критично бормотала моя подруга, метров за двадцать до коллектива. – Вот. Теперь наслушаемся.
– Да перестань.
– А что перестань?
Яна и вправду выглядела разгоряченной. Я решила, что лучше мне промолчать. Через несколько секунд наш тандем вплотную подошел к, пребывающей в томном ожидании, палитре оттенков и почти синхронно опустил головы.
– Ну, вот, теперь вроде все, – с издевкой подметил Саныч, в тот момент, когда мы остановились. – И даже чемпионы лиги соизволили обрадовать нас своей пунктуальностью!
– Какие еще чемпионы лиги? – недоуменно оглядываясь, спросила одна из барышень в коралловой куртке.
Наставник кивнул в нашу сторону.
– Да вот же они! Чижикова-Лаврова! Сокращенно ЧЛ.! Чемпионами лиги я эту парочку неразлучную называю. Ну, ведут они себя в точности так, словно Суперлигу раза три подряд, как минимум, выиграли, – подытожил Саныч, тонко намекая на наше, из ряда вон выходящее, опоздание.
Никому из нас и в голову не приходило поднимать с пола, сгорающий от стыда, расплывчатый взор. Я стояла, чуть наклонившись вперед и лишь изредка поглядывала на Яну. Она вела себя так же.
– Ладно, милые дамы, – продолжил тренер, трогаясь с места. – Все на борт!
Девчонки зашевелились и потихоньку начали удаляться. Мы с Чижиком только устало посмотрели друг другу в глаза, поджав от смущения губы, и проследовали за остальными.
Оказавшись в стенах просторного фюзеляжа через считанные мгновения, я, ведомая одной комфортабельной целью, обогнала пару-тройку сонных девиц и прочно закрепила за собой место возле иллюминатора. Яна упала рядом и скорчила сварливую мину.
– Ты бы хоть подлокотник отдала, Лиза!
«Начинается», – подумала я, тяжело вздыхая.
– Если ты так хочешь. Пожалуйста.
– Спасибо, Елизавета Сергеевна! Вы очень любезны.
Иногда мне было до боли противно смотреть на нее. Но я все равно смотрела.
– Что у тебя во рту? – спросила она с изумлением.
– Конфетка.
– И?
– Я недавно прочла, что если взять леденцовую конфету и сглатывать ее сок при взлете, то не будет закладывать уши.
Чижик глянула на меня словно на сумасшедшую.
– Блин, Лиза, ты, сколько уже летаешь?!
– Ну…
– Загну! И ни разу ведь не закладывало!
– Почему? Пару раз было.
Яна откинулась на спинку и прислонила ладонь ко лбу.
– Ой, все, – взмолилась она. Читаешь всякую ерунду. Лучше бы прочла что-нибудь адекватное. Льюиса Кэрролла или Марка Твена, в конце концов. «Том Сойер», угу?
«Бла, бла, бла», – ворчал мой внутренний голос, ничем не выдавая себя.
– Я их в детстве читала, – сказала я, опустив вниз уголки своих розовых губ. – Не люблю перечитывать.
– А! Вспомнила! Мне недавно под руку попался «Скотный двор» Джорджа Оруэлла. Там так интересно проведена параллель между животными и людьми…Про строй, про власть. В общем, я оценила. А еще у него есть произведение «1984». Высший пилотаж! Око большого брата следит за тобой – уууууу, – Яна закружила надо мной, точно Каспер, пугающе потрясывая кистями рук. – Ты под колпаком, Лаврова. Страшно?
– Очень.
– Вот видишь…
– Я, в принципе, не особый любитель литературного творчества, – перебивая ее, начала я оправдываться. – Мне больше по душе фильмы, музыка. Они вызывают у меня гораздо больше эмоций.
Яна залезла рукой в свой маленький рюкзачок и, пошарив недолго на его дне, достала старые, почти ветхие, наушники «monster bit», размером с хоккейную шайбу каждый.
– Не, это другое. Ты зэтовская.
Я возмутилась.
– А ты нет?! Мы же ровесницы!
– Это еще ничего не значит. Я просто воспитана по – иному. Вот и все. Поэтому имею полное право тебе говорить: книга – это другое.
Я смотрела на ее самодостаточность, что брызгала через край, вынашивая и одновременно сдерживая внутри себя, тягу к остросюжетной полемике. Как бык, отбрасывающий землю копытом перед дрожащим тореро с тряпкой, осознавший, что смысла в ней нет никакого, но все еще страдающий несгибаемым желанием насадить ее на рога.
– Я тебя не понимаю. Что означает твое «другое»?
Было отчетливо видно, что Чижик выставляет на плеере музыку и готовится нажать на большой, появившийся в середине экрана, «play», однако палец ее завис над горящим сенсором и она тут же продолжила.
– Книга – это огромный труд. Она опирается на всевозможные ощущения и переживания персонажа. Автор вкладывает в каждую букву частичку себя самого, стараясь максимально доходчиво донести до читателя свою мысль. Он доверяет ее. Доверяет каждому. Расправляет ей крылья. Представляешь? Насколько же сокровенным предметом является каждая страничка его души. Нужно быть очень смелым, чтобы отважиться на такое. Чтобы написать действительно хорошую книгу. Порой нам хочется читать мысли и знать о чем думают все эти люди, – окинула она взглядом заполненный самолет. – И книга дает такую супер способность. Дает шанс побыть в шкуре Бога! Этого невозможно показать на экране, но на письме,… на письме есть жизнь.
Тут я задумалась. Мой взор устремился на взлетную полосу. За стеклом было необычайно темно, и только яркие огни по краям напоминали рождественскую гирлянду. Да и настроение оказалось подстать. До 31 декабря оставалось немногим более двух недель. Я опустила взгляд ниже и заметила несколько небольших отверстий в окошке иллюминатора. Сгорбившись и посмотрев в них, мне довелось узнать, что они сквозные. Я испугалась. Сглотнула ком, но тут же пришла в себя, сделав вывод, что раз эти цилиндрические отверстия сделаны столь аккуратно, значит они зачем то нужны, и, соответственно, просверлены не только в моем стекле.
Откинув с облегчением свое тело на спинку, я, вдруг, замечталась.
– А знаешь, Ян, я бы тоже хотела, чтобы про меня написали книгу. Изобразили все мои мысли, описали эмоции. Круто бы вышло, как ты считаешь?
Но в ответ тишина. Когда я повернулась, Чижик лежала, закутанная в плед, с прикрытыми глазками и слушала что-то веселое и танцевальное. Я глубоко вздохнула и повернулась обратно. Мы взлетали. До свидания, Самара-городок. До свидания.
* * *
В сердце расписанного по-зимнему аэропорта Пулково мы очутились незадолго до наступления десяти часов вечера. В палитре огней этого, узнаваемого миллионами людей на планете, перелетного пункта северной столицы растворялась вся та бурная суматоха, которая была присуща повседневным прайм-таймовским вылетам. Где-то уже висели, так называемые, дождики, у многих продавцов были целые ошейники из красочной мишуры, а на выходе мы и вовсе встретили, увешанную десятками разнообразных игрушек, искусственную миниатюрную елку. Вся команда шла мимо, крутила увлеченно своими головками и только я, казалось, брела в легком смятении. Мои мысли однозначно не сходились с мыслями остальных и лишь у меня одной, наверное, они были такими бредовыми. Сопоставив, что до Нового года еще прилично, а елка уже стоит, я внезапно решила, что это дерево непременно является католическим. У них – то рождественский праздник не за горами.
– Лаврова! – окликнул меня наставник, заметив, что я застряла у елки в гордом романтическом одиночестве.
Я сразу очнулась и проследовала на выход, покидая маленький праздничный уголок.
Мы подошли к автобусу вместе. Все девки окинули нас любопытствующим взором. Я немного смутилась и постаралась смотреть за их спины, заострив внимание на габаритах нашего персонального транспорта. Махина была огроменная. Водитель бегло выскочил из кабины, после чего в один миг открыл нам этакий склад у самого днища, в который мы, нисколько не напрягаясь, быстро поскидывали свои сумки и чемоданы. Девчонки кучковались, шептались, прикрывали рукой уста, дабы я ничего не услышала, и задиристо поглядывали в сторону моей популярной фигуры. «Ну вот», – въелась мне тут же в голову мысль. «Стоило лишь однажды остаться с Санычем наедине и пару раз ему улыбнуться, как в стане большого женского коллектива сиюминутно разворачиваются сплетни».
Не жаждая высматривать выслушивать подколы, насмешки и издевательства от этих не далеких особ, я на одном дыхании забежала по ступеням в салон автобуса и отыскала уютное креслице в его задней части. У окошка. Я всегда старалась, при первой же образующейся возможности, пересаживаться к нему. Мне нравилось смотреть на скользящие мимо улицы. Взирать на одиноких людей. На пары. На семьи. На их счастливые и грустные лица. На дам, которые за рулем, в пробках, умудряются краситься, делать прическу и даже маску из огурцов. Порозовев от последней картины, всплывшей в моем сознании, я уселась чуть поудобней и медленно, с нежностью стянула теплые меховые варежки со своих тонких согретых пальцев. Затем повернулась к окну. Разомкнула мягкие губы. В отличие от Самары, здесь были осадки. В виде невообразимо крупных и легких хлопьев, хаотично сближающихся с землей. Безветренно. В Питере нет ветра. Это же офигеть! На такой обожаемый пейзаж нам, видимо, удалось попасть совершенно случайно. В душе стало так тепло, что временами я ощущала себя бабулькой, сидящей у камина и поглаживающей, уснувшего на руках, котенка в роскошном кресле-качалке. Не понимаю, как люди во многих странах живут без снега. Это же полный абсурд! Холода есть холода и никак иначе! А если в январе температура разнится с июльской на шуточных десять градусов, разве это нормально? И нет сложившихся ассоциаций: зима – белоснежная, весна – цветущая, лето – жаркое, осень – золотая. Это же здорово, что мы имеем возможность видеть природу во всех возможных ее проявлениях. И подчеркнуть достоинства и недостатки каждого из этих периодов. Но снег – это что-то волшебное. И я люблю его бесконечно.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: