Рейчел Хокинс.

Royals



скачать книгу бесплатно

Ее голос, как всегда, меня пугает. Хотя родители у нас выходцы из Англии, мы никогда не разговаривали с британским акцентом. Но потом Элли поступила в английский университет и превратилась в героиню «Аббатства Даунтон».

Я поднимаю руку, чтобы заправить ярко-рыжие пряди за ухо, потом решаю – к черту, мои волосы прекрасны.

К счастью, Александр со мной согласен (ну или просто делает вид). Потому что он сразу же замечает:

– А лично мне нравится. Рыжие в моей семье очень популярны.

Он с улыбкой взъерошивает собственные рыжевато-светлые волосы, и я вспоминаю, почему в этого человека влюблен буквально весь мир. Принц Александр Джеймс Лахлан Бэрд, герцог Ротсей, граф Каррик, наследник шотландского трона, не только красив, но еще и на удивление добр. Гораздо добрее Эл.

– Это наша маленькая русалочка, – говорит мама, появляясь из кухни с подносом, на котором стоят заварочный чайник и наши самые красивые фарфоровые чашки.

До того как Элли и Александр начали встречаться, у нас в доме никогда не водилось фарфора. И заварочного чайника. Мы просто клали чайные пакетики в кружки и заливали кипятком из электрического чайника.

Но я понимаю маму: раз уж старшая дочь начала встречаться с принцем, изящный фарфор – это необходимый минимум.

Мама ставит поднос на стол, но никто не собирается наливать себе чаю. Хотя Александр живет в холодной, туманной Шотландии, сейчас май и Флорида, и сама мысль о том, чтобы пить горячее, кажется безумной и отчасти даже исполненной мазохизма.

– Мне кажется, в прошлом году ты красилась в фиолетовый? – спрашивает Элли, и я поднимаю брови в ответ.

– Ты действительно приехала из старой доброй Шотландии, чтобы допрашивать меня, почему я сменила цвет?

Ноздри Элли слегка раздуваются, и она переплетает зажатые между колен пальцы.

– Просто у тебя всегда что-то новенькое. Больше я ничего не имела в виду.

Я пожала плечами:

– Мне нравится экспериментировать.

Это одно из главных различий между мной и Элли – она с рождения была живой куклой Барби. А я? Я… по-прежнему экспериментирую. Когда Майкл сказал, что мы оба любим музыку, он, в общем, не соврал. Когда я с ним встречалась, то училась играть на гитаре – с таким же энтузиазмом, как год назад занималась оригами. А два года назад – живописью. Но, честное слово, как же понять, что тебе нравится, если ничего не пробовать?

Элли говорит, что я легкомысленная, ну а мне кажется, что веселая, и, прежде чем она успевает об этом вспомнить, я вновь перевожу разговор на нее – какая разница, минутой раньше, минутой позже.

– А я и не знала, что вы к нам собирались.

Одно из кресел заняла мама, поэтому я плюхаюсь в другое, и Элли слегка хмурится.

Моя сестра всегда была из тех, для кого платья приносит фея-крестная, но, с тех пор как она познакомилась с Александром, ее «принцессность» достигла максимума. Хотя нам обеим достались от мамы светлые волосы, у Эл они особенно золотистые и блестящие.

Сейчас они мягкими волнами ниспадают на плечи, удерживаемые на макушке солнечными очками, которые, вероятно, стоят больше, чем весь мой гардероб. Даже джинсы смотрятся на ней изысканно, наверное потому, что сочетаются с дорогими кожаными мокасинами. На Александре белая рубашка с закатанными рукавами, на Элли просторная темно-синяя блузка в мелкий белый горошек. В общем, они выглядят как люди, у которых есть собственная яхта.

А на мне – футболка с надписью «Еву подставили».

– Мы хотели сделать сюрприз! – бодро сообщает Элли, а Александр озаряет нас с мамой улыбкой.

Вот что меня тревожит. Они проводят столько времени на публике, что иногда и в частной жизни ведут себя точно так же. Возникает ощущение, что в нашей гостиной они проводят самую маленькую в мире пресс-конференцию.

– И какой приятный, – отвечает папа, входя в комнату.

На нем шорты защитного цвета, которые когда-то были брюками. Отдельные нитки свисают на уровне костлявых колен. Эл слегка хмурится, окинув взглядом его седеющие волосы, которые стянуты в хвостик, и футболку с «Пинк Флойд», забрызганную краской. Папа считает себя художником, хотя получается у него не бог весть как. Но музыку он уже давно бросил, и, как заметила мама, надо же ему чем-то заниматься.

Хотя Элли явно не в восторге от того, как папа выглядит, он отчасти послужил причиной ее знакомства с Александром.

Вот, почитайте, как об этом писали в «Стар».

«ДЕСЯТЬ ВЕЩЕЙ, КОТОРЫХ ВЫ НИКОГДА НЕ ЗНАЛИ ОБ ЭЛЛИ ВИНТЕРС (ИЛИ, ТОЧНЕЕ, О ЕЕ СЕМЬЕ)!»

1. Отец Элли, Лайам, в 1992 году был знаменитым целых одиннадцать месяцев! По словам Лайма, это самый неприятный срок – слишком мало, чтобы тебя запомнили, но достаточно долго, чтобы испортить жизнь.

2. Лайам играл в группе, которая называлась «Бархат»! Название звучит отстойно, играли они не лучше; больше всего там было геля для волос и узких брюк.

3. У этой группы был ровно ОДИН ХИТ, «Прими меня», и, хотя на вид тут нет ничего неприличного, слово «прими» надо понимать метафорически, поэтому клип запретили в семи странах. Ну и хватит о нем.

4. Их вторая песня достигла лишь 22-й строчки хит-парада («Останься на ночь», гораздо приличнее предыдущей, но всё равно, в ней слишком много упоминаний о простынях и обнаженном теле). А третья не вошла даже в первую сотню («Цепь из маргариток»). На удивление пристойная, но слушать ее невозможно.

5. К тому моменту у Лайама была квартира в Лондоне, которую он не мог себе позволить, дорогая машина, которую он дважды бил, и довольно серьезные проблемы с наркотиками. «По ту сторону музыки» как есть.

6. Он вернулся на родину, в крохотную деревушку, где стал работать в отцовском магазине садовых принадлежностей и познакомился с очаровательной журналисткой по имени Бесс Мердок. Она работала в модной лондонской газете и приехала в Глокеншир-на-Вэйле, чтобы взять у Лайама интервью из цикла «Что случилось с таким-то».

7. Если вы видели хоть один романтический фильм, вас это совершенно не удивит: они полюбили друг друга и уехали во Флориду, чтобы начать с чистого листа. К счастью для Лайама, «Прими меня» – слава богу, инструментальную версию – взяли для рекламы автомобилей; а поскольку Лайам написал и музыку и слова сам (этот факт одновременно радует его близких и вселяет в них чувство неловкости), он внезапно стал, что называется, обеспеченным.

8. Именно благодаря этой удаче Винтерсы смогли отправить свою старшую дочь Элеонору учиться в Англию – и именно там эта юная блондинка с сияющими волосами и ослепительной улыбкой познакомилась с наследником шотландского трона!

9. Элли – как зовут ее друзья и родные – встречается с принцем Александром уже почти два года. Она – самая известная в своей семье, и это о чем-то говорит, поскольку ее отец некогда попал на обложку «Нового музыкального экспресса», а мать однажды занималась любовью в «Оазисе»!

10. Младшая сестра Элли, Дэйзи, работает в магазине. Она недавно покрасила волосы в умопомрачительный цвет. Пожалуй, в семействе Винтерсов она самая улетная!

Вот, теперь вы поняли.

– Вы надолго? – спрашиваю я.

В последний раз они приезжали сюда вместе на Рождество, и это была катастрофа. Александру пришлось спать на раздвижном диване, который, наверное, совсем не походил на фамильную кровать в Холирудском дворце (хотя Алекс постоянно твердил, что всё в порядке, что диван «удивительно удобный» и вообще, это «такое интересное новшество»). А еще папа в шутку подарил Элли пластмассовую корону, и она так расстроилась, что провела остаток вечера в своей комнате.

Мама волновалась из-за всего, начиная с рассадки за столом и заканчивая тем, не оскорбится ли Александр, если мы закажем пиццу (это наша рождественская традиция). Затем она чуть ли не силой заставила телохранителей зайти и выпить с нами эгг-ног? [1]1
  Эгг-ног – традиционный шотландский рождественский напиток из яиц и молока (примеч. пер.).


[Закрыть]
, отчего всем сделалось адски неловко. В конце концов мы просто сидели молча – Малкольм и Дэвид в своих черных костюмах, Эл и Александр, одетые так, словно они собрались в церковь, я, мама и папа в пижамах (папа – с нитью елочного «дождика», случайно затянутого в хвост вместе с волосами).

Честно говоря, я не удивляюсь, что Элли и Александр решили нанести внезапный визит. Чем меньше времени есть у родителей, чтобы испугаться и изобрести новые странности, тем лучше. Хотя бы относительно.

– Только на выходные, – отвечает Александр, положив руку на колено Эл и слегка его сжимая.

Обычно они держатся так формально, что простое проявление нежности создает впечатление чего-то исключительно неприличного. По-моему, это ненормально.

– Нам надо вернуться в Эдинбург во вторник, – говорит Элли. – Но сначала мы хотели с вами поговорить.

Она улыбается, накрыв своей рукой руку Александра, и я впервые замечаю у нее на пальце кольцо с изумрудами и бриллиантами.

Мама ахает, а папа выражает именно то, что я думаю.

– Блин. Элли будет принцессой.

Глава 4

– Вообще-то герцогиней, – поправляет Элли, одним безупречно наманикюренным пальчиком отводя волосы с лица.

Я готова поклясться, что она слегка смущена.

– И все-таки – теоретически – принцессой, – вмешивается Александр, кладя свою руку сверху. – Но – да, Элеонора будет носить титул герцогини Ротсей. Впрочем, самое главное – она будет моей женой.

Элли по-настоящему улыбается. В последнее время это случается нечасто. С тех пор как сестра начала встречаться с Алексом, ее улыбка сделалась какой-то замороженной, малость поддельной.

Стоя у двери, папа говорит:

– То есть ты, в случае чего, прикажешь нас казнить? Если так, позволь тебе напомнить, что это твоя мать посадила тебя под домашний арест, когда тебе было пятнадцать. Вообще-то, – добавляет он, обращаясь к Алексу, – Эл удирала из дома, чтобы позаниматься в библиотеке, но это всё равно был скандал.

– Папа, – говорит Эл, но Алекс смеется, а мама отмахивается.

– Перестань, Лайам, – требует она. – Не надо сегодня дразниться.

На маме старое платье, пальцы в чернилах – она, видимо, писала, когда приехали Элли и Алекс. Мама по старинке пишет черновики вручную.

Но сейчас она буквально сияет:

– Это просто потрясающе. Самое необыкновенное событие, какое случалось в нашей семье.

– Прошу прощения, – замечает папа, складывая худые руки на груди. – Однажды в Уэмбли мной выстрелили из пушки, заряженной конфетти.

– Лайам, – повторяет мама, но Алекс просто поднимает бровь и говорит:

– Да, сэр, это, пожалуй, получше свадьбы.

Папа небрежно помахивает рукой:

– Ну, по крайней мере, не хуже.

– Мы решили приехать и сначала рассказать вам лично, конечно, – продолжает Алекс.

Пусть он шотландец, но по-английски говорит так же чисто, как мои родители. Только намного изысканней. У Эл похожий акцент, но когда она дома, то начинает говорить почти как я.

– На следующей неделе в Холируде состоится официальное оглашение, – говорит Алекс, – и я уверен, что к этому будет приковано всё внимание прессы. Давайте надеяться, что мои южные кузены влезут в какой-нибудь скандал, и СМИ хотя бы отчасти от нас отвлекутся.

Он улыбается и обводит нас взглядом. Поразительно, но в устах Алекса всё это звучит нормально и обыденно. Как будто Холируд – просто какое-то место, а не, черт возьми, королевский дворец. А его «южные кузены» – члены английской правящей династии, и, господи помилуй, они вот-вот станут родственниками Элли.

– Вы уверены? – спрашиваю я, и все поворачиваются ко мне.

Я смотрю на Элли… о боже, до сих пор я не понимала, что значит выражение «ее глаза метали молнии». Но примерно так она сейчас смотрит на меня.

Возможно, когда сестра сообщает о своей помолвке, нужно сказать что-нибудь другое. Но я просто не смогла удержаться.

– Дэйзи… – бормочет мама.

Алекс откашливается, а у Элли начинает дрожать коленка. Я знаю, что это значит. В детстве она всегда дрыгала ногой, прежде чем стукнуть меня локтем или пожаловаться маме, что я говорю глупости. Перед отъездом в Шотландию моя сестра была настоящим человеком, с живыми чувствами, я до сих пор вижу этого человека.

– Извините, – говорю я, глядя вокруг. – Я хотела сказать – наверное, все мы знали, что так и будет, но… – Я неопределенно машу руками. – Ты до сих пор не позволяла нам познакомиться с родственниками Алекса, а теперь хочешь… – я снова проделываю тот же жест, – просто взять и плюхнуть всех в один котел.

Элли краснеет. Непонятно, от смущения или от ярости.

– Это свадьба, а не… то, что ты сказала, – наконец произносит она.

А папа, почесав лохматую бородку, замечает:

– Если хорошенько подумать, свадьба – просто очень формальный и дорогой способ плюхнуться…

– Лайам, – предупреждает мама, но тут же начинает смеяться и добавляет: – Представляешь себе приглашения? «В этот счастливый день наша дочь намерена плюхнуться в объятия такого-то…»

Папа разражается хохотом, а у Алекса слегка подергиваются губы. Элли впивается ногтями себе в ляжки.

Округлив глаза, я указываю пальцем на родителей.

– Видишь? Вот какое бедствие ты навлекаешь на Шотландию. Эти люди – бабушка и дедушка будущего короля.

Мама снова смеется и вытирает глаза:

– Господи, я об этом как-то не подумала. Мой внук будет королем.

– Или королевой, Бесси, мы же за равноправие, – говорит папа и живо интересуется: – А мы тоже получим титулы? Я буду «королевский дедушка»?

Трудно понять, говорит он серьезно или шутит. Папа всегда такой. А Элли сидит прямо и неподвижно, как Снежная королева. Она вот-вот разобьется на тысячу сверкающих кусочков.

Алекс вновь похлопывает ее по коленке и храбро улыбается нам, как, наверное, улыбается очередному сумасшедшему, который подбегает к нему и заявляет, что он и есть настоящий принц Шотландский.

– Мы что-нибудь придумаем, сэр, – говорит он папе и смотрит на меня. – Я понимаю, что в твоей жизни произойдет некоторая перемена, Дэйзи.

Это его фирменный взгляд, предназначенный для бедных страдающих детей в больнице – голова чуть наклонена, брови сдвинуты, синие глаза полны сочувствия. Алекс часто так смотрит: сочетание авторитета и мужественной красоты должно убедить нас, что всё будет в порядке.

– Но, пожалуй, не такая большая, как ты думаешь. Мы пытаемся жить относительно скромно, честное слово. Наша семья сделает всё возможное, чтобы смягчить… возможные неприятные последствия для тебя.

Откинувшись на спинку кресла, я скрещиваю руки на груди. Мне нравится Алекс, ей-богу. Он очень славный парень, но у него та еще биография, и я никак не могу избавиться от ощущения, что происходящее чертовски несправедливо: мне придется тащить эту ношу ради того, чтобы Элли могла стать принцессой.

Конечно, я всё понимаю, и, надо признать, Элли выглядела как принцесса примерно с трех лет, но мне кажется, что это… не знаю. Как-то бессмысленно. Махать толпе, разрезать ленточки, служить украшением – только потому, что тебе довелось родиться в определенной семье.

Ну или удачно выйти замуж.

– Уверяю тебя, – продолжает Алекс, – что в целом это будет самая обычная свадьба.

– Ее покажут по телику, – напоминаю я. – В норме так не бывает.

Углы рта у Элли опускаются, и она вновь делается похожа на мою старшую сестру – ту, которая некогда отняла у меня все цветные карандаши за то, что я воспользовалась для рисунка ее любимой помадой. Должна сказать в свою защиту, что из того оттенка розового получился просто невероятный закат. Мой рисунок до сих пор висит у мамы на работе.

Алекс не сдается.

– Мы понимаем, что для вас это будет нелегкое время, – говорит он. – Внимание прессы, перелет и так далее. Мы уже работаем над тем, чтобы всё прошло как можно глаже. Как и сказала Элли, мы хотим, чтобы свадьба была семейным событием, а не… спектаклем.

Мама подается вперед в своем кресле:

– И мы ценим вашу заботу, Александр, честное слово, ценим.

– А я нет, – произносит папа, который по-прежнему подпирает косяк. – Лично я не против спектакля.

Никто не обращает на него внимания. Элли высвобождает руку из пальцев Алекса и говорит:

– Свадьба будет зимой. На Рождество.

Мама моргает и начинает теребить длинную подвеску, ту самую, которую я купила ей во время школьной поездки в Бостон, два года назад. На шнурке висит кулон – оловянная шляпа-треуголка. Мама носит его, почти не снимая.

– В декабре? – уточняет она. – То есть всего через семь месяцев. Элли, но ведь, наверное, нужно больше времени, чтобы подготовиться…

– Протокол королевской свадьбы уже есть, – вмешивается Алекс. – И выбор дат несколько ограничен – в связи с маминым расписанием и учебой близнецов.

Ах да. Близнецы.

При мысли о принце Себастьяне и принцессе Флоре у меня вновь всё переворачивается в животе. Как я уже сказала, мы постепенно привыкли к Александру, но с другими людьми, ныне входящими в изысканный круг Элли, никогда не общались. В том числе мы не знакомы с братом и сестрой Александра. Они мои ровесники, но, хотя принцу Себастьяну всего семнадцать, он – один из самых завидных холостяков в мире. А что касается принцессы Флоры… Элли сейчас выглядит шикарно, но она меркнет по сравнению с Флорой, которая украшала обложки «Вог» в восемь лет.

И теперь они станут моими родственниками. Что это значит? Мы будем вместе проводить каникулы? Обмениваться подарками на Рождество?

Что можно подарить принцессе?!

Мне вдруг становится капельку нехорошо. Я пошатываюсь.

– Ты в порядке, детка? – спрашивает папа, и я киваю, отводя мокрые от пота волосы с лица.

– Да, да… просто надо подышать воздухом.

На крыльце еще жарче, чем в доме, но я рада хотя бы ненадолго вырваться из гостиной. На улице пахнет приближающимся дождем, и я делаю глубокие вдохи, закрыв глаза и слушая звон маминых китайских колокольчиков.

Через некоторое время дверь у меня за спиной открывается. Наверное, это мама – стоит на пороге и нервно помахивает руками, как всегда, когда волнуется. Но, обернувшись, я вижу Элли.

– Обязательно так себя вести? – спрашивает она, слегка нахмурившись.

Я поднимаю бровь:

– По-твоему, я не вправе пугаться того, что моя жизнь вот-вот станет еще более стремной?

Сестра хмурится сильнее, и мне начинает казаться, что я какой-то полный отстой.

– Не надо, – прошу я, прислоняясь к перилам и откидывая волосы с лица. Эл, как солнце, слепит глаза. – Я рада за тебя, – продолжаю я, но она качает головой и устремляет взгляд на потолок веранды.

– Такое ощущение, что эти слова у тебя вырывают силой, – произносит Элли, и я переступаю с ноги на ногу, скрестив руки на груди.

Ветерок слегка усилился, но волосы по-прежнему липнут к лицу и шее.

– Если бы две недели назад мой парень не попытался воспользоваться нашим родством, чтобы подзаработать, я бы, возможно, радовалась капельку больше. Но увы.

– Разве я виновата, что ты не умеешь выбирать парней?

– Майкл был не так уж плох, – возражаю я, хотя полчаса назад, несомненно, полагала, что он просто ужасен.

– Тебе, конечно, трудно понять, что мир не вращается вокруг тебя, – продолжает Элли, – но…

– Неправда! – перебиваю я.

Вот, пожалуйста.

Может быть, у нас чересчур большая разница в возрасте – семь лет. Может быть, мы просто слишком разные. Но стоит нам с Элли оказаться на десять минут рядом, и мы обязательно сцепимся.

– Я всё понимаю, – говорю я, – но ты не думаешь про нас. Да, я не сомневаюсь, что быть принцессой очень здорово, но никто из твоих родных на это не подписывался. Нам не нужна желтая пресса, фотографии и прочее. – Я указываю на машину с телохранителями.

Шумно выдохнув, Элли засовывает руки в задние карманы. Она вспотела. Приятно видеть, как с нее слетает маска принцессы, хотя бы ненадолго.

– Что ж, жизнь не всегда справедлива, – говорит она, – и мне страшно жаль, что мой роман с прекрасным человеком представляет для вас такое неудобство.

Я фыркаю:

– Ну да. Ты бы, конечно, влюбилась в Алекса, даже если бы он сидел за кассой в магазине. Не сомневаюсь.

Брови Элли застывают на линии волос.

– Ты что имеешь в виду?

Прежде чем я успеваю ответить, мое внимание привлекает нечто происходящее в гостиной…

– О господи. Мама, – говорю я, и Элли резко разворачивается, хлестнув меня своей гривой по лицу.

– Нет! – выкрикивает она, и мы обе, в кои то веки в едином порыве, несемся к двери.

Мама сидит на кушетке рядом с будущим королем Шотландии, одной рукой обнимая его за плечи, а другой держа телефон.

Возможно, она старомодна в том, что касается творчества, но по части мобильников мама всегда в курсе последних новинок. За последний год она стала мастером селфи. А потом какая-то сволочь, скорее всего наша соседка миссис Клер, научила ее ставить тэги, и наша жизнь превратилась в адский круговорот собачек, анимешних личиков и единорогов.

Алекс, храни его бог, храбро улыбается, пока мама наводит мобильник и хихикает.

– Ой, как здорово получилось, – воркует она, разворачивая телефон экраном к нам.

Я вижу Алекса и маму в гигантских картонных коронах, с золотыми цепями на шее. Изо рта Алекса, словно в комиксе, вырывается пузырь с надписью: «Хорошо быть королем».

– Мама… – говорит Элли с таким видом, как будто та дала Алексу пощечину, а не сделала дурацкую фотку.

Мама отмахивается, продолжая хихикать и тыкать пальцем в экран.

– Будь проще, Элеонора. Мы теперь одна семья. Я же не собираюсь выкладывать это в Фейсбук. Это просто для себя.

И для двадцати маминых приятельниц.

– Очень хороший снимок, – произносит Алекс, и мы с Элли разом поворачиваемся к нему.

Может быть, он не принц, а святой?

Папа выглядывает из кухни, с бутылкой шампанского в руке.

– Ну что, открываю? Правда, пить я не буду. В последний раз я пил шампанское в девяносто шестом, и всё закончилось тем, что мы с Юэном Макгрегором целовались в вестибюле отеля «Мандарин».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

сообщить о нарушении