Рейчел Хокинс.

Royals



скачать книгу бесплатно

Rachel Hawkins

Royals

© 2018 Rachel Hawkins

© Сергеева В., перевод на русский язык, 2018

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2018

Кэти Мур, которая встала в пять утра, чтобы прочитать мой отчет в эсэмэсках о свадьбе Уильяма и Кейт. Я люблю тебя, мама.


С тех пор как шотландского принца Александра впервые заметили с белокурой американской красоткой, наших читателей страшно интересует все, что связано с Элли. А вы знаете все-все-все о будущей принцессе? Спорим, хотя бы что-то из нижеперечисленного окажется для вас неожиданностью:


1. Хотя у Элеоноры Винтерс такой же изысканный акцент, как у принца Александра, но родилась она во Флориде!


2. Очевидно, стремление быть в центре внимания передается в ее семье по наследству: отец Элли в молодости был музыкантом, а мать писала детективы, действие которых происходило в их собственном маленьком городке!


3. Элли родилась 9 сентября, а значит, по гороскопу она Дева (может, и не шутка, что принцы женятся только на девственницах)!


4. Она окончила школу с отличием, удостоилась Национальной стипендии за заслуги и была капитаном местной команды по плаванию. Но ее нынешние достижения бьют все рекорды! Правда, школьных корон в этом списке нет. Но стать НАСТОЯЩЕЙ королевой гораздо круче, чем королевой выпускного бала!


5. Элли училась в престижном университете Айлс, на родине своего парня – и в его будущем королевстве. Она занималась английской литературой!


6. Ее любимый цвет – синий (вы об этом, возможно, догадались по фотографиям)!


7. В прошлом году Элли работала в маленьком издательстве в Эдинбурге. Она редактировала детские книжки по истории Шотландии. Может быть, она сама извлекла оттуда некоторые уроки?


8. Элли – вегетарианка с двенадцати лет. И она заставила принца Александра, большого любителя активных развлечений, отказаться от некоторых прежних хобби, например рыбалки и охоты! (Говорят, из-за этого она не пользуется большой любовью у его друзей!)


9. Хотя «Элеонора Винтерс» звучит изысканно, можно даже сказать по-королевски, но второе имя у нее далеко не такое стильное – «Берри»! Наверное, родители пошутили!


10. А может, в их семействе просто мода на звучные коротенькие имена, потому что семнадцатилетнюю сестру Элли зовут Дэйзи!

Глава 1

– Одна старуха назвала меня на «ш».

Я отрываюсь от журнала, который листаю. Изабель Алонсо, моя лучшая подруга и коллега по работе, опирается на свою кассу и щелкает пузырем из жвачки. Ее темные волосы заплетены в небрежную косу, которая кажется черной на фоне зеленого фартука.

– Только что? – спрашиваю я.

В магазине почти пусто – у нас мало клиентов, с тех пор как на другом конце города открылся огромный «Уолмарт» – и сегодня работают только две кассы.

К моей никто не подходил больше часа, поэтому я читаю журнал. Но неужели я настолько увлеклась, что пропустила нечто по-настоящему забавное, хотя и безусловно грубое?

Изабель закатывает глаза:

– Конечно, это я виновата, что сметана подорожала.

– Разумеется, – серьезным тоном отвечаю я. – Ты же богатая наследница молочной империи.

Изабель поворачивается к кассе и наугад нажимает на кнопки.

– Нам нужно найти другую работу, Дэз. Это унизительно.

Я не спорю… но у человека, живущего в маленьком городке в Северной Флориде, вариантов немного. Прошлой осенью я хотела пойти работать в библиотеку, но ничего не получилось – у библиотеки не было денег. К тому же волонтерство в Библейской летней школе избавило меня от желания возиться с маленькими детьми. Иными словами, устроиться няней или воспитательницей в детском саду на полставки я не могла, потому и прозябала в «Быстро-вкусно».

Хотя теперь, глядя на мобильник, прислоненный к кассе, я понимаю, что терпению настал предел.

– Три часа, лучшее время суток, – радостно говорю я.

Изабель стонет:

– Это нечестно!

– Слушай, я здесь с семи, – напоминаю я. – Если хочешь заканчивать пораньше…

– …выходи в утреннюю смену, – договаривает она и машет рукой. – Ладно, миссис Миллер, не нуди. Я поняла.

Миссис Миллер – владелица магазина, и мы с Изабель за минувший год привыкли к ее поучениям.

Вздохнув, Изабель облокачивается на кассу, подперев подбородок ладонью. Ногти у нее выкрашены в три оттенка зеленого, на изящном запястье висит простой бисерный браслет.

– Еще три недели, – говорит она, и я повторяю нашу любимую мантру.

– Еще три недели.

В конце июня мы с Изабель намерены без особой теплоты проститься с «Быстро-вкусно» и отправиться на Ки-Кон, а еще одну неделю провести просто болтаясь по Ки-Уэст. Там живет брат Изабель, с женой и невероятно милой дочкой, поэтому нам есть где остановиться (бесплатно и с одобрения родителей). Вся моя жизнь вращается вокруг этой поездки. Мягко говоря. На конвенте мы оторвемся по полной программе, а кроме того, сделаем все, что положено в Ки-Уэст. Поплаваем с маской, побываем в домике Хемингуэя, объедимся лаймовыми пирогами… Да, эта поездка должна стать ключевым событием лета, и мы с Изой планировали ее почти целый год, с тех пор как узнали про конвент. Наша любимая писательница, Эш Бентли, собирается выступать там с рассказом о своих книгах про Финнигана Спаркса. К тому же на конвенте планируется примерно двадцать разных мероприятий, где мы с Изабель хотим побывать, начиная с «Женских образов в космооперах» до выставки косплея. Это просто рай, и мы стоим на низком старте.

– Приезжай на выходных, начнем думать над костюмами, – говорит Изабель, выпрямляясь и тыкая в кнопки на кассе, в то время как Уитни Хьюстон над нашими головами надрывно поет о своей самой большой любви. – Я еще не решила, кем нарядиться – Мирандой из «Финнигана и Сокола» или Джеззой из «Луны Финнигана».

– Бен предпочел бы Джеззу, – говорю я. – На Джеззе гораздо меньше одежды.

Бен – парень Изы, и они встречаются уже стопиццот лет. Ну ладно, с восьмого класса.

Иза задумчиво хмурится:

– Это так. Но Бен даже не собирается на конвент. А я не уверена, что готова сверкать ягодицами перед всем западным побережьем.

– Ты права, – признаю я. – И потом, если ты выберешь Миранду, то сможешь надеть фиолетовый парик.

Иза наставляет на меня указательный палец:

– Да! Значит, решено. Миранда. А ты кем будешь?

Улыбнувшись, я запираю кассу:

– Косплей – твое увлечение. Я просто буду собой. Скучной девушкой в футболке и джинсах.

– Ты – мое большое разочарование, – говорит Иза, и я качаю головой.

Дверь открывается, и входит еще один престарелый покупатель. Иза садится на место, а я заканчиваю возиться с кассой и несу деньги в кабинет миссис Миллер. В большинстве продуктовых магазинов продавцы сами пересчитывают выручку, но за годы общения со старшеклассниками миссис Миллер совершенно разучилась им доверять. И, честно говоря, я рада предоставить это занудное дело кому-нибудь другому.

Покончив с этим, я шагаю к выходу и замечаю по пути, что некоторые журналы на стойках возле касс развернуты к покупателям не передней обложкой, а задней, с рекламой.

Это, видимо, постаралась Изабель. Я подхожу к стойке и переворачиваю ближайший журнал. Успеваю мельком заметить фотографию блондинки с ослепительной улыбкой, а затем мой взгляд падает на заголовок, набранный жирным желтым шрифтом: «ДЕСЯТЬ ВЕЩЕЙ, КОТОРЫХ ВЫ НИКОГДА НЕ ЗНАЛИ ОБ ЭЛЛИ ВИНТЕРС!»

Интересно, способна ли хоть одна из этих десяти вещей удивить меня. Сомневаюсь.

Моя сестра всю жизнь прожила тихо и спокойно, прямо как будто знала, что однажды попадет на обложки глянца. Отчасти мне хочется полистать журнал, но затем я решаю, что: а) это ненормально и б) Изабель, в конце концов, тратила время и силы, стараясь уберечь мою психику.

– Там внезапно нет ничего плохого! – кричит она из-за кассы. – Я просто подумала, что тебе не надо это видеть.

Показав подруге оттопыренный большой палец, я шагаю к двери, расположенной в дальнем конце магазина.

Мои вещи лежат в комнате для персонала, чудовищном помещении с оранжевыми стенами, зелеными пластмассовыми стульями и поцарапанным столом. Кто-то когда-то вырезал на нем фразу «Бекки любит Джоша», и каждый раз, сидя здесь во время перерыва – читая или делая уроки, – я гадала, что сталось с Бекки и Джошем. Они по-прежнему любят друг друга? Скучала ли Бекки так же, как я?

Впрочем, Бекки никогда не приходилось видеть лицо своей сестры на обложке журнала.

И сама она не светилась в желтой прессе.

Бр-р.

Скандал из-за фоток с выпускного по-прежнему причиняет такую боль, как будто в груди у меня застрял клубок терновника. Думать о нем – все равно что тыкать в больной зуб. Вроде бы отвлекаешься и забываешь, как это больно, но стоит сосредоточиться – и оказывается, что больше ни о чем ты думать не в состоянии.

А значит, сейчас мне нельзя думать об этом, иначе я, наверное, расплачусь прямо в подсобке «Быстро-вкусно». Трудно представить более унылый вариант развития событий. Это еще хуже, чем те сцены в кино, где умирают собачки. Поэтому – нет, никаких слез.

Я вскидываю на плечо свою потрепанную лоскутную сумку и шагаю к двери.

Когда я выхожу на парковку, на улице так ослепительно светло и жарко, что я щурюсь и лезу в сумку за солнечными очками. Нетрудно представить, чем я буду заниматься вечером. В основном сидеть в обнимку с кондиционером и читать новую мангу, которую вчера купила.

– Дэз.

А вот и больной зуб.

Супер.

Майкл стоит, прислонившись к желтому бетонному столбу перед магазином – ноги скрещены, темные волосы падают на глаза. Наверное, он долго репетировал эту позу. Майкл Дорсет просто чемпион по умению красиво прислоняться. Если бы существовали Олимпийские игры для Самых Сексуальных Парней, он бы каждый раз брал золото за Двойной Прислон.

К счастью, у меня теперь иммунитет к Двойному Прислону ©.

Надев очки, я грожу ему пальцм.

– Ни фига.

Майкл хмурится. У него очень нежные черты лица – круглые щеки, красивые карие глаза. И я готова поклясться, что он как-то так договорился со своими волосами, чтобы они ниспадали на лоб самым привлекательным образом. Месяц назад при виде этого человека я бы растеклась в лужицу. Я бы непременно протянула руку и отвела с его лица прядь волос. Я была влюблена в Майкла Дорсета с девятого класса. Он всегда тусил с ребятами поинтереснее, чем я (признаю, что очки и футболки не особенно меня красили), но наконец в прошлом году мы стали парой.

– Я совершил ошибку, – говорит он, сунув руки в карманы.

На нем невообразимо тесные джинсы – почти лосины, – а на запястье моя резинка для волос. Зелененькая.

Подавив детсадовское желание отобрать ее, я надеваю сумку на другое плечо.

– Это еще мягко говоря.

На парковке жарко, и я вдруг вспоминаю, что на мне, поверх одежды, по-прежнему надет зеленый магазинный фартук. Майкл весь в черном, как обычно, но, кажется, ему это совсем не мешает, наверное, потому, что жира у него в организме не больше шести процентов.

Я совершенно не хочу вести этот разговор здесь – и прохожу мимо, направляясь к машине.

– Послушай, – вкрадчиво говорит Майкл, направляясь следом, – давай хотя бы поговорим.

Асфальт скрипит у меня под ногами. Я не останавливаюсь. Хотя мы довольно далеко от пляжа, песок каким-то волшебным образом появляется здесь и скапливается в трещинах и выбоинах.

– Мы уже обо всем поговорили. Тут вообще нечего обсуждать. Ты пытался толкнуть наши фотки с выпускного.

Когда у тебя знаменитая сестра, ты сама тоже становишься вроде как знаменитой. Но, по ощущениям, тебе достаются только неприятные побочные эффекты славы. Ну, например, твой парень продает желтой прессе всякие личные фотографии.

Очевидно, у королевской семьи есть специальные люди, которые следят за такими вещами и довольно быстро их прикрывают. Честно говоря, от этого ситуация выглядит еще более стремной.

– Детка… – начинает он, и я отмахиваюсь.

Мне нравились наши дурацкие фотки с выпускного. Я думала, что они клевые. А теперь каждый раз, глядя на них, я понимаю, что и они тоже обросли неприятными ассоциациями из-за Элли.

Наверное, именно это и бесит меня больше всего.

– Я старался ради нас, – продолжает Майкл, и тогда я останавливаюсь и разворачиваюсь.

– Ты старался, чтобы купить ту навороченную гитару, – бесстрастно говорю я. – О которой твердил не умолкая.

У Майкла делается несколько пристыженный вид. Он засовывает руки в карманы, поднимает плечи и качается на каблуках.

– Но мы оба любим музыку, – произносит он, и я закатываю глаза.

– Тебе никогда не нравилось то, что слушаю я, ты не позволял мне включать музыку в машине, ты…

Роясь в заднем кармане, Майкл перебивает меня – еще одна его привычка, от которой я не в восторге.

– Да, но послушай…

Он вытаскивает телефон и что-то ищет в нем. Я уже собираюсь развернуться и пойти к машине, когда из магазина вдруг доносится крик, который разлетается по всей парковке:

– НИКАКИХ ПАРНЕЙ!

Я поворачиваюсь к «Быстро-вкусно» и вижу миссис Миллер, хозяйку магазина, которая стоит на тротуаре перед входом, уперев руки в бока. Волосы у нее некогда были выкрашены в рыжий, но успели вылинять до персикового оттенка. И они такие редкие, что сквозь них просвечивает череп.

– НИКАКИХ ПАРНЕЙ НА РАБОЧЕМ МЕСТЕ! – вопит она и грозит мне пальцем.

Кожа у нее под мышкой дрожит от этого движения.

– Я уже не на работе, – отвечаю я и добавляю, указав на Майкла: – И это не парень. Это одушевленные джинсы.

– НИКАКИХ! ПАРНЕЙ! – вновь выкрикивает миссис Миллер.

Честное слово, ее закидоны насчет того, что продавщиц порой навещают их парни, смахивают на психоз. Понятия не имею, отчего миссис Миллер считает свой дурацкий магазин средоточием сексуальной активности, но «не общаться с противоположным полом во время смены» – ее главное правило.

– НИЧЕГО ЭРОТИЧЕСКОГО ПРЯМО СЕЙЧАС НЕ ПРОИСХОДИТ, ПРАВДА-ПРАВДА! – ору я в ответ.

Майкл наконец нашел то, что искал.

– Я сочинил это для тебя, – говорит он, коснувшись экрана, и из мобильника доносится жестяная мелодия.

Качество так себе, и слова почти невозможно разобрать сквозь визг электрогитары, но несколько раз я слышу свое имя, которое рифмуется с «небес» и «чудес», а потом Майкл вдруг начинает подпевать – и, господи, пожалуйста, пусть я умру от внезапного сердечного приступа, пусть какая-нибудь машина неудачно повернет и размажет меня по асфальту. Я только порадуюсь, потому что хуже уже некуда: здесь мой бывший, который мурлычет про «Дэз, которая сошла с небес», и грозно надвигающаяся миссис Миллер.

А потом я поднимаю голову и вижу черный автомобиль, стоящий на краю парковки. Окно опущено. И на меня устремлен объектив.

Глава 2

Опустив голову и прижимая сумку к боку, я торопливо иду к машине, которая стоит в дальнем конце парковки. Щелканья фотоаппарата не слышно из-за дурацкой песни Майкла (он тащится за мной, вытянув руку с телефоном, как будто преподносит его в дар) – но, во всяком случае, фантазии мне хватает, и голова заранее идет кругом, когда я рисую себе, какие получатся фотографии и что будет гласить заголовок. Не сомневаюсь, меня изобразят жуткой стервой. За минувший год, с тех пор как Элли начала встречаться с Алексом, я выяснила, что с точки зрения желтой прессы буквально во всем и всегда виновата девушка. Два месяца назад Алекс и Элли присутствовали на торжественном спуске корабля на воду, и во время церемонии Алекс хмурился и болезненно вздрагивал. В результате газеты написали, что моя сестра делает принца несчастным и что у него буквально разрывается сердце от назойливых требований обручального кольца.

А что было на самом деле? Утром в тот день Алекс сломал палец на ноге, неудачно споткнувшись на лестнице. Он испытывал физическую боль, а вовсе не переживал из-за неприятностей, которые якобы доставляла ему злобная американка.

Патриархат как есть.

Вот почему меня не перестает удивлять, что Элли бросилась в этот королевский омут с головой. Сами знаете, какое главное правило монархии. Если Элли выйдет за Алекса и у них родится дочь, а потом сын, угадайте, кто из детей будет править.

Рывком распахнув дверцу машины, я поворачиваюсь к Майклу. Песня закончилась, и он стоит, глядя в телефон. Такое ощущение, что он собирается запустить ее сначала. Я, разумеется, этого не хочу – и хватаю его за руку. Майкл вскидывает голову, устремляет на меня свои темные глаза, и на его губах появляется Та Самая Улыбка, которая почти так же всемогуща, как Двойной Прислон. А значит, надо пресечь это в зародыше.

– Их тоже пригласил ты? – спрашиваю я, кивком указав на черный джип.

Майкл оборачивается. Он, конечно, клевый и все такое, но ужасный лжец – я до сих пор помню один случай на контрольной по обществоведению, пять лет назад. Поэтому, когда Майкл с искренним удивлением качает головой, я облегченно вздыхаю.

Он, конечно, придурок, который продал наши фотографии с выпускного, но, по крайней мере, папарацци он не звал.

– Слушай, Майкл, – говорю я, болезненно сознавая, что объектив по-прежнему направлен на нас – в том числе на мою потную шею, на волосы, облепившие лицо, на отдаленное воспоминание о макияже, который я делала утром.

– Мы уже всё обсудили, – продолжаю я. – Я прекрасно понимаю, зачем ты это сделал. Надеюсь, гитара отличная, именно такая, какую ты хотел. Но между нами больше ничего нет. Вот так. Совсем, совсем ничего.

С этими словами я забрасываю сумку в машину, сажусь за руль и захлопываю дверцу. Майкл стоит с телефоном в руке, и я вновь смотрю на свою резинку у него на запястье и думаю, не потребовать ли ее обратно.

Нет, не стоит делать ситуацию еще более унылой. А поскольку миссис Миллер наконец доковыляла до Майкла, он и без того получит свое. Волосы у нее стоят дыбом от праведного гнева, и, когда она грозит Майклу пальцем, он – выше ее на целую голову – съеживается от страха.

Очень приятное зрелище.

Я выезжаю с парковки, не удосуживаясь посмотреть в зеркальце заднего вида.

Дорога домой не занимает много времени: наш район всего в паре миль от магазина. И любоваться по пути особо не на что. Когда мои родители переехали в Пердидо, это было довольно милое место. Ну, насколько может быть милым городок во Флориде, который не стоит на берегу океана. Но он до сих пор оригинальный и эксцентричный, здесь полно художников, писателей и старых домов, выкрашенных в безумные цвета. Ярко-зеленый, бирюзовый, «электрический фиолетовый», как я его называю – и всё это как попало наляпано на фасадах уютных бунгало и викторианских особнячков, похожих на кукольные домики.

С течением времени много интересных людей отсюда уехало, и в Пердидо начала воцаряться скука. Теперь здесь есть загородный клуб и, разумеется, поле для гольфа (когда оно только появилось, папа грозился переехать). Но хотя Пердидо уже не тот идиллический приют художников, он все-таки довольно приятен. Тихий, сонный городок. Как говорит мама, он слишком далеко расположен, чтобы кто-то всерьез им заинтересовался. Сегодняшний фотограф – первый, которого я видела за несколько месяцев. У папарацци всегда находились цели поинтереснее.

Например, Элли.

В Пердидо воцарилась скука, это правда, но нашего района она еще не достигла. Наш дом, честно говоря, один из самых скромных на улице – всего-навсего канареечно-желтый, а не, скажем, ярко-красный или темно-синий. Он окружен банановыми деревьями и бугенвиллеями. Их розовые цветы очень славно смотрятся на солнечном фоне стен. На крыльце висят китайские колокольчики – стеклянные и деревянные, которые звучат как флейта, и аляповатые ракушечные, которые повсюду продаются в сувенирных магазинах. Мама обожает эти штуки.

Но вовсе не китайские колокольчики привлекают мое внимание, когда я подъезжаю к дому, а большой черный джип, который стоит во дворе рядом с маминой машиной.

И внезапно я понимаю, откуда на магазинной парковке взялся фотограф.

Глава 3

Я останавливаюсь рядом с джипом, вылезаю и машу телохранителям. Когда Эл и Алекс приезжают в Штаты, они всегда берут с собой одних и тех же охранников. Я уже к ним привыкла.

– Привет, Малкольм! Дэвид, как дела?

Дэвид, младший из двоих, помахивает в ответ бутылкой с водой, а Малкольм просто кивает. Как обычно, они в строгих черных костюмах и, наверное, умирают от духоты, хотя кондиционер в машине включен на полную мощность. Жара нешуточная, но Александр предпочитает не приводить своих телохранителей в дом, где живут мои родители, поэтому Малкольм и Дэвид ждут во дворе.

– Все-таки я разочарована, что вы не в клетчатых костюмах, – говорю я, проходя мимо.

Малкольм продолжает неподвижно смотреть на дом сквозь темные очки, а Дэвид слегка улыбается.

Ключи гремят у меня в руке, когда я рысью поднимаюсь по ступенькам. Дверь открыта, и, прежде чем зайти, я успеваю мельком увидеть свою сестру и ее парня, которые в самых изящных позах сидят на кушетке. Они такие же шикарные и лощеные, как всегда. Элли скромно скрестила лодыжки, а Александр восседает среди маминых цветастых подушек, как на троне.

Он всегда так сидит – наверное, тренируется.

Я снова думаю про того типа, который фотографировал меня возле магазина, и задумываюсь, стоит ли упоминать об этом сейчас. История с фотографиями с выпускного не порадовала Элли (хотя, честно говоря, я полагаю, что это мне нужно жаловаться). И я вовсе не уверена, что хочу себе лишний камень на шею помимо необходимости пережить неожиданный визит Элли и Алекса.

Нынешняя выходка Майкла, скорее всего, даже не попадет в газеты.

Как только я захожу в дом, Элли – с которой мы не виделись с Рождества – бросает один взгляд на мою прическу и говорит:

– Ох, Дэйзи, твои волосы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

сообщить о нарушении