Шум умирающих звёзд

Регина Паутова

Шум умирающих звёзд

Глава 1

Пролог: Как звучит умирающий свет

В Бездне Железа не существовало понятия «утро».

Зато существовал «Запуск Гула».

Каждые четырнадцать часов гигантские латунные поршни в центральной шахте астероида приходили в движение, и по ржавым жилам нижнего города проходила вибрация — глубокий, низкий бас, от которого начинали ныть зубы, а с потолков сыпалась пыль, оседая на прогнивших крышах.

Для обычных рабочих это был всего лишь сигнал к началу смены.

Для Каэля — пульс.

Он сидел на краю металлической балки, свесив ноги над километровой пропастью, и аккуратно пинцетом устанавливал крошечную медную пластинку в корпус своего речевого декодера.

После аварии в детстве из его горла вырывался лишь сиплый воздух. Поэтому машинка на шее — с тремя клавишами и раструбом из потемневшей латуни — была его единственным голосом.

Клик.

Щелчок.

Каэль нажал среднюю клавишу.

Медный раструб у его горла издал короткий, металлический, слегка дребезжащий, но чистый звук:

— Готово.

Каэль поднял взгляд к «небу».

Вместо облаков и солнца над головой переплетались миллионы труб, кабелей и мостов, уходящих в непроглядную тьму верхних ярусов.

Где-то там, наверху, жили Акустики — те, кто управлял Городом.

Они не работали на заводах.

Не дышали гарью.

Они слушали Звёзды.

Каэль снова прикоснулся к медной пластинке на шее.

Все вокруг считали, что магия Акустиков — божественный дар.

Но Каэль, ежедневно чинивший фонографы и резонансные датчики в трущобах, знал правду.

Вселенная просто умирала.

А Акустики были лишь падальщиками, подбирающими эхо её последнего вздоха.

Глава 2

Глава 1: Свалка Седьмого Резонанса

Свалка Седьмого Резонанса располагалась на самом дне Бездны Железа.

Огромная, разверстая титаническая воронка, куда по пяти километрам вертикальных мусоропроводов с глухим скрежетом и воем сбрасывали всё, что окончательно исчерпало свой ресурс на Верхних Ярусах.

Сюда летели отработанная промасленная ветошь, лопнувшие чугунные шестерни, спрессованные балки, пустые канистры и… списанные, выгоревшие «Инструменты» — акустические приборы.

Иногда вместе с ними сюда отправляли и их владельцев.

Тех, кто потерял слух.

Каэль медленно спускался по закрученной ржавой лестнице.

Каждая ступень отзывалась жалобным скрипом металла под тяжестью его сапог.

В левой руке он держал массивный масляный фонарь с тусклым, коптящим жёлтым фитилём, а в правой — тяжёлый гаечный ключ на тридцать два, сбитый и отполированный от постоянной работы.

Каждое движение сопровождал сухой шелест: со стен и перил осыпалась едкая многолетняя окалина.

На Свалке всегда стоял тяжёлый, спёртый запах — смесь сгоревшего машинного масла, едкого озона и того самого странного, приторно-сладковатого аромата «Звёздной гари».

Ядовитого мелкодисперсного пепла, который выпадал осадочным слоем после применения резонансной магии Акустиков.

— Эй! Немой! Ты чего там скребёшься раньше смены? — окликнул его из сизой, клубящейся тьмы хриплый, прокуренный голос.

Из-за горы измятых латунных труб вынырнул Марк — старый скупщик утиля.

Старик был одет в грязно-серый ватник, перетянутый ремнями из грубой кожи, а вместо левого глаза у него стоял громоздкий механический протез.

Латунная линза окуляра постоянно фокусировалась с тихим сухим жужжанием: