Запретный аккорд

Регина Филатова

Запретный аккорд

Глава 1 Ударный дебют

Если бы у судьбы имелся смс-сервис уведомлений, в то утро Милана получила бы сообщение: «Сегодня не ваш день. Приятной практики».

Началось всё с того, что она пролетела мимо будильника, как метеорит мимо планеты, и очнулась за двадцать минут до выхода. Дальше по накатанной: зубы, причёска, туфли — и платье. Платье она выбирала три вечера: лёгкое, мятного цвета, до колен, с тонким поясом — строгое, но с характером. В нём Милана выглядела как молодая преподавательница, которой всё по плечу. Так ей, по крайней мере, казалось.

До остановки она добежала ровно вовремя — чтобы увидеть, как троллейбус, моргнув поворотником, бесцеремонно уезжает. Пришлось ждать следующего. Тот подкатил через семь минут, набитый, как банка с огурцами: в давке кто-то приложил к её боку пакет с чем-то гремящим, а кто-то встал каблуком на её новую туфлю. Зато на своей остановке Милана выдавилась на свежий воздух, и последние двести метров до университета она бежала уже почти счастливо.

Ровно до провода. На проводе сидела маленькая серая птичка, которая успела оценить обстановку, прицелиться и произвести бомбометание точно по макушке. Меткость была пинская, снайперская.

Птичий «привет» Милана героически оттерла в умывальнике третьего этажа, привела себя в боевую готовность и, глубоко вдохнув, пошла завоёвывать кафедру. А о том, что сзади на платье уже мирно высыхает троллейбусная жвачка — трофей из утренней давки, — она, разумеется, не знала. Утро просто ещё не закончилось.

Милана стояла перед массивной дубовой дверью аудитории, отчётливо слыша, как в ушах набатом бьётся собственное сердце. Вообще-то, в университете её знали как девушку-ураган: весёлую, задорную, острую на язык. Она никогда не лезла в карман за словом, легко ставила на место обнаглевших парней и была душой любой компании. Но сейчас, перед лицом абсолютной неизвестности, её уверенность куда-то испарилась.

Чтобы унять предательскую дрожь в пальцах, Милана незаметно вытерла слегка влажные ладони о подол платья и сделала глубокий, судорожный вдох. Всё. Хватит. Она победительно, по-хозяйски взялась за ручку и потянула дверь на себя.

Дверь не поддалась.

Милана нахмурилась и потянула сильнее. Дубовая махина даже не шевельнулась, словно приросла к косяку назло ей. Отлично. Просто великолепно. Ещё минута — и репутация строгой практикантки закончится, не начавшись: придётся влетать в аудиторию через окно, как Карлсон.

— Позвольте, — раздался за спиной спокойный голос. — Двери открываются не на себя, а от себя. От себя — это вот так.

Кто-то легко, без усилия толкнул дверь, и она покорно распахнулась внутрь. Милана обернулась. За спиной стоял рыжий парень в круглых очках — с видом человека, который всю жизнь открывает двери правильно и искренне сочувствует тем, кому это не даётся.

— Спасибо, — с достоинством, на какое хватило сил, выдавила Милана. — Я проверяла, крепко ли держится.

— Крепко, — кивнул рыжий. — Проверено.

Она решительно подтолкнула дверь — как ей показали — и переступила порог.

— Здравствуйте, — мягко, почти мило произнесла она, оглядывая незнакомую аудиторию.

Ответа не последовало. В дальнем углу аудитории, залитой блеклым осенним солнцем, плотной кучкой сгрудились старшекурсники. Они громко, заливисто хохотали, обсуждая что-то своё, и на вошедшую девушку не обратили ни малейшего внимания. Милана почувствовала, как к горлу подступает раздражение. Она кашлянула, расправила плечи и повторила — но теперь уже гораздо громче, вложив в голос всю сталь, на которую была способна:

— Здравствуйте!

На этот раз её услышали. Разговоры разом оборвались, словно по щелчку переключателя. Студенты обернулись, и из их компании медленно, вызывающе отделился один парень. Высокий, широкоплечий брюнет с ленивой, обезоруживающе-наглой улыбкой. Он шёл к ней нехотя, вальяжной, чисто мужской походкой хищника, словно делал огромное одолжение всему миру. Аудитория замерла, ловя каждое движение своего лидера. Кто-то из девчонок на заднем ряду томно, шумно вздохнул. Брюнет даже не обернулся — он к этому явно привык.

Парень остановился в полушаге от неё. Настолько близко, что Милана ощутила тонкий шлейф его парфюма — дорогого, с нотками хвои и морской соли. Он бесцеремонно, раздевающим взглядом окинул её с ног до головы, задержавшись на талии.

— И как тебя зовут, крошка? Надолго к нам учиться? Если что, я Демид. Но для красивых девчонок можно просто Дём. А ты довольно миленькая.

Крошка. Её крошкой называли лет десять назад — бабушка, когда поила чаем с печеньем. И то — если правильно вести себя за столом.

С этими словами его тяжёлая, обжигающе тёплая ладонь по-хозяйски, собственнически легла ей на плечо. Обычно этот трюк безотказно работал со всеми. Лёгкое нарушение личных границ, фирменный наглый взгляд — и очередная жертва его обаяния тут же тушевалась, краснела и робко улыбалась кумиру. Милана краем глаза заметила, как парни из его свиты понимающе переглянулись — они видели это дешёвое представление сотни раз. И среди них — рыжий в круглых очках. Тот самый, который открыл ей дверь. Отлично. Теперь у этого представления будет полный зал.

Милана брезгливо опустила взгляд на его ладонь. Затем медленно, нарочито аккуратно, всего двумя пальцами подцепила плотную ткань его рукава и скинула чужую руку со своего плеча — так, словно смахнула налипшую жвачку.

Демид дёрнулся, будто обжёгся. На долю секунды по его лицу прошла растерянность — таким она его не ожидала. А потом он хмыкнул и неспешно потянулся к ней — лениво, почти нежно. Со стороны — да и глазами Миланы — это выглядело совершенно однозначно: рука шла низко, к самой талии, и намерения у руки были самые понятные.

— Даже не думай! — выдохнула Милана.

Хлёсткий, звонкий удар разорвал тишину аудитории, как выстрел. Голова парня откинулась в сторону, по аудитории прокатилось эхо оглушительной пощёчины. На бледной коже брюнета, прямо на глазах у шокированных студентов, начал багроветь отчётливый след от её тонких пальцев.

Пару секунд аудитория молчала — пересчитывала произошедшее. Потом все увидели то, что видел Демид: его собственную руку, застывшую в воздухе на уровне её талии. В пальцах — смятый, безнадёжно затёртый комочек жвачки. Той самой, что прилипла к платью в троллейбусе, проехала полгорода и доехала до аудитории, чтобы погубить обоих.

— Жвачка, — глухо сказал Демид, подняв руку, как вещественное доказательство. — На твоём платье. Я хотел снять.

Кто-то на заднем ряду зашёлся кашлем — судя по звуку, от попытки спрятать хохот. Рыжий в круглых очках прошептал с нескрываемым уважением: «Впервые за пять лет». А кто-то на третьем ряду уже безнадёжно достал телефон.

И в этот момент дверь аудитории распахнулась. На пороге стояла Валентина Сергеевна — заведующая кафедрой, строгая женщина с папкой, от которой зависела каждая строчка характеристики Миланы.

Она окинула взглядом сцену: практикантка с занесённой было ладонью. Брюнет с багровой щекой. Жвачка в его руке.

— Я, кажется, не вовремя, — сказала Валентина Сергеевна.

Никто не рассмеялся.

Демид медленно опустил руку с жвачкой. Его лицо за одну секунду стало спокойным — слишком спокойным. И в глазах, устремлённых на Милану, зажглось нечто по-настоящему страшное. Не злость. Не обида. Что-то ровное, терпеливое — как у игрока, который уже знает, чем закончится партия.

По спине Миланы, ещё минуту назад горевшей праведным гневом, пробежал первый холодок.

Глава 2 Новые правила

Дверь кабинета с грохотом захлопнулась, заставив всех вздрогнуть. На пороге стояла запыхавшаяся классная руководительница, Валентина Сергеевна — женщина строгая, авторитарная, но до безумия обожавшая свой выпускной курс и особенно его неформального лидера. Опытным взглядом педагога она мгновенно оценила звенящую, мёртвую тишину в классе, полыхающий багровый след на щеке своего любимчика и тяжело, прерывисто дышащую Милану, которая всё ещё судорожно сжимала кулаки.

— Что здесь, черт возьми, происходит?! — громом среди ясного неба прозвучал сорванный голос учительницы. Она перевела шокированный, неверящий взгляд с Арсения на девушку. — Милана Юрьевна… вы что… дали пощёчину студенту?! Да как это вообще возможно?! Живо в кабинет директора!

Милана почувствовала, как к щекам прилила жаркая, удушливая волна. Паника на долю секунды затопила её разум, но гордость тут же взяла верх. Она упрямо вскинула подбородок, не позволяя себе задрожать:

— Да вы бы слышали, Валентина Сергеевна, что этот… гражданин позволил себе сказать в мой адрес! Любая уважающая себя девушка на моём месте поступила бы точно так же! Я не позволю себя оскорблять!

Класс замер, предвкушая грандиозный, кровавый скандал. Милана мысленно уже собирала вещи, понимая, что её с позором вышвырнут из колледжа в первый же день, разрушив карьеру. Но тут произошло то, от чего у всех присутствующих перехватило дыхание.

Арсений медленно, плавно опустил руку от горящей щеки. Он посмотрел на Милану — и в его потемневших, глубоких глазах промелькнул странный, благородный и одновременно опасный блеск. Затем он перевёл взгляд на растерянную кураторшу. На его губах снова заиграла ленивая ухмылка, но теперь она была совершенно другой.

— Валентина Сергеевна, ладно вам, остыньте, — спокойно, с лёгкой соблазнительной хрипотцой в голосе произнес Арс, делая шаг назад и как бы закрывая Милану собой от гнева учительницы. — Вспылила девушка, бывает. Я, если честно, действительно сам напросился. Перегнул палку. Извините.

У Миланы от изумления едва не округлились очки. Он её выгораживает? Этот наглый, самоуверенный брюнет только что взял всю вину на себя?

Валентина Сергеевна тяжело вздохнула, поправляя съехавшие на переносицу очки. Авторитет Арсения в группе был непререкаем, и раз уж сам пострадавший признал неправоту, раздувать конфликт и портить отчетность колледжа не имело смысла.

— Ну, раз так… — недовольно проворчала куратор, проходя к столу. — Все быстро по местам! Кому сказала, сели!

Когда притихшие студенты с шумом расселись по своим партам, Валентина Сергеевна жестом пригласила Милану встать рядом с собой.

— Итак, оболтусы, представлю вам мою помощницу, — громко объявила она. — Это Милана Юрьевна. Она наша новая практикантка и будет находиться с вами до конца учебного года. Милана Юрьевна будет вести у вас некоторые занятия и следить за порядком. И я очень надеюсь, — учительница строго скосила глаза на девушку, — что подобные… методы воспитания больше не повторятся.

— Не повторятся, — тихо, но твердо ответила Милана, стараясь смотреть исключительно в стену.

Однако она кожей, каждым волоском на теле чувствовала на себе пристальный, обжигающий взгляд Арсения. Парень сидел за своей партой, вальяжно откинувшись на спинку стула и лениво крутя в пальцах дорогую ручку. На его скуле всё ещё алел отчётливый отпечаток её ладони, но смотрел он на неё не с обидой, а с бешеным, азартным интересом хищника, который заприметил самую строптивую добычу.

— Так, ну а на этом наш первый организационный день окончен, — подвела итог Валентина Сергеевна. — Завтра жду всех без опозданий. Все свободны!

Аудитория тут же зашумела. Студенты спешно собирали сумки, бросая на новую практикантку любопытные, оценивающие взгляды. Милана мысленно выдохнула, радуясь, что этот кошмар позади и она сможет сбежать домой. Но радовалась она рано.

— Милана Юрьевна и Арсений, задержитесь, пожалуйста, — строго отрезала куратор, когда класс почти опустел. — У меня к вам двоим серьезный разговор.

Сердце Миланы испуганно екнуло. Она медленно повернула голову и встретилась взглядом с Арс