Певица

Натиг Расулзаде

Певица

Рассказ

Как человек с ущемленным самолюбием, она сердилась и порой строго отчитывала незнакомцев, не узнававших её в толпе и принявших её за другую.

Как человек с доброй отзывчивой душой, она любила помогать неимущим, в которых не было недостатка вокруг неё; а нескольким семьям инвалидов войны аккуратно, как официальную пенсию, ежемесячно день в день отправляла сумму, которую сама же и определила.

Как человек злопамятный, она надолго запоминала любые выпады в её адрес, особенно со стороны своих коллег-товарок, любящих посудачить и очернить каждого, кто им не нравится, пользуясь тошнотворными передачами на не менее тошнотворных телеканалах, и впоследствии долго мстила и придумывала новые изощренные формы мести.

Как человек, знающий себе цену, но в то же время трезво оценивающий свое место в том ремесле, которым долгие годы занималась, она не могла без горькой иронии наблюдать за успехами своих конкурентов, будь они женского или мужского пола.

«Только поглядите на них, – думала она, непонятно, кого приглашая поглядеть, – Такое создается впечатление, что эти горе-певички и понятия не имеют, что на свете помимо них существуют – да ещё как существуют! – Мадонна, Леди Гага, Уитни Хьюстон, многие, многие мастера, которым они и ноги мыть не достойны…»

На этом, или примерно на этом, она обрывала свои мысли, чтобы не рассердиться окончательно.

Семейная жизнь не заладилась. С мужем развелась уже лет девять назад, был категорически против её деятельности, пик которой и приходился на девять лет назад, когда популярность её достигла своей вершины, и она закрутилась и завертелась так, что домой приходила только выспаться и с утра – на съемки, на встречи, на пресс-конференции, на репетиции, на работу с продюсером, на обсуждение и заключение договоров и прочее, и прочее…

Нервотрепка – круглосуточное явление.

– Лала-ханум, – звонок от режиссера клипа, который снимали четыре дня по шесть часов в день, и наконец, вчера закончили, – Лала-ханум, только не ругайте меня… У нас проблемы, ну, так себе – проблемка небольшая.

– Что такое? Говори быстрее!

– Вчерашнюю сцену надо переснять. Сейчас смотрел материал на монтажном столе, плохо поставлен свет, у вас блики на лбу, надо переснять Лала-ханум, вы уж извините…

– Черт бы вас побрал, а вчера вы не могли этого заметить на моем лбу!? У меня репетиция через пол часа, концерт на носу!

– В любое удобное для вас время. Только назначьте…

– Подождите, продюсер на второй линии. Да!

– Лалочка, ты готова? Группа из Польши прибыла у нас встреча через час, поторопись, мы еще с тобой до этой встречи должны кое-что уточнить, не по телефону, – и дал отбой.

– Лала-ханум, что вы скажете, когда можно?

– Подожди, у меня звонок на другом телефоне…

– Лала-ханум, доброе утро! Это из отдела телепрограмм, хочу напомнить: в 15.00 живой эфир, будем ждать, удачи!

– Подождите, подождите! Как в 15.00!? Почему в такое непрактичное время, кто это будет смотреть!? Певичке S вы даете эфир в 20.00, а мне днем, когда все на работе!?

– Лала-ханум, но вы же дали согласие, мы говорили три дня назад, и время обговорили…

– Подождите, у меня звонок по другому… Я еще с вами не закончила. Не отключайтесь! Да, слушаю…

– Лала, это я. Девочки хотят сегодня пообедать вместе, в два часа…

– Дево… Подожди, сегодня я никак, может передвинем? Подожди, у меня звонок на второй линии…

– Я тоже, между прочим, дела бросаю, не ты одна у нас такая занятая!

– Минутку, минутку, сейчас… Да, слушаю…

– Лалочка, это я, договор подписан с учетом твоих простоев, поздравляю, все получилось, только твоя подпись, и мы в деле!..

– Подожди, какой договор?.. Я же уже подписала.

– Лала, тебе пора брать секретаря, могу предложить, мировой парнишка, шустрый, не успеешь сказать – он уже сделал…

– Подожди, кто-то пришел… Севда! – кричит она в сторону кухни, – Посмотри, кто там, – и в трубку: Подожди у меня звонок на другом, я перезвоню…

И так почти каждый день, утомительно, изнурительно, дела выматывали так, что к ночи, придя домой, не чувствовала ног, падала в постель, не успев надеть пижаму.

Секс с мужем происходил крайне редко по предварительной договоренности, и наконец, ему это окончательно надоело, он завел любовницу, и постепенно отошел от неё, а со временем объявил ей, что хочет развестись. Она приняла это объявление оскорбительно равнодушно для него, а он уже было приготовился к скандалу, готовил выпады и возражения, контрнаступления по всем возможным направлениям, но… разошлись мирно-полюбовно, с обоюдного согласия; единственное, о чем она попросила: чтобы на развод подала она, а то как-то неудобно, муж подает, будто она какая-то фифочка легкого поведения – ей только этого не хватало, учитывая её окружение, в котором преобладали бездарные завистницы, базарные сплетницы и клеветницы…

Дети, разумеется, остались с ней по обоюдной договоренности, а мужу разрешалось видеться с девочками, но не часто, в определенные дни и часы, когда особенно остро они нуждались бы хотя бы в одном из родителей, принимая во внимание перегруженность другого… Муж был успешным бизнесменом, вполне обеспеченным, и с этой стороны проблем не предвиделось, не только платил алименты, но за девочками смотрел так, что они не чувствовали никакой разницы в продолжавшейся комфортной жизни что до развода отца с матерью, что после. Ну и сама Лала зарабатывала так, что дай Бог иному мужику, хотя по свадьбам не таскалась, как многие из её цеха, не гнушавшиеся любыми заработками, лишь бы быть на виду и разъезжать на «Бентли» и «Лексусах». Осталась с двумя девочками – сейчас им 17 и 20, а при разводе девять лет назад соответственно: 8 и 11 – точнее: сама оставила девочек себе, о чем уже сказано, что было вполне естественно, а как же иначе – мать. Но все-таки, у отца была теперь другая жизнь, и сестры это восприняли ревниво (в отличие от матери, которая и свою лихорадочную жизнь не могла упорядочить, для того хотя бы чтобы уделить своим девочкам больше времени); за девочками присматривала воспитательница – нечто среднее между бонной и гувернершей, вполне приличная женщина средних лет, свежая вдова, бездетная, раскисшая от недавних слёз, однако очень чуткая и тонкая натура, готовая расплакаться по любому поводу, как однажды расплакалась, смотря по телевизору вместе с девочками (равнодушно зевавшими) старый тягучий мультфильм про гадкого утенка. Был тихий час в доме, час отдыха, и девочки, привыкшие к современным динамичным американским мультфильмам таким как скажем «Король Лев» или «Тайна Коко», не могли понять, как можно смотреть такой отстой и тормоз, но из уважения к мадам покорно хлопали слипавшимися глазами, готовые заснуть – это и был настоящий тихий час, потому что обычно днем уложить их спать не представлялось никакой возможности, и предприимчивая няня именно с этой целью и подавала им снотворное в виде допотопных мультфильмов; но это, конечно, происходило когда девочки были маленькими и время мультфильмов было естественным.

Звали её Лала, не мадам конечно, а нашу певицу, но это уже вы знаете. Недавно справила юбилей – пятьдесят. Роскошно, в одном из самых дорогих и роскошных ресторанов города. Роскошно – это её любимое слово. Пришел и муж, но один, без новой пассии, чтобы не давать повода для потока сплетен, шушуканий и для всего, что угодно. Вполне цивилизованная современная бывшая семья, почти по-голливудски. Лала, значит, да?..

«А что, хорошее имя для певицы, – думала она. – И если бы меня назвали как-нибудь иначе, я бы поменяла свое имя на Лала». Что нехарактерно для сегодняшних периферийных певичек: у неё было чувство меры. Да, чувство меры, такое сочетание слов непонятное для современного пользователя социальных сетей, раздающего свои бездарные советы направо-налево, рассыпающего глупости, пошлости, свои фотки (читай: фотографии) щедрой рукой с одной только целью – заработать как можно больше внимания: побольше реакций, лайков: хоть ругайте, хоть хвалите, только обратите внимание: вот он, я! Вот она, я! Вот так я плачу, так ем, так чешу задницу… Все на продажу! Брр!

Порой, уже спускаясь с высоты, пройдя пик популярности и начав жить потише, она перелистывала ленту, изредка натыкаясь на что-то полезное, умное, и что-то даже (сама определив эту привычку: по старушечьи) записывая себе в блокнот, чтобы в дальнейшем воспользоваться необходимым советом. Иной раз, просто взгрустнув, сидела в своем любимом кресле, задумавшись, уронив плечи, сложив кисти рук, уставившись на яркое пятно от луча солнца на паркете. О чем же она думала? Думала о своем сне, что видела ночью, прослезилась, остро чувствуя, как зря потратила свое время, свою молодость, хотя была еще в самом расцвете второй молодости; но она именно так думала, потому что хотела пожалеть себя, пробудить свою грусть; думала о том, какой хороший сон ей приснился, а приснился её одноклассник, в которого она влюбилась в восьмом классе и любила до самого десятого, до окончания школы, и во сне он так хорошо, тихо и печально смотрел на неё, такую немую невысказанную любовь выражал его взгляд, и так ей хотелось поцеловать его, но желание в её душе было сильнее и прекраснее несостоявшегося поцелуя, и она проснулась среди ночи от слез, закапавших подушку и вспомнила, что мальчик сразу после школы попал в аварию и погиб за рулем папиной машины. Еще она думала о том, что как хорошо вот так вот сидеть и ничего не делать, и никуда не спешить, и не бояться опоздать на репетицию, или на запись на телеканале, и чувствовать, как давняя многолетняя усталость постепенно выходит из её тела, просачивается сквозь ноги и из голых ступней тихо медленно струится и приближается к светлому пятну солнца на паркете. И еще она думала, что девочки уже большие, и надо позаботиться об их будущем, об их образовании, их замужестве, об их будущих семьях, о том, что они обе все больше отдаляются от неё, и уже не язвят и не грубят как раньше, когда это в их тогдашнем детском возрасте было вполне естественно, а молча выслушивают скучные, правильные советы и нотации матери, и ничего не отвечают, что означает, что им абсолютно безразличны все её слова и заботы, и это молчание казалось гораздо хуже и страшнее, чем былые грубые, издевательские реплики. И еще она думала о своем бескрайнем одиночестве, и все, что её окружало в дни её молодости и былой популярности, когда она завоёвывала славу и награды на разных конкурсах, становясь все более известной, и число поклонников и завистниц увеличивалось с каждым её успехом в геометрической прогрессии, теперь отпадало, отлипало, как у июльского моря отлипает пляжный песок с белоснежной кожи роскошного тела под жарким полуденным солнцем. Её белоснежной кожи, её роскошного тела… Чьё же еще!?