скачать книгу бесплатно
«Все в порядке, Лео», – сказала она. – «Андор – мой друг. И, Андор», – добавила она, повернувшись. – «Лео тоже мой друг».
Лео неохотно отступил, в то время как Андор продолжал рычать, хотя уже и немного тише.
«Кира!»
Кира обернулась и Эйдан бросился в ее объятия. Она наклонилась и крепко обняла брата, в то время как его маленькие руки крепко сжали ее спину. Было так приятно обнимать своего маленького брата, которого, в чем Кира была уверена, она больше никогда не увидит. Он был единственным нормальным в том водовороте, которым стала ее жизнь, единственным, что не изменилось.
«Я слышал, что ты здесь», – в спешке произнес Эйдан. – «И я хотел тебя увидеть. Я так рад, что ты вернулась».
Кира грустно улыбнулась.
«Боюсь, что не надолго, брат мой», – сказала она.
На его лице промелькнула тревога.
«Ты уезжаешь?» – подавленно спросил мальчик.
Вмешался их отец.
«Она отправляется увидеть своего дядю», – объяснил он. – «Отпусти ее сейчас».
Кира заметила, что отец сказала «своего дядю», а не «вашего», и ей стало любопытно – почему.
«Тогда я присоединюсь к ней!» – гордо настаивал Эйдан.
Отец покачал головой.
«Нет», – ответил он.
Кира улыбнулась своему маленькому брату – такому храброму, как всегда.
«Ты нужен отцу в другом месте», – сказала она.
«На поле битвы?» – с надеждой спросил Эйдан, повернувшись к отцу. – «Ты отправляешься в Эсефус», – быстро добавил он. – «Я слышал! Я хочу поехать с тобой!»
Но отец покачал головой.
«Для тебя – Волис», – ответил он. – «Ты останешься здесь под защитой людей, которых я оставляю здесь. Поле битвы – пока не место для тебя. Но однажды…»
Эйдан покраснел от разочарования.
«Но я хочу сражаться, Отец!» – возразил он. – «Мне не нужно оставаться взаперти в каком-то пустом форте с женщинами и детьми!»
Люди Дункана рассмеялись, но сам он выглядел серьезным.
«Мое решение принято», – коротко ответил он.
Эйдан нахмурился.
«Если я не могу присоединиться к Кире и поехать с тобой», – сказала он, отказываясь сдаваться. – «Тогда какой смысл в моих уроках о том, как сражаться и как пользоваться оружием? Для чего было все мое обучение?»
«Сначала вырасти волосы на груди, братишка», – рассмеялся Брэкстон, сделав шаг вперед. Брэндон последовал за ним.
Мужчины рассмеялись, а Эйдан покраснел, очевидно пристыженный на глазах у всех.
Кире стало его жаль, она опустилась перед братом на колени и посмотрела на него, положив руку ему на щеку.
«Ты будешь лучшим воином среди них всех», – тихо заверила она его, чтобы только он смог ее услышать. – «Будь терпелив. Тем временем присматривай за Волисом. Он тоже в тебе нуждается. Позволь мне гордиться тобой. Обещаю, что я вернусь, и однажды мы вместе сразимся в великой битве».
Казалось, что Эйдан несколько смягчился, когда он наклонился и снова ее обнял.
«Я не хочу, чтобы ты уезжала», – тихо сказал он. – «Я видел сон о тебе. Мне приснилось, что…» – Эйдан неохотно поднял на Киру глаза, полные слез. – «Ты погибнешь там».
Киру потрясли его слова, особенно когда она увидела выражение его глаз. Это не давало ей покоя. Девушка не знала, что сказать.
Энвин вышел вперед и накинул ей на плечи толстые, тяжелые меха, согревающие девушку. Кира поднялась и почувствовала себя на десять футов тяжелее, но это спасало ее от ветра и прогнало прочь холодок с ее спины. Энвин улыбнулся в ответ.
«Твои ночи будут долгими, а костры будут далеко», – сказал он и обнял девушку.
Отец Киры быстро вышел вперед и заключил ее в свои объятия – крепкие объятия военачальника. Кира обняла его в ответ, потерявшись в его мускулах, чувствуя себя в безопасности.
«Ты – моя дочь», – решительно произнес Дункан. – «Не забывай об этом». – Затем он понизил голос так, чтобы другие не смогли его услышать, и добавил. – «Я люблю тебя».
Киру переполняли чувства, но не успела она ответить, как отец быстро развернулся и пошел прочь, и в этот самый момент Лео заскулил и прыгнул на нее, тыча носом Кире в грудь.
«Он хочет пойти с тобой», – заметил Эйдан. – «Возьми его, там он тебе понадобится больше, чем мне здесь, запертый в Волисе. В любом случае он – твой».
Кира обняла Лео, не в силах отказаться от его компании. Ее утешала мысль о том, что волк к ней присоединится, потому что она очень скучала по нему. Кроме того, ей может понадобится еще одна пара глаз и ушей, и нет никого, преданнее Лео.
Готовая, Кира оседлала Андора, и люди ее отца расступились. Они держали факелы в знак уважения к ней вдоль всего моста, отгоняя ночь, освещая для девушки путь. Кира увидела темнеющее небо и дикую местность перед собой. Она ощутила волнение, страх и, больше всего, долг, цель. Ее ожидало самое главное путешествие в жизни, путешествие, на кону которого стоит не только ее личность, но и судьба всего Эскалона. Ставки были очень высоки.
Ее жезл висел на одном плече, лук – на другом, рядом были Лео и Диердре, под ней находился Андор. И все люди ее отца наблюдали за тем, как Кира верхом на Андоре направилась к городским воротам. Сначала она ехала медленно – мимо факелов, мимо людей, чувствуя себя так, словно отправляется навстречу своей мечте, своей собственной судьбе. Кира не оглянулась, не желая терять решимость. Люди ее отца затрубили в рог – рог отправления, звук уважения.
Кира собралась пнуть Андора, но он опередил ее. Сользор начал бежать – сначала рысью, затем галопом.
Через несколько минут Кира уже неслась через снег, через ворота Аргоса, через мост в открытое поле. В ее волосах играл холодный ветер, и впереди девушку не ожидало ничего, кроме длинной дороги, диких созданий и опускающейся темноты ночи.
Глава четвертая
Мерк бежал через лес, скатываясь вниз с грунтового склона, лавируя между деревьями. Листья Уайтвуда хрустели у него под ногами, пока он бежал со всех ног. Он смотрел вперед и видел отдаленные шлейфы дыма, заполнившие горизонт, заслоняющие кроваво-красный закат. Мерк чувствовал, что у него мало времени. Он знал, что девушка находится где-то там, возможно, именно в этот момент ее убивают, а он не может заставить свои ноги бежать быстрее.
Казалось, что убийства сами находили его. Он встречал их на каждом повороте, каждый день, так же, как других людей зовут домой на ужин. «У него свидание со смертью», – говорила его мать. Эти слова звучали в голове Мерка, преследовали его большую часть жизни. Неужели ее слова накликали на него беду? Или же он родился с черной звездой над головой?
Убийства для Мерка были естественной частью его жизни, как дыхание или прием пищи, независимо от того, для кого он это делал или как. Чем больше Мерк думал об этом, тем большее отвращение испытывал, словно хотел извергнуть всю свою жизнь. Но в то время как все внутри него кричало ему развернуться и начать новую жизнь, продолжить свое паломничество в Башню Ур, он просто не мог этого сделать. Жестокость снова призывала его, и теперь было не время игнорировать этот призыв.
Мерк бежал, вздымающиеся облака дыма приближались, отчего дышать становилось труднее, запах дыма раздражал ноздри, и его начало охватывать привычное чувство. Это не был страх или даже, после всех этих лет, волнение. Это было знакомое ощущение машины для убийства, которой он собирался стать. Вот что всегда происходило с Мерком в сражении – в его собственном, личном сражении. В его видении битвы Мерк убивал противника лицом к лицу, ему не нужно было скрываться за забралом, он не нуждался в броне и аплодисментах толпы, как те причудливые рыцари. В понимании Мерка он был намного храбрее их всех, предназначенным для битвы настоящих воинов, как и он сам.
Но когда Мерк бежал, он чувствовал себя иначе. Как правило, Мерку было безразлично, кто будет жить, а кто умрет, это просто была работа. Это помогало ему ясно рассуждать, освобождало от затуманивающих эмоций. Но в этот раз все было по-другому. Впервые в его жизни, насколько он мог помнить, никто не платил ему за то, что он собирался сделать. Мерк делал это по собственной воле, по одной только причине – он пожалел девушку и хотел, чтобы восторжествовала справедливость. Это чувство ему не понравилось. Теперь Мерк жалел о том, что не отреагировал раньше и прогнал девушку.
Мерк продолжал бежать, у него при себе не было никакого оружия, да он в нем и не нуждался. У него на поясе висел только кинжал, и этого было достаточно. На самом деле, он может им даже не воспользоваться. Мерк предпочитал вступать в сражение безоружным – это заставало его противников врасплох. Кроме того, он всегда мог отобрать оружие у своего врага и воспользоваться им против него. Это предоставляло ему немедленный арсенал везде, где он оказывался.
Мерк выбежал из Уайтвуда, деревья сменились открытыми равнинами и покатыми холмами, его встретило огромное красное солнце, низко висящее на горизонте. Перед ним растянулась долина, небо над которой было черным, словно оно сердилось, наполненным дымом, и он увидел то, что осталось от фермы девушки, объятое пламенем. Мерк слышал даже отсюда радостные крики мужчин, преступников, чьи голоса были полны удовольствия и жажды крови. Профессиональным взглядом Мерк осмотрел место преступления и тут же заметил их, дюжину мужчин, чьи лица были освещены факелами в их руках. Они бегали взад и вперед, поджигая все на своем пути. Некоторые из них бегали от конюшням к дому, поднося факелы к соломенным крышам, в то время как другие топорами убивали невинный скот. Мерк увидел, что один из них тащит тело за волосы по грязной земле.
Женщина.
Сердце Мерка бешено заколотилось, когда он спросил себя, а не та ли эта девушка, жива она или мертва. Преступник тащил ее к людям, которые казались ее семьей, все они были привязаны к сараю веревками. Здесь были ее отец и мать, а рядом с ними, вероятно, находились ее сестры – поменьше, помладше. Когда ветер прогнал облако черного дыма, Мерк увидел, что у этой девушки длинные белые волосы, перепачканные грязью, и понял, что это она.
Мерк ощутил прилив адреналина, после чего бросился бежать вниз с холма. Он ворвался в грязный поселок, побежал между пламенем и дымом и смог увидеть, что происходит: семья девушки уже была мертва, их горла были перерезаны, тела вяло висели у стены. Мерк ощутил прилив облегчения, когда увидел, что девушка, которую тащил преступник, все еще была жива, сопротивляясь, пока тот тащил ее к семье. Он видел ожидающего ее бандита с кинжалом в руках и понимал, что она станет следующей. Он прибыл слишком поздно для того, чтобы спасти ее семью, но как раз вовремя для того, чтобы спасти саму девушку.
Мерк знал, что он должен застать этих мужчин врасплох. Он замедлил ход и спокойно спустился в центр поселка, словно в его распоряжении было все время мира, ожидая, пока они заметят его, желая сбить их с толку.
Достаточно скоро один из преступников заметил Мерка. Он тут же повернулся, потрясенный присутствием человека, спокойно шагающего через всю эту бойню, и крикнул своим приятелям.
Мерк почувствовал, что глаза всех озадаченных преступников обратились на него, пока он небрежно направлялся к девушке. Бандит, тащивший девушку, оглянулся через плечо и при виде Мерка тоже остановился, ослабив хватку и позволив ей упасть в грязь. Он повернулся и приблизился к Мерку вместе с остальными, каждый из них был готов к драке.
«Кто это у нас тут?» – крикнул один из преступников, который производил впечатление их лидера, тот самый, который уронил девушку. Посмотрев на Мерка, он снял с пояса меч и приблизился, в то время как остальные окружили его.
Мерк смотрел только на девушку, чтобы убедиться в том, что она жива и не ранена. Он с облегчением увидел, что она корчится в грязи, медленно берет себя в руки, поднимает голову и смотрит на него, потрясенная и сбитая с толку. Мерк почувствовал облегчение от того, что он, по крайней мере, прибыл вовремя для того, чтобы спасти ее. Возможно, это был первый шаг к тому, что станет очень длинным путем к искуплению. Он осознал, что, может быть, оно начнется не в башне, а прямо здесь.
Когда девушка перевернулась в грязи, приподнявшись на локти, их глаза встретились, и он увидел, что ее глаза полны надежды.
«Убей их!» – закричала девушка.
Мерк сохранял спокойствие, продолжая небрежно идти к ней, словно даже не замечал мужчин вокруг себя.
«Значит, ты знаешь эту девчонку», – крикнул ему главарь.
«Ее дядя?» – насмешливо спросил один из преступников.
«Давно потерянный брат?» – рассмеялся другой.
«Ты идешь защитить ее, старик?» – усмехнулся третий.
Остальные захохотали, приблизившись.
Не желая показывать этого, Мерк молча оценивал всех своих противников краем глаза, подсчитывая, сколько их, насколько они велики, как быстро двигаются, какое у них при себе оружие. Мерк проанализировал соотношение их мышц и жира, что на них надето, насколько гибки они в своей одежде, как быстро они могут поворачиваться в своих ботинках. Мерк заметил их оружие – грубые ножи, искривленные кинжалы, плохо наточенные мечи – и проанализировал то, как они держат их – сбоку или перед собой, в какой руке.
Большинство из них были любителями, а один по-настоящему встревожил его – преступник с арбалетом. Мерк мысленно сделал пометку убить его первым.
Мерк вошел в другую зону, в другое состояние мышления, бытия, то самое, которое всегда естественным образом охватывало его, когда бы он ни оказывался в противостоянии. Он начал погружаться в свой собственный мир – мир, над которым у него практически не было контроля, мир, которому он отдал свое тело. Это был мир, который диктовал Мерку, скольких мужчин он может убить быстро и эффективно, как причинить наибольший ущерб, приложив наименьшие усилия.
Ему было жаль этих мужчин – они понятия не имели, на что идут.
«Эй, я с тобой говорю!» – крикнул их главарь, который находился едва в десяти метрах от него, вытянув свой меч с ухмылкой, быстро приближаясь.
Мерк не отступал и продолжал идти спокойно, с бесстрастным лицом. Он оставался сосредоточенным, едва слушая слова их главаря, которые теперь звучали приглушенно в его голове. Он не станет бежать или демонстрировать какие-либо признаки агрессии до тех пор, пока это его устраивает. Мерк чувствовал, насколько озадачены эти мужчины отсутствием каких-либо действий с его стороны.
«Эй, ты знаешь, что скоро умрешь?» – настаивал главарь. – «Ты меня слушаешь?»
Мерк продолжал спокойно идти, в то время как главарь преступников, рассвирепев, больше не стал ждать. Он закричал от ярости, поднял свой меч и бросился вперед, замахнувшись на плечо Мерка.
Мерк не спешил реагировать. Он спокойно шел к своему нападавшему, подождав до последней секунды, чтобы избежать напряжения и продемонстрировать отсутствие каких-либо признаков сопротивления.
Мерк ждал до тех пор, пока меч его соперника не достиг высочайшей точки как раз на уровне головы, основного момента уязвимости для любого человека, чему он научился много лет назад. После этого, быстрее чем его враг смог предвидеть, Мерк бросился вперед подобно змее, используя два пальца для того, чтобы ударить в точку пережатия подмышкой мужчины.
Его нападающий, вытаращив глаза от боли и удивления, тут же выронил меч.
Мерк подошел ближе, обвил одной рукой руку мужчины и сжал ее в замке. Тем же движением он схватил соперника за затылок и развернул его, воспользовавшись им как щитом. Не об этом человеке волновался Мерк, а о нападающем, который стоял позади него с арбалетом. Мерк решил сначала атаковать этого олуха только для того, чтобы использовать его в качестве щита.
Мерк развернулся лицом к человеку с арбалетом, который, как он и ожидал, уже нацелил на него свое оружие. Мгновение спустя Мерк услышал сигнальный звук стрелы, выпущенной из арбалета, и наблюдал за тем, как она летит в воздухе прямо на него. Мерк крепко держал свой извивающийся человеческий щит.
Послышалось затрудненное дыхание, и Мерк почувствовал, как олух вздрогнул в его руках. Главарь закричал от боли, и Мерк вдруг сам ощутил боль, словно кто-то вонзил нож ему в живот. Сначала он был сбит с толку, а затем осознал, что стрела прошла через его щит и ее наконечник слегка задел живот Мерка. Она вошла всего на полдюйма – не достаточно для того, чтобы серьезно его ранить, но достаточно для того, чтобы он ощутил адскую боль.
Подсчитывая время, которое понадобится сопернику для того, чтобы поместить в арбалет новую стрелу, Мерк бросил вялое тело главаря, выхватил из его руки меч и бросил его. Он полетел в преступника с арбалетом в руках и тот закричал, его глаза расширились от потрясения, когда меч пронзил его грудь. Он уронил свой лук и безвольно рухнул рядом с ним.
Мерк обернулся и посмотрел на других преступников, которые были потрясены. Двое из их лучших людей были мертвы, теперь каждый из них утратил уверенность. Они переглянулись между собой в неловкой тишине.
«Кто ты?» – наконец, крикнул один из них с нервозностью в голосе.
Мерк широко улыбнулся и хрустнул костяшками пальцев, упиваясь предстоящей схваткой.
«Я тот, кто не дает вам спать ночью», – ответил он.
Глава пятая
Дункан скакал вместе со своей армией, звук сотен лошадей гремел у него в ушах. Он вел их на юг через ночь, подальше от Аргоса. Его доверенные командиры скакали рядом с ним: Энвин с одной стороны и Артфаэль с другой. Только Видар остался дома, чтобы защищать Волис, в то время как несколько сотен мужчин выстроились позади них и двигались все вместе. В отличие от других военачальников, Дункан любил скакать бок о бок со своими людьми – он не считал их своими подданными, скорее они были для него братьями по оружию.
Они скакали в ночи, холодный ветер трепал их волосы, снег хрустел у них под ногами. Было приятно снова оказаться в движении, отправиться в сражение, больше не ежиться за стенами Волиса, как Дункан поступал половину своей жизни. Оглянувшись, Дункан заметил двух своих сыновей Брэндона и Брэкстона, которые скакали вместе с его людьми. Он гордился тем, что они вместе с ним, и не волновался о них так, как о своей дочери. Не в силах бороться с самим собой, даже несмотря на то, что Дункан велел себе не волноваться, он мысленно так или иначе обращался к Кире час за часом.
Дункан задавался вопросом, где сейчас Кира. Он думал о ее пересечении Эскалона в одиночестве, в компании одних только Диердре, Андора и Лео, и его сердце екнуло. Он знал, что путешествие, в которое он отправил свою дочь, может подвергнуть опасности даже некоторых закаленных воинов. Если она выживет, то вернется лучшим воином, чем любой из мужчин, которые скакали вместе с ним сегодня. Если же нет, он никогда не сможет с этим жить. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер, и Дункан как никогда нуждался в том, чтобы Кира завершила свои поиски.
Они достигли вершины одного холма и спустились с другого. Когда поднялся ветер, Дункан взглянул на покатые равнины, растянувшиеся перед ним внизу в лунном свете, и подумал об их месте назначения: крепость в море, город, построенный в гавани, перекресток северо-востока и первый крупный порт для всех кораблей. Этот город граничил с Морем Слез с одной стороны и с гаванью – с другой. Говорили, что тот, кто управляет Эсефусом, управляет лучшей половиной Эскалона. Дункан знал, что Эсефус, будучи ближайшим фортом к Аргосу и жизненно важной крепостью, должен стать его первой остановкой, если он хочет получить какую-либо возможность начать восстание. Некогда великий город должен быть освобожден. Гавань, которая когда-то гордилась огромным количеством кораблей с флагами Эскалона, теперь была полна пандезианских кораблей и представляла собой пережиток того, чем когда-то была.
Дункан и Сивиг, военачальник Эсефуса, когда-то были близки. Бессчетное количество раз они вместе отправлялись на битву как братья по оружию, и Дункан несколько раз выходил с ним в море. Но после вторжения они утратили связь. Сивиг, некогда гордый военачальник, теперь был скромным солдатом, неспособным отплывать в море, неспособным управлять своим городом или посещать другие крепости, как все военачальники. Должно быть, они арестовали и назвали его тем, кем он на самом деле был – узником, как и все остальные военачальники Эскалона.
Дункан скакал сквозь ночь, холмы были освещены только факелами его людей, сотни искр света направлялись на юг. Пока они скакали, снега прибавилось, а ветер рассвирепел так, что факелам трудно стало оставаться зажженными, в то время как луна старалась прорваться сквозь тучи. Тем не менее, армия Дункана двигалась вперед, эти люди отправились бы ради него и на край земли. Дункан знал, что атаковать ночью, не говоря уже о снеге, непросто, но, как настоящий воин, он никогда не искал легких путей. Именно это позволяло ему получать повышение, стать командиром старого короля, именно это привело его к получению своего собственного форта. И именно это сделало его одним из наиболее уважаемых из всех рассредоточенных военачальников. Дункан никогда не делал того, что делали другие. Таким был девиз, согласно которому он старался жить: делай то, чего другие ожидают меньше всего.
Пандезианцы не ожидают нападению, поскольку слухи о восстании Дункана не могли так быстро дойти до юга, особенно если Дункан доберется до них вовремя. И, разумеется, они не станут ожидать нападения ночью, не говоря уже о снеге. Им известен риск путешествия на лошадях в ночное время, когда лошади легко могут поломать ноги, и об огромном количестве других проблем. Дункан знал, что в войнах часто помогает одержать победу элемент неожиданности и скорость, а не сила.
Дункан планировал скакать всю ночь, пока они не доберутся до Эсефуса, попытаться подавить огромные силы Пандезии и отбить этот великий город вместе с его несколькими сотнями людей. И если они возьмут Эсефус, тогда, может быть – всего лишь, может быть – они смогут получить преимущество и начать войну, чтобы вернуть весь Эскалон.
«Внизу!» – крикнул Энвин, указывая в снег.
Дункан посмотрел на долину внизу и сквозь снег и туман заметил несколько небольших деревень, разбросанных на территории. Дункан знал, что эти деревни населены храбрыми воинами, преданными Эскалону. В каждой из них находится всего горстка мужчин, но это может оказаться существенным дополнением. Он сможет получить преимущество и пополнить ряды своей армии.
Дункан закричал сквозь ветер и звуки лошадей, чтобы солдаты услышали его.
«Трубите в рога!»