Свет в драконьем пламени

Rai Mun

Свет в драконьем пламени

Глава 1. Пепел и клятва

Дым над Солкарией больше не поднимался — он остался в земле, въелся в камни, в кору деревьев, в самый воздух, которым дышали последние из рода. Восемь лет минуло с тех пор, как отгремела Огненная Война, но пепел, казалось, забыл, что должен когда-то развеяться.

Лира Солкари стояла на вершине Сторожевой скалы, там, где раньше был храм Первого Света, а теперь — только обугленный остов колонн, торчащих из земли, как рёбра давно умершего зверя. Отсюда, с высоты, было видно всё, что осталось от их мира: три деревни, обнесённые полуразрушенной стеной, поля, которые с каждым годом становилось всё труднее засевать, потому что земля помнила огонь дракона и отказывалась рожать.

— Ты снова здесь, — раздался за спиной знакомый голос.

Лира не обернулась. Она знала эти шаги, эту манеру задерживать дыхание перед тем, как заговорить — так делала только Старица Миора, будто каждое слово стоило ей частицы силы.

— Отсюда видно горизонт, — тихо ответила Лира. — Иногда мне кажется, что если долго смотреть, можно разглядеть, где заканчивается наша земля и начинается их.

— Драконьи земли начинаются там, где заканчивается надежда, — Миора подошла ближе, кутаясь в потрёпанную шаль. Когда-то эта шаль была расшита золотыми нитями — знаком высшей чародейки. Теперь нити истончились, как и всё, что осталось от рода Солкари.

— Ты пришла не для того, чтобы говорить о горизонтах, — сказала Лира. Она наконец повернулась. Лицо старицы было напряжено — так бывало, когда та несла вести, которые не хотела произносить вслух.

— Совет собрался. Час назад. Без тебя, — Миора помедлила. — Они приняли решение.

Внутри у Лиры похолодело — не от страха ещё, а от предчувствия, которое приходит за миг до того, как земля уходит из-под ног.

— Какое решение?

— Драгориды выставили условие. Последнее условие для перемирия, — Миора взяла её за руку, и пальцы старицы дрожали. — Они требуют невесту. Чародейку крови Солкари. Для принца.

Мир вокруг Лиры на мгновение замер — ветер перестал трепать её волосы, огонь пепелища перестал тлеть где-то в груди.

— Кого они выбрали?

Миора не ответила словами. Она просто смотрела на неё — и в этом взгляде было всё: и вина, и сожаление, и то невыносимое смирение, с каким старшие смотрят на тех, кого приносят в жертву ради будущего.

— Нет, — прошептала Лира. — Есть же другие. Кассия старше меня, она сильнее…

— Кассия — не чистокровная. Ты — последняя, в ком течёт неразбавленная кровь Первого Света. Только твоя магия достаточно сильна, чтобы скрепить союз. Драгориды это знают. Они всегда это знали.

Лира отступила на шаг, будто расстояние могло изменить услышанное.

— А если я откажусь?

— Тогда через месяц у нас не будет ни земель, ни деревень, ни рода, — голос Миоры впервые за долгое время дрогнул. — Драгориды дали Совету семь дней. Потом — либо свадьба, либо война. И на этот раз, дитя моё, у нас не осталось сил даже на то, чтобы умереть красиво.

***

Экара нашла её на закате — там же, у разрушенного храма, где Лира сидела, обхватив колени руками, и смотрела, как солнце окрашивает пепелище в цвет запёкшейся крови.

— Мне сказали, — тихо произнесла Экара, опускаясь рядом. Ей было пятнадцать — достаточно взрослая, чтобы понимать всё до последнего слова, и достаточно юная, чтобы всё ещё надеяться, что взрослые могут это остановить.

— Тогда ты знаешь больше меня, — Лира попыталась улыбнуться, но улыбка не вышла.

— Ты не должна соглашаться из-за меня, — сестра схватила её за руку с неожиданной силой. — Я слышала, как шептались в деревне. Говорят, драконий принц сжигает всё, до чего дотрагивается. Говорят, у него глаза как расплавленное золото, и он…

— Экара, — мягко перебила Лира.

— Не езди, — в глазах младшей сестры стояли слёзы. — Пусть Совет найдёт другой способ.

Лира притянула её к себе, вдыхая запах дыма и полыни, что всегда исходил от волос Экары — запах их дома, каким бы разрушенным он ни был.

— Другого способа нет, — сказала она наконец. — Но послушай меня. Если моя магия — цена мира, я заплачу её без сожаления. Потому что тебе выпадет расти в мире, где не нужно бояться, что завтра небо снова упадёт огнём.

— Ты боишься? — спросила Экара едва слышно.