скачать книгу бесплатно
Ольга Александровна и Зарецкий! Гад, сволочь, кобель! Я даже не могла сформулировать, почему меня словно ножом в грудь ударили. Какое мне вообще дело до того, с кем он тр… спит?
Но попытка убедить себя, что мне безразлично, провалилась под натиском жгучих слез. Я не смогла далеко уйти. Прижалась к стене рядом с дверью и сползла по ней, сев на корточки и обхватив себя руками.
Идиотская мысль, что их может увидеть кто-то другой, не дала сбежать. А вот то, что он может выйти и застать меня плачущую, как-то не пришло в голову.
И чего, спрашивается, плачу? Мне должно быть абсолютно фиолетово. Ну два взрослых человека, оба свободны. Да, плохо, что на рабочем месте, но любовь ведь не спрашивает, когда заявить о себе. По крайней мере, меня не спрашивает. Взяла вон и заявила!
Я аж задохнулась от этой мысли. Влюбилась? Боже, какая я дура!
Рядом щелкнуло, и дверь ординаторской открылась. Внутри все замерло. Наконец-то дошло, что он сейчас опять увидит мои слезы.
– Даша, – Ольга Александровна! – Ты чего тут сидишь?
– Караулю, чтоб больше никто вам не помешал, – блин, прозвучало чересчур желчно. Не решилась на нее посмотреть, пряча заплаканные глаза.
После минутной паузы раздался строгий приказ:
– Идем за мной.
И она пошла в сторону процедурного кабинета, стуча каблучками.
По дороге я вытерла щеки и подула на глаза, пытаясь хоть как-то убрать признаки слез. Еще бы успокоить бурю внутри, потому что могу расплакаться от одного лишь слова, все еще слишком больно.
В кабинете меня усадили на кушетку и долго исследовали внимательным взглядом.
– Ну?
– Что?
– Рассказывай.
Странная она. Улыбается так всепонимающе. А ведь я даже ненавидеть ее не могу – Ольга Александровна мне очень симпатична, как человек. Уже неделю я нахожусь на практике в ее отделении, и надо признаться, такого прекрасного отношения еще никогда не встречала за время учебы.
– Там пациент, Петров, жалуется на боль. Я из-за него к вам пришла, – вспомнила я, зачем приперлась в ординаторскую, и поморщилась. Тоже мне профессионал – забыла о пациенте.
– Сейчас поговорим, и сделаешь ему укол.
– Хорошо, – кивнула в ответ и потупила взор. Говорить об увиденном не хотелось от слова совсем.
– Во-первых, – начала она строго, – надеюсь, ты понимаешь, что это… происшествие должно остаться между нами?
– Ольга Александровна! – я вспыхнула – За кого вы меня принимаете? Разумеется, я никому не скажу!
Усмехнулась так, словно видела меня насквозь.
– Даш, мне очень жаль, что ты так не вовремя вошла, – она вдруг стала обычной женщиной, сбросив начальственный вид. Села рядом, закинув одну ножку в тонких чулках на другую.
– Не нужно оправдываться, Ольга Александровна, правда, я же понимаю, любовь…
Она вдруг прыснула совсем не по-начальственному и разразилась низким завораживающим смехом. Я вообще перестала понимать, что происходит. Просто молча ждала, когда она успокоится. Она вытерла уголки глаз и посмотрела на меня, но, видимо, что-то с моим лицом было не так, потому что она снова рассмеялась.
– Даша, девочка моя, тебе сколько лет?
– Девятнадцать. – При чем здесь мой возраст?
– Боже! Как тебе удалось сохранить эту детскую наивность в Москве?
Мне стало как-то не по себе. А что, собственно, такого я сказала? Любовь? Да, я верю в любовь. Какое отношение к этому имеет столица?
– Я всего лишь несколько месяцев живу в Москве, Ольга Александровна! Но это не имеет никакого значения, – надулась я, понимая, что веду себя действительно как наивный ребенок.
– А я ведь помню, кто тебя отправил в мое отделение, – огорошила меня начальница. – Давно знаешь Диму?
Кажется, я покраснела. Вот сейчас она сложит дважды два и разоблачит меня.
– Я его почти не знаю. С ним договаривалась моя хорошая знакомая. Попросила пристроить на практику, потому что я перевелась из другого города.
Меня снова окинули оценивающим взглядом.
– Когда же ты успела в него влюбиться?
Я думала, провалюсь под землю в ту же минуту от стыда. Как она узнала? Я сама поняла всего пять минут назад.
– Он преподавал у нас реаниматологию, – прошептала еле слышно, закрывая лицо руками, чтоб она не видела моего позора.
– Эх, Даша, бедная девочка. Не тот объект ты выбрала для своей любви. Сердце Димы давно занято. Я даже не знаю, сможет ли кто-то это изменить. Он, знаешь ли, однолюб.
Она сказала это так печально. Неужели же ей не нравится, что ее так любят?
– Ольга Александровна, простите, я же не претендую ни на что, вы можете не беспокоиться, я ни-ни.
Похоже, я сегодня кто-то вроде грустного клоуна. Она опять засмеялась.
– Даша-Даша. Да не во мне дело. Не меня любит наш доктор Зарецкий. – А вот это действительно неожиданное заявление. Кого же тогда? – Была у нас тут одна девушка. Проработала несколько месяцев. За парнем за своим в коме ухаживала. Татьяна. Выходила. Сейчас уже за мужем за ним, а наш Дмитрий Сергеевич все ещё продолжает по ней сохнуть. Понимаешь? Ее уже больше года нет, а он по-прежнему хранит чувство. И я уже начинаю сомневаться, что он вообще способен выкинуть ее из сердца. Понимаешь, мы знакомы уже… ох, очень долго, поверь. И Татьяна первая, кого он по-настоящему полюбил. Но, увы, она сама безумно любит своего графа.
От ее рассказа я холодела изнутри. Таня! Воронцова! Моя любимая Таня, у которой я живу, которая мне как сестра. Дима любит ее? Как?
– Ольга Александровна, я пойду. Надо Петрову укол сделать.
Она кивнула, поняв, что наговорила лишнего. Подошла к шкафчику с лекарствами и достала нужное.
– Извини, Даш, я зря разоткровенничалась. Просто ты мне чуть-чуть напомнила меня в твоем возрасте. Не делай ту же ошибку, найди кого-то другого для своей любви.
Я опустила голову. Если б я только могла, обязательно бы последовала ее совету. Но я и сама не лучше Дмитрия Сергеевича – однолюб тот еще.
– Но если он любит… ту девушку, то почему вы… эмм… это…
Она в очередной раз рассмеялась.
– Потому что он мужчина, – очень спокойно ответила она, но на мою изумленную реакцию добавила, – эх, Даша, хорошая ты девчонка, не испорченная. Я была бы счастлива, если б Дима не был дураком и присмотрелся к тебе… а то, что ты видела – это глупость, забудь.
Я сдержанно кивнула и, взяв инструменты и лекарство, покинула процедурку.
Забыть, говорите? Да разве можно это забыть? Особенно его взгляд… во время… ээмм… и наслаждение на лице, которое ему не удалось скрыть… Вряд ли я вообще когда-нибудь смогу выкинуть эту картину из головы.
Зарецкий
С той ночи, когда Устинова застукала нас с Олькой, со мной что-то произошло. Ее глазищи, в которых плескалось безмерное удивление и капелька возмущения, преследовали меня повсюду.
Лишь в операционной мог отрешиться от всего, остальное время только и думал о них, об этих бирюзовых бездонных колодцах, в которых так легко утонуть.
Даже ночь не спасала. С завидной регулярностью девчонка снилась мне, большей частью в эротических снах. Вот уж точно заноза! Просыпался возбужденный и топал в душ. Пойти к Ольке что-то мешало. Что именно, пока не совсем понимал. Да и разбираться не очень-то хотелось.
Сердце вот еще как-то странно сжималось, когда встречал практикантку в коридорах лечебного корпуса.
Между прочим, она тоже не стремилась что-то изменить между нами. Тихо здоровалась, опустив глазки в пол, и старалась проскользнуть мимо. Меня невероятно бесила ее скромность. Та Дарья, что мне дерзила, вызывала большую симпатию, чем этот забитый маленький цыплёнок. Хотелось сделать что-нибудь эдакое, чтобы ее расшевелить. Зачем? Кто-нибудь, ответьте на этот вопрос!
Однажды вечером, когда она повстречалась мне на выходе из больницы, подхватил под руку и повел за собой. Уже было порадовался, когда она ощетинилась и собиралась раскричаться, но увидев, кто ее тащит, словно лишилась дара речи. И сдулась. Да что ж такое?
– Устинова… Дарья. У меня для вас новость. – Боже, что я несу? – Я разговаривал с отцом. В пятницу заканчивается первая половина практики. С понедельника жду вас в своем отделении.
Ну наконец-то в глазах возмущение.
– Дмитрий Сергеевич! Это… это… – она открывала и закрывала рот, не в силах подобрать слова.
Приподняв бровь, смотрел на нее, ожидая взрыва, но она снова это сделала – прикусила нижнюю губу и согласно кивнула.
– До понедельника, Дарья, – распрощался я по-быстрому, пока эмоции не пересилили здравый смысл. Хотелось схватить ее за плечи и встряхнуть хорошенько.
Хотя, если разобраться, то, что она ничего не ответила, тоже неплохой знак – тоже своеобразный протест. Если бы она сейчас пропищала свое фирменное «Да, Дмитрий Сергеевич», я бы закинул девчонку на плечо, затем запихнул в машину, и выгрузил в кровать. И выбивал бы из нее дурь всю ночь.
Тьфу, блин… о чем думаю только?..
В выходные снова встретился с Тимом. Вечером сходили в зал. Оттуда в бар. Откуда взялось это дикое желание нажраться? Никогда не замечал за собой стремления убежать от проблем. А тут. Короче, тупо глушил дорогой виски. Сначала говорили о чем-то, как обычно, а потом… а потом я ни хрена не помню. Смутное воспоминание, как Тим загружает меня в такси… провал… выгружает на диван… о мой диван… охренеть… провал…
Все воскресенье провалялся дома, страдая от дичайшего похмелья и тупой амнезии. Мутило, как никогда, так, что я едва поднялся, чтобы сходить в ванную… а следом пообниматься с белым другом… Капец. Иначе не скажешь.
Бутылка минералки из холодильника и кровать – вот мое счастье на сегодня. Дмитрий Сергеевич, до чего ты докатился?
К вечеру стало чуть легче… Что странно, Тим даже не позвонил. О чем мы с ним говорили вчера? Не помню. В голове пусто – ни одного воспоминания после первой половины бутылки.
Я пью крайне редко, видимо, поэтому пьянею довольно быстро. Последний раз надирался после свадьбы Тани, когда вернулся домой. Тихо сам с собою, как говорится. А до того – когда Таня сбежала в свою деревню.
Понедельник. Признаться честно, с этими дурными выходными я забыл, что у меня новый практикант. Еще в пятницу поговорил с Ольгой и Геной, своим завотделения. И если второй отнесся спокойно, сообщив, что вся ответственность за новичка на мне, как и документы, то подруга устроила скандал. Мол, зачем мне это надо, девочка молоденькая, ранимая.
– Да именно поэтому! – рявкнул в ответ. – У тебя она, как у Христа за пазухой. Как потом работать пойдет со своими глазками невинными? Пусть наращивает броню. Ее бы на скорую. Что, кстати, весьма вероятно. Ты же в курсе, что многие отрабатывают после окончания училища год фельдшерами на скорой? Как она там будет, подумала?
Ольга не нашла, что возразить.
– Обидишь девочку, пожалеешь, – едва ли не прошипела мне в лицо. С чего это она такая заботливая? Так и не понял. Женщины странные.
И вот, придя в понедельник на рабочее место, совсем не ожидал встретить прямо с самого утра мелкую занозу, которая все сильнее впивалась под кожу.
Поскольку еще сам не продумал план действий, занятый похмельем, то усадил ее за свой стол и всунул документы – пусть пишет.
А план мне реально нужен. Уже прочитал Ольгин отчет по практике и характеристику. Из девчонки может выйти толк. Если убрать все лишнее, в виде заикания, когда нужно четко и ясно отвечать, или этих слезинок в глазах, стоит лишь чуть надавить, она бы вполне потянула даже вышку. Что касается ее успеваемости… я проявил любопытство, ещё когда подменял отца. Идеально. Да и тот отметил Устинову как способную ученицу, причем несколько раз, вызвав тогда во мне лишь раздражение. Сейчас же я изменил свое отношение. Не знаю причин, не хочу копаться в себе. Просто передумал. Помогу. Вот и все. Плевать на мотивы, никого не касается, что там за тараканы развелись в моей голове. Может, когда-нибудь разберусь. Потом.
Одного не рассчитал – реакции своего предательского тела. Этот миниатюрный халатик, что сейчас на ней, слишком сексуальный. И нижнюю губу она закусывает чертовски соблазнительно. А этот кончик карандаша у нее во рту, как же я ему завидую.
Сполз глубже под стол, чтоб девчонка ненароком не заметила реакцию моего неудовлетворенного организма.
Но она и не смотрит в мою сторону, пишет, думает, облизывает сочные губки юрким язычком, а я изнываю от безумного желания вытащить ее из-за стола и распять на нем же. Стащить гребаный халатик и…
Черт!
Вот уж заноза! Может и правда, проделать с ней все то, что рисует воображение, и избавиться от порочных фантазий?
Тело заныло, едва представил. На кой хрен придумал себе этот головняк? Идиот озабоченный. Уж либо помогать, либо… Все! Хватит! Надо отвлечься.
План.
И ни одной мысли умной в голове.
Опять сижу и смотрю на нее. Не замечая, как нервно постукиваю ручкой по столу.
Красивая. Такой особой нежной красотой. Интересно, у нее есть бойфренд? Наверняка должен кто-то быть. Если не в Москве, то там, в деревне. Не слепые же там парни. Однако мысль не очень приятная. Отбросил ее, продолжая осмотр.
Волосы заколоты аккуратно сзади, но я прекрасно помню, как они мягкими волнами рассыпались по спине. Щеки почему-то ярче, чем кожа лица. Косметика? Или натуральный румянец? Он ей очень идет.
– Дмитрий Сергеевич, что с вами?
Ее голос ворвался в мои нескромные мысли. О чем она? Ах, мои нервные постукивания ручкой! Дурная привычка. Плохой из меня игрок в покер – вся нервозность на виду.
– Вы, Дарья, не отвлекайтесь, пишите, время не ждет. Нам уже пора работать.
Да-да, начнем наращивать вам броню.
Глава 7
Даша
Я стояла у окна в процедурной, схватившись за подоконник, и пыталась отдышаться. Не понимаю, за что он со мной так? Что я ему сделала? Не верю, что он по-прежнему злится за вмятину на машине, возникшую по моей вине, когда мы столкнулись по дороге на свадьбу. Настоящую злость ощущала только тогда. Все остальное – какой-то абсурд.
Если не за это, то за что? Ну не за происшествие же в туалете? Наверняка он о нем и не помнит. Я почти уверена.
Если предположить, что Ольга Александровна права, и у Дмитрия Сергеевича чувства к Тане (а это, скорее всего, именно так, зачем ей врать?) то там, на свадьбе, просто произошел небольшой срыв, а я всего лишь попалась под руку.
И снова тот же вопрос: за что?