Кастинг. Реальные истории. 90-е

Quentin Bisch

Кастинг. Реальные истории. 90-е

Все персонажи этой книги вымышлены, любые совпадения с реальными людьми случайны. Все герои совершеннолетние. Это жесткая, грязная и честная история о цене желаний. Если вы ищете легкую романтику — вам не сюда. Если готовы к откровенности — добро пожаловать.

Глава 1

Внутри всё переворачивалось, смешиваясь с острым, почти животным интересом. 1999 год. Странное слово «кастинг» пахло не только дорогим парфюмом, но и возможностью переписать свою жизнь с чистого листа. Отбор. Презентация себя. Билет в мир, где работают топовые фотографы, где создают те самые глянцевые сны, а твоя жизнь превращается в красивую картинку за чужой счет.

Я шла по вестибюлю гостиницы «Метрополь». У стойки регистрации меня встретили, проводили на пятый этаж и оставили перед дверью под номером 546. Я постучала.

— Входи, — услышала я голос Пьера.

С Пьером мы знакомы недавно, около месяца. Познакомились на дискотеке. Он приехал из Франции и работал здесь в посольстве. Это он, узнав о моих амбициях, сказал: «Это твой шанс попасть на вершину. Шанс жить так, как живут единицы». Он смотрел на меня, словно уже видел на обложке Elle. «Ты очень красивая. Ты обязательно понравишься ему. Он возьмет тебя во Францию. Tu seras magnifique. Только...» — Пьер замолчал. — «Ну ты же сама понимаешь, всё не так просто. Нужно будет пойти на что-то… Чем-то пожертвовать».

Я кивнула. Ради будущего можно и рискнуть.

Кастинг проводил француз. Какой-то Ксавье по фамилии Бессон. Само это имя звучало как обещание романтики. Франция... Как же я мечтала там оказаться. В моем воображении Париж пах круассанами и запретной свободой. Мне было девятнадцать. Я не знала, чего хочу, но точно знала, чего не хочу: остаться здесь. Вся жизнь впереди, и если не рискнуть сейчас, то когда?

В лифте со мной ехал мужчина в сером пальто. Он смотрел на мои губы так долго, что я успела подумать: «Скажи что-нибудь». Он не сказал. Такие никогда не подходят. Их хватает только на взгляд.

Я сделала глубокий вдох, поправила выбившуюся прядь — под пальцами прохлада атласной ленты, — и повернула ручку двери. Дверь поддалась легко. Слишком легко, как будто её никогда не запирали. Как будто меня уже ждали.

Глава 2

Номер оказался больше, чем я представляла. Светлый коридор вёл вглубь: слева — ванная комната с туалетом, за стеклянной дверью белел кафель. А прямо — просторная спальня. Посередине стояла большая двуспальная кровать из тёмного дуба, застеленная синим шёлковым покрывалом. Я почему-то сразу подумала, каково это — лечь на него. И тут же отвела взгляд.

— Проходи, садись, — Пьер указал на кровать.

В центре комнаты, напротив кровати, сидел мужчина. Лет сорок пять. На нём были чёрное худи с крупным белым логотипом и простые джинсы. Голова гладко выбрита — ни единого волоска, и этот факт его совершенно не смущал. Наоборот, он сидел расслабленно, откинувшись на спинку стула, и его тёмные глаза смотрели прямо на меня. Лёгкая щетина на щеках, широкие плечи. Он улыбался — открыто, почти по-мальчишески, — и от этой улыбки в комнате становилось теплее.

На штативе стояла камера — объектив смотрел прямо на кровать. На столике рядом — бутылка воды, стакан, пачка сигарет.

— Ксавье, — представился он, не вставая. — Бессон. Bonjour, ma chérie.

Он произнёс это так, будто уже знал меня сто лет. Пальцы с коротко остриженными ногтями барабанили по подлокотнику. Не нервно. Скорее, нетерпеливо.

Я прошла мимо мужчин и опустилась на край кровати. Шёлк под ладонями оказался прохладным. Огонёк на камере уже мигал.

Я облизала губы. Сама не заметила, как. Просто во рту пересохло, а язык будто сам решил: надо.

Ксавье проследил за движением. В его глазах появилась улыбка. Он тут же рассмеялся — легко, будто ничего не было.

— Hello! Do you speak English? — начал он.

— Ты разговариваешь по-английски? — перевёл Пьер.

Я помотала головой. Соврала. Английский я знала — не блестяще, но понимала. Просто в этот момент мне показалось, что «нет» звучит безопаснее.

— О'кей! — Ксавье всплеснул руками. — Тебе холодно? Ты нервничаешь? Tu es nerveuse, oui? — Он подмигнул. — Не бойся. Je suis très gentil. Я очень добрый.

— Немножко, — ответила я.

Голос вышел тише, чем я хотела. Я снова облизала губы.

— Как тебя зовут?

— Юля.

— О! Джулия! — воскликнул он, переиначив моё имя на свой лад. — Jolie, très jolie. Красивое имя. Как у Джулии Робертс. Tu connais? «Красотка?»— Он засмеялся. — Ну конечно, знаешь. Все знают. Не бойся, я не Ричард Гир. Я не так хорошо выгляжу. — Он похлопал себя по животу. — Но фотографирую лучше.

— Сколько тебе лет? — продолжил Пьер.

— Девятнадцать.

— А у тебя есть с собой какой-нибудь документ? Паспорт, что-то?

— Ага.

Я порылась в сумочке. Достала. Руки слушались, но как-то отдельно от меня. Ксавье взял документ, раскрыл. Его большой палец скользнул по фотографии — медленно, будто он читал не буквы, а что-то другое.

— She is beautiful. OK, it's very nice, — сказал он наконец и поднял на меня глаза. — Très bien, Джулия. Очень хорошо.

— Ты очень симпатичная, — перевёл Пьер.

Я кивнула. Не знала, что ещё делать. Внутри всё сжималось от его взгляда — и в то же время где-то под рёбрами разливалось тепло. Мне хотелось, чтобы он смотрел. И хотелось спрятаться. Оба желания были одинаково сильными.

— О'кей! — Ксавье хлопнул ладонями по коленям. — Что ты делаешь в своей жизни?

— Я учусь. Студентка.

— О, это право хорошо! — Он откинулся назад. — Студентка. Умная девочка. J'aime les filles intelligentes. Люблю умных. — Он снова засмеялся. — А я вот фотограф. Ксавье Бессон. Может, слышала? Нет?

Я отрицательно помотала головой.

Он театрально вздохнул и подался вперёд. Локти на коленях, подбородок на ладонях. Смотрел на меня, как кот на миску со сливками.

— Джулия, — сказал он тихо. — Я хочу сделать несколько фотографий. Rien de special. Ничего особенного. Просто... — Он помахал рукой в воздухе. — Твоё лицо. Твои глаза. Ты когда-нибудь позировала?

— Нет, — я смутилась и отвела взгляд.

— C'est bien! — Он хлопнул в ладоши. — Отлично! Невинность. Je préfère les débutantes. Люблю новеньких. — Он наклонил голову. — Пожалуйста. Juste quelques photos. Только несколько. Для портфолио. Ты мне очень понравилась, Джулия. Ты не такая, как другие. У тебя глаза... — Он замолчал, подбирая слово. — Des yeux profonds. Глубокие глаза.

Он снова засмеялся. В горле пересохло. Я знала, на что иду. Знала с самого начала. Но сейчас, когда Ксавье смотрел на меня так — с этой дурацкой улыбкой и серьёзными глазами, — я вдруг поняла, что «пожертвовать» придётся многим. И я не знала, готова ли.

— Я… Я не знаю…

— Ну конечно, не знаешь! — Ксавье всплеснул руками. — Je comprends. Я понимаю. Первый раз всегда страшно. Но это же просто фотографии! — Он засмеялся. — Ты думаешь, я тебя съем? Non! Я не ем красивых девушек. Я их фотографирую. Это гораздо приятнее.

Пьер стоял у стены, скрестив руки. Он ничего не переводил. И без перевода было понятно.

— Пожалуйста, — повторил Ксавье. — Juste une. Одну. Для начала. А потом сама решишь. Если не понравится — уйдёшь. Comme tu veux. Как захочешь. — Он поднял руки, показывая, что сдаётся. — Mais je t'en prie. Ну пожалуйста.

Я смотрела на камеру. На мигающий красный огонёк. Потом на Ксавье. На его улыбку, на его глаза. Он ждал. Он не торопил. И почему-то это было хуже, чем если бы он торопил.

Шёлк под моими пальцами стал тёплым. Я провела по нему рукой.

— Хорошо, — сказала я тихо. — Только несколько фотографий.

Его лицо расплылось в улыбке.

— Magnifique! — выдохнул он. — Ты не пожалеешь, Джулия. Je te le promets. Обещаю.

Глава 3

— Ты хотела бы сделать фото как искусство? — Ксавье подался вперёд, опираясь локтями на колени, и в его глазах заплясали черти. — Можно с одеждой. Или без. Comme tu veux. Как ты захочешь.

— Ну... я не знаю. — Я снова облизала губы, чувствуя, как горят щёки. — Я на самом деле стесняюсь. Я же тебя совсем не знаю.

— C'est normal. Это нормально! — Он рассмеялся, легко и заразительно, будто я сказала что-то забавное. — Но пойми, ma chérie, чтобы сделать хороший снимок, я должен сначала увидеть, как ты выглядишь. Вживую. Тогда я смогу сказать: «Ты красивая». Très belle. Потому что лицо у тебя... — Он на секунду замолчал, будто подбирая слово, и его взгляд скользнул по моим скулам, губам. — Лицо у тебя невероятное. Но этого мало. Нужно посмотреть, какое у тебя тело. Чтобы понять, как с тобой работать. Свет, ракурс, линии. Это моя работа. Je t'assure, я профессионал.

Пьер молчал, и его молчание давило на меня сильнее, чем любые слова. Я знала, зачем я здесь. Ради будущего. Ради Парижа. «Чем-то пожертвовать».

— Ну... наверное, — выдохнула я и поднялась. Стянула с себя полушубок и положила его на кровать. Подошла к краю, села, чтобы снять сапожки. Молния разошлась с тихим шелестом. Один сапог, второй. Я чувствовала спиной взгляд Ксавье — он не смотрел в камеру, он смотрел на меня.

— Ты прямо из Москвы? Или откуда-то рядом? — спросил он как бы между делом, не отрывая глаз.

— Из Москвы, — ответила я.

Пальцы нашли пуговицы платья. Я расстегнула их одну за другой, медленно, будто оттягивая момент. Ткань скользнула вниз, к ногам. Я переступила через неё, оставшись в чёрном белье.

Трусики были узкие, кружевные, заходили в ложбинку между ягодицами. Лифчик плотно обхватывал грудь, подчёркивая её форму. Я стояла в центре комнаты под перекрёстными взглядами двух мужчин.

Внутри всё сжалось от острого, почти болезненного осознания того, что я здесь делаю. Я поправила трусики — они задрались, — потом поправила лифчик, будто это могло меня спасти. Стояла, не зная, куда деть руки. Наконец, я прикрыла лобок рукой — глупо, по-детски, — и почувствовала, как краснею ещё сильнее.

— Ne sois pas timide. Не стесняйся, — мягко сказал Ксавье. Голос у него стал ниже, без смеха. — У тебя прекрасное тело. Magnifique.

Он поднялся со стула. Медленно. Подошёл ко мне, и я почувствовала запах его одеколона — что-то древесное, тёплое.

— Руку можно опустить? — попросил он почти шёпотом. — S'il te plaît. Я хочу увидеть.

Я посмотрела на него. В его глазах не было насмешки. Только странная, пугающая смесь восхищения и голода. Я медленно, очень медленно, опустила руку.

Он улыбнулся.

— C'est parfait. Идеально.

– Трусы тоже сними. Всё снимай, – вдруг говорит Кс