скачать книгу бесплатно
На самом деле Н. Чемберлен сказал: «Я принес мир для нашего времени». Эти слова можно истолковать и как мир для нашей эпохи, и как мир для тех, кто сейчас в зрелом возрасте, то есть является носителем эпохи.
Поколение Ниала Чемберлена прекрасно помнило Первую мировую войну и то, что за ней последовало, – отделение Ирландии и Египта от империи; Индию не потеряли только благодаря тому, что там не было единого центра борьбы за независимость. Английское общество понесло большие потери, домой с фронта вернулись люди, которых стали потом называть «потерянным поколением».
Фраза Н. Чемберлена «для нашего времени» означала, что в вечный мир с Германией британский премьер-министр не верил. Английские военные были против войны, ссылаясь на то, что Британия не готова. Опыт Первой мировой войны им подсказывал, что без сильного союзника на Востоке в лице России либо на Западе в лице США победить Германию будет практически невозможно. Но на фоне таких настроений британских генералов совершенно непонятно выглядит решение Н. Чемберлена 31 марта 1939 г. дать гарантии Польше. До сих пор историки не пришли к общему мнению по поводу причин такого поворота в политике «великого миротворца».
Поскольку в историографии по британской дипломатии межвоенного периода мы не можем найти по поводу гарантий Польше ничего, кроме гипотез, то обратимся к фактам экономического содержания. Британия не могла обеспечить себя самостоятельно продовольствием и сырьем. В 1938 г. в метрополию было ввезено аграрной продукции на сумму 455 млн ф. ст. (60 % от всего потребления). Но продовольствие англичане импортировали в основном не из далекой Австралии, а из стран поближе – Польши и Дании. Из Балтийского региона Британия получала до осени 1939 г. 60 % всего потребляемого в метрополии бекона, 34 % масла и 45 % яиц. Древесина для Британии шла также в основном по волнам Балтики, в том числе из СССР, который в 1938 г. стал главным торговым партнером Англии. Британская метрополия импортировала 90–95 % всей потребляемой древесины, причина высокого спроса на это сырье – крепления для шахт, ежегодно для этого требовалось 3–3,5 млн деревянных конструкций. Таким образом, Британия в 1930-х гг. не могла уже придерживаться своей старой, викторианской стратегии невмешательства в европейские дела, к которой империю пытался вернуть лорд Галифакс.
Однако у британских военных были иные взгляды на политику, нежели у лорда Галифакса в 1935 г. в разряд потенциальных противников Британской империи была включена фашистская Италия, что смещало центр тяжести борьбы в будущей войне на море с Атлантики на Средиземное море. Британская военная политика была дезориентирована Женевскими переговорами (конференцией) о разоружении, которая закончилась тем, что Гитлер приказал немецким дипломатам покинуть данное мероприятие. Доминировавшие в политических кругах Англии лейбористы использовали конференцию и пацифистские настроения в обществе в целом в пользу «продавливания» социальных программ в ущерб перевооружению.
Британская военная политика была построена на основе десятилетнего плана развития вооруженных сил, который каждый год должен был корректироваться, этот план был принят в 1919 г., но продлен в июле 1928 г. кабинетом Балдуина, правда, под нажимом лейбористов правительство было вынуждено начать сокращения военного бюджета с 1927 г. Практически до 1933 г. англичане не опасались за свою безопасность, кроме Дальнего Востока, где они долгое время возлагали надежды на Вашингтонский договор (1922), гарантировавший установившийся в 1918 г. статус-кво в регионе.
В октябре 1933 г. состоялось заседание глав ведомств Британии по поводу состояния обороны империи, которая была оценена как слишком ослабленная. Как выяснилось на том октябрьском заседании, у Британии не было никакого актуального документа, кроме «десятилетнего плана от 1919 г.», который не соответствовал новым реалиям, каким силовые ведомства могли бы руководствоваться в подготовке к войне. Главными противниками, по результатам октябрьского заседания, были определены нацистская Германия и Японская империя. Причем, если бы Гитлер не предпринял резких политических шагов – выход из Лиги Наций – едва ли правительство Британии предприняло бы в 1933 г. какие-то действия по укреплению обороноспособности. Вся система обороны Британии была разделена на три зоны – Дальний Восток, Индия и Европа. Было запланировано увеличивать бюджет обороны на 10–16 % в год выше уровня 1933 г. (один из самых малых военных бюджетов в истории Британской империи). В итоге, по замыслу правительства, расходы на оборону должны были в бюджете 1939 г. превысить уровень 1933 г. на 71,32 млн ф. ст., но этот прирост должен был иметь вид накопленной за шесть почти лет суммы[73 - McKercher B.J.C. Deterrence and the European Balance of Power: The Field Force and British GrandStrategy, 1934–1938 // The English Historical Review. Feb., 2008. Vol. 123. No. 500. P. 105.]. С учетом инфляции такие расходы на оборону были ниже даже, чем в период Англо-бурской войны. Однако после Лондонской конференции (1935) британские военные, поняв, что теперь гонку вооружений уже невозможно остановить дипломатическими методами, потребовали больше средств. Впервые в 1935 г. был поставлен вопрос о формировании экспедиционных сил для континентальной Европы[74 - Ibid. P. 106.]. Правда, это был еще только проект, правительство и министра обороны волновала в первую очередь Япония, для чего была предложена программа наращивания военно-морских сил сдерживания на Дальнем Востоке, которую планировалось завершить в 1939 г.[75 - Ibidem.]
Заметим, что программа довооружения Британии должна была быть завершена в 1939 г., с учетом обычных проволочек с вводом в строй новых вооружений, особенно боевых кораблей, англичане должны были стать готовыми к войне не ранее осени 1939 г., причем готовыми на минимально допустимом уровне. На Дальнем Востоке британские военные и не планировали наступать, ограничившись стратегией сдерживания Японии от агрессии против их владений. О какой-то серьезной защите Китая речи не шло, Британия долгое время надеялась на японо-китайский договор о мире от мая 1933 г. и наступившие за ним осложнения в отношениях между Токио и Советским Союзом. Что касается Германии, то практически до объявления Гитлером общевоинской повинности в октябре 1935 г. британские планировщики были убеждены, что нацисты не представляют угрозы для Британии, но не для ее союзников в Европе. Еще в первом полугодии 1934 г. нацистский режим фактически имел слабую армию, которая в лучшем случае могла противостоять полякам или чехам. Однако часть представителей Военного подкомитет (структура, созданная в начале 1930-х гг. для разработки планов подготовки к войне) все-таки рассматривала нацистскую Германию как главную угрозу, полагая, что японцы не осмелятся в одиночку атаковать британские владения, если у Англии не будет проблем в Европе[76 - McKercher B.J.C. Deterrence and the European Balance of Power: The Field Force and British GrandStrategy, 1934–1938 // The English Historical Review. Feb., 2008. Vol. 123. No. 500. P. 109.].
После прихода к власти в Германии Гитлера в британском правительстве разгорелись дебаты по поводу того, как и где Англия будет воевать на Европейском континенте. Н. Чемберлен настаивал на минимальном участии британских сил на континенте, настаивая на стратегии обороны метрополии. Единственное, метрополию было сложно защитить, если Германия овладевала Нижними странами (Бельгия, Нидерланды, Люксембург). Для защиты Нижних стран и предполагалось создать Британские экспедиционные силы (БЭС), которые в 1930-е гг. скромно назывались «полевые силы».
Разведданные, полученные насчет программ довооружения Германии, подстегнули британское правительство настаивать на введение в действие программы вооружения Британии, рассчитанной на то, чтобы осенью 1939 г. Британская империя была бы уже готова к войне с Германией[77 - Ibid. P. 117.]. Тем не менее правительству надо было убедить парламент в необходимости запуска программы вооружения, однако серьезные шаги в этом направлении были сделаны только к марту 1935 г., для убеждения палаты общин требовалось собрать весомые аргументы. Объявление в марте 1935 г. Гитлером о создании люфтваффе и вторжение осенью 1935 г. итальянских войск в Эфиопию дали такие дополнительные аргументы, однако Британия и к концу 1935 г. еще не имела конкретной программы довооружения, ее военными планировщиками делался только прогноз, что к войне с Германией Британия должна быть готова в 1942 г., но самое раннее – к 1939 г.[78 - McKercher B.J.C. Deterrence and the European Balance of Power: The Field Force and British GrandStrategy, 1934–1938 // The English Historical Review. Feb., 2008. Vol. 123. No. 500. P. 121.], однако последняя дата объяснялась возможными политическими ошибками[79 - Ibidem.].
Состояние британских вооруженных сил в первом полугодии 1935 г. оценивалось аналитиками как полный упадок. Регулярные войска метрополии составляли две трети от БЭС, которые были отправлены во Францию в 1914 г. (тогда британская армия оценивалась как очень слабая на фоне армий континентальных держав). Однако и те части регулярной армии, какие были в метрополии на начало 1935 г., едва ли в большинстве своем могли покинуть Британские острова, так как Территориальная армия (ополчение) не была в состоянии защищать метрополию от возможного немецкого десанта[80 - Philpott W., Alexander M.S. The French and the British Field Force: Moral Support or Material Contribution? // The Journal of Military History. Jul., 2007. Vol. 71, No. 3. Р. 754.]. В этой связи Британская империя в ущерб подготовке БЭС для операций во Франции стала расширять Территориальную армию, когда основа будущих БЭС – Первая дивизия регулярных (первой линии) войск была отправлена воевать с восставшими арабами в Палестину[81 - Ibid. Р. 759.]. Такое ослабление вооруженных сил Британской империи стало результатом политики разоружения, предпринятого в 1928 г., когда резко были сокращены сроки службы в армии. В 1932 г. парламент принял решение о начале довооружения, фактически восстановлении вооруженных сил, однако два года вокруг этой меры шли политические дебаты, и мало что делалось. Эти дебаты продолжились и после начала перевооружения, стартовавшего крайне медленно в 1934 г. В апреле 1938 г. парламентское большинство все-таки пришло к заключению, что будущая роль Британской империи будет сводиться к поддержке своих континентальных союзников на море и в воздухе, и это стало ударом по планам П. Петена и других французских планировщиков, на сухопутные силы Британии они теперь рассчитывать не могли. В этой связи парламент разрешил Военному министерству создать дополнительно только пять армейских дивизий первой линии для защиты как метрополии и колоний, так и континентальных союзников – имелась в виду Франция.
Правда, создаваемые новые дивизии не были гарантированы в случае начала войны получением подкреплений в форме дополнительных воинских частей и вливания резервистов в состав действующих, таковые предусматривались только для Территориальной армии.
По оценке экспертов подкомитета обороны, для войны с Германией и сдерживания Японии Англия должна была потратить к 1 января 1939 г. 239 млн ф. ст., и – еще 178,5 млн ф. ст. к концу 1940 г., что потребовало большого напряжения сил национальной промышленности[82 - McKercher B.J.C. Deterrence and the European Balance of Power: The Field Force and British GrandStrategy, 1934–1938 // The English Historical Review. Feb., 2008. Vol. 123. No. 500. P. 122.]. В мае 1937 г. Н. Чемберлен стал премьер-министром, многие представители британской интеллигенции впоследствии будут связывать это имя с началом Второй мировой войны, точнее, эта война рассматривалась ими как англо-германский конфликт, пока нацисты не напали на СССР. Н. Чемберлен исходил из оценки британских экспертов возможностей германской промышленности подготовить рейх к войне не ранее 1942 г. В период первых шагов своего премьерства Н. Чемберлен записал в дневнике, что поддержание хороших отношений с Германией и Италией в сочетании с политикой вооружения «поможет нам пройти успешно через опасный период, если только Форин офис не подведет»[83 - McKercher B.J.C. Deterrence and the European Balance of Power: The Field Force and British GrandStrategy, 1934–1938 // The English Historical Review. Feb., 2008. Vol. 123. No. 500. P. 122.]. Из этой стратегической идеи Н. Чемберлена следует, что он не верил, что Британская империя будет готова к войне ранее 1942 г., и это в лучшем случае. Германия, как он верил, из-за своей неготовности к войне будет колебаться, склоняясь к дипломатическим путям решения спорных вопросов. В частности, Н. Чемберлен отказал французам в участии в создании на Средиземном море системы сдерживания вероятной агрессии Б. Муссолини, сославшись на то, что английская дипломатия договорится с итальянским диктатором[84 - Philpott W., Alexander M.S. The French and the British Field Force: Moral Support or Material Contribution? // The Journal of Military History. Jul., 2007. Vol. 71, No. 3, p. 759.].
В общем, Н. Чемберлена можно понять – кабинет Болдуина до него мало сделал для подготовки Британии к войне, много времени ушло на межведомственные и парламентские дебаты, только в феврале 1936 г. появилось что-то похожее на стратегию военной политики, вооруженные силы империи получали финансирование худшее, чем в конце правления королевы Виктории. Правда, и Н. Чемберлен решил придержать рост военных расходов, опасаясь экономического кризиса[85 - McKercher B.J.C. Deterrence and the European Balance of Power: The Field Force and British GrandStrategy, 1934–1938 // The English Historical Review. Feb., 2008. Vol. 123. No. 500. P. 128.]. В феврале 1938 г. Н. Чемберлен пришел к выводу, что надо отказаться от развития «полевых сил» и сконцентрировать внимание на ВВС и ВМС, как на инструментах сдерживания трех тоталитарных режимов[86 - Ibidem.] (его мнение гармонировало с позицией парламентского большинства).
Н. Чемберлен понадеялся на гарантии Бельгии, данные Гитлером в октябре 1937 г., отсюда, как решили в Лондоне, потребность в обороне Нижних стран отпадала, и надо было сконцентрировать внимание на развитии структур наземной обороны метрополии, то есть – на гарнизонах, что делало мобильность британской армии практически ниже уровня конца Первой мировой войны. Реализации стратегии флота двух океанов, когда британские ВМС должны были быть в состоянии воевать одновременно с Германией и Японией, толкала вверх затраты на оборону; по оценке, сделанной уже при Н. Чемберлене, довооружение Британии должно было обойтись бюджету в 1,650 млн ф. ст. к концу 1941 г.[87 - McKercher B.J.C. Deterrence and the European Balance of Power: The Field Force and British GrandStrategy, 1934–1938 // The English Historical Review. Feb., 2008. Vol. 123. No. 500. P. 128.] Н. Чемберлен принял позицию «ни пенни больше». До марта 1939 г. проект развертывания БЭС в Европе был отложен в долгий ящик, воинские подразделения «полевых сил» распущены.
Однако подумаем, насколько Н. Чемберлен был не прав. Кабинет Балдуина, его предшественника, определил БЭС как группировку из 16 дивизий. Как показал опыт боев на Западном фронте в 1918 г., такого количества дивизий было однозначно недостаточно для таких задач, какие были возложены на БЭС. Таким образом, выполнить свою цель – защитить Бельгию – эти силы не могли, но привести британские войска к разгрому на континенте – вполне. Британия в любом случае в конце 1930-х гг. не была готова к войне, с БЭС или без них, но морская и воздушная оборона метрополии была необходима, чтобы английская промышленность могла работать и вооружать войска. Возврат после марта 1939 г. Британии к стратегии активного участия сухопутных сил в борьбе на континенте привел к катастрофе, которая могла бы стать еще большей, если бы не мужество английских и французских солдат в трагические дни мая – июня 1940 г., о чем ниже.
Одной из важнейших заслуг Ниала Чемберлена была переориентация военного производства с морских вооружений на истребительную авиацию, которая финансировалась в основном за счет сокращения строительства боевых кораблей. Это спасет Британию от поражения в 1940 г., а также обеспечит ей прикрытие средиземноморских позиций. Если кабинет Балдуина оставил RAF в основном с истребителями-бипланами, то к уходу Н. Чемберлена британские ВВС имели на вооружении преимущественно «спитфайеры» и «харрикейны»[88 - Holland J. The Battle of Britain. UK: Corgi books, 2010. P. 160.]. Однако это крупное достижение в военной политике Н. Чемберлена оказалось в тени последующих достижений его оппонента У. Черчилля.
Н. Чемберлен правильно понимал, что решение вопроса борьбы с Осью лежит не столько в военной области, сколько в экономической политике – надо было заставить лейбористов пойти на сотрудничество с правительством, но перед этим контролируемые ими профсоюзы должны были пойти на компромисс с бизнесом. Только при таких условиях Британия могла пойти на резкое наращивание выпуска военной техники. Просто увеличение бюджетных расходов вело только к дестабилизации финансов Британской империи. Экономическая политика должна была стать комплексной, и эту задачу придется уже в основном решать кабинету У. Черчилля.
Если кабинет Болдуина рассуждал в ходе военного планирования, оперируя в основном категориями Первой мировой войны, то при Н. Чемберлене акцент был сделан на большой стратегии, направленной на лишение Германии стратегического сырья. Было понятно, что победить в окопах, имея против вермахта 16 дивизий, Британия не сможет даже в союзе с Францией, Генштаб которой сконцентрировал внимание на обороне линии Мажино. В июле 1937 г. в Англии был создан комитет «Экономического давления на Германию», который составил к середине следующего года программу борьбы с нацистским режимом экономическими методами, подобный комитет был создан в мае 1933 г. под названием комитета «Экономического давления», однако его роль оставалась второстепенной в выработке стратегии войны с Германией. Главным выводом подготовленного летом 1938 г. комитетом доклада было то, что достаточно лишить Германию поставок железной руды из Швеции, чтобы вызвать коллапс ее военной экономики[89 - Salmon P. British Plans for Economic Warfare against Germany 1937–1939: The Problem of SwedishIron Ore // Journal of Contemporary History. Jan., 1981. Vol. 16. No. 1. The Second World War: Part 1. Р. 57.]. Однако дальше планов специальных закупок шведской руды дело не пошло, практически до «Зимней войны» у западных союзников не было планов вторжения в Скандинавию с целью овладения шведскими рудниками.
После Мюнхена Н. Чемберлен был убежден, что «буря» улеглась. Но Гитлер вскоре оккупировал всю Чехословакию, создав на ее территории два подобия суверенных государств – протекторат Богемии и Моравии и Словакию. Это был удар по престижу Англии и самого Н. Чемберлена. Но в марте 1939 г., когда нацисты оккупировали Прагу, на повестке дня стоял вопрос: что делать? Ответ на этот вопрос зависел от того, куда Гитлер, вероятнее всего, мог повернуть свои танки.
У нацистов были два пути развития экспансии – Юго-Восточная Европа, откуда они потребляли большую часть своего импорта бокситов и нефти, либо Польша, где было больше политических, нежели экономических, интересов. Все это происходило на фоне развернувшейся в английских газетах кампании против Гитлера, который, по мнению английских журналистов, нарушил свой же принцип «объединения немецкой нации» в пользу элементарного распространения своей тирании. Сам Гитлер никогда и не ставил на первое место в своей политике концепцию объединения всех немцев в одном государстве. Он легко отказался от претензий на итальянский Тироль. Однако англичане в дни Мюнхена были убеждены, что Гитлер искренне руководствуется именно концепцией немецкого единства.
Оккупация Чехословакии вызвала резонанс на другом берегу Атлантики. Вскоре после мартовских событий в Праге посол США в Лондоне Джозеф Кеннеди дал понять, что Белый дом разочарован политикой Н. Чемберлена и Британия вполне может утратить свое влияние в обеих Америках. В Канаде, одном из главных доминионов Англии, вторжение нацистов в Чехословакию вызвало возмущение, канадцы пожертвовали многим в годы Первой мировой войны, и получалось, Н. Чемберлен отдавал без боя то, что было достигнуто в окопах Пашендаля.
В конце марта 1939 г. Дж. Кеннеди прямо намекнул англичанам, что если политика умиротворения Гитлера будет продолжаться, то это станет причиной охлаждения отношений между США и Британией. Это заявление американского посла немедленно подействовало на лорда Галифакса, который заявил 27 марта 1939 г., что если британское правительство не предпримет ничего против усиления режима Гитлера, то это лишит Англию поддержки и симпатии со стороны США. В то же время британская разведка била тревогу, указывая на концентрацию немецких войск у восточных границ рейха, но, как думали британские разведчики, Гитлер планировал совместно с Венгрией агрессию против Румынии. Но из Берлина военный атташе Марк-Фарлайн сообщал в Лондон, что вермахт накапливает запасы у границ с Польшей. Предположительной датой возможного вторжения в Польшу Ми-6 указывала 1 апреля 1939 г. Немцы, как предполагали британские спецслужбы, планировали захват Данцига одновременно ударом из города лояльных Гитлеру местных нацистов и поддерживающим наступлением вермахта из Померании.
В конце марта 1939 г. поляки готовы были пойти на переговоры по вопросу «Коридора», но при малейшем применении немецкой стороной силы они собирались сражаться. Главной зоной боевых действий определялся, таким образом, польский коридор, или бывшая Западная Пруссия. Правда, у британцев оставались сомнения, кто первый станет объектом новой агрессии Гитлера – Польша или Румыния.
Многое в вопросе гарантий Польше зависело от позиции Франции, но в марте 1939 г. выяснилось, что у французов мало сил даже для обороны своих границ, к тому же премьер-министр Даладье имел против себя достаточно сильную партию примиренцев. Французский Генштаб требовал сначала 10, а потом 15 британских дивизий для защиты Фландрии в случае новой войны. Ни о какой защите Францией «нижних стран» (Бельгия, Нидерланды и Люксембург) речи не шло. Но в таком случае Гитлер мог свободно получить базы поблизости от Лондона, что, по мнению ряда военных планировщиков тогда, означало смерть Британской империи. И в этой ситуации союзник на Востоке в лице Польши был очень нужен как Британии, так и Франции.
Французский Генштаб рассчитывал, что поляки будут изматывать немцев 4 месяца, пока те не растратят основных своих ресурсов. Только после этого станут возможны активные действия французских войск в Западной Европе. Французы ошибочно высоко оценили потенциал польской армии. Однако и воевать только силами двух армий – французской и английской – против Германии было, по мнению британских генералов, верным шагом к поражению.
У англичан был, правда, и другой вариант – договориться со Сталиным. Но Чемберлен и Галифакс были достаточно консервативными для такого шага политиками, кроме того, не было гарантий, что Кремль пойдет на военный союз со своими бывшими врагами по Гражданской войне, когда польское правительство было готово на такой шаг в любой момент. Кроме того, Финляндия и Венгрия дали понять, что союз Британии с СССР будет ими воспринят крайне отрицательно, что, надо понимать, могло подтолкнуть их к союзу с Гитлером, подобная же реакция могла последовать со стороны Италии и Японии. Летом 1939 г. Лондон все-таки предпримет переговоры со Сталиным об альянсе.
Однако Британский кабинет больше в мартовские дни 1939 г. волновала Румыния, нежели Польша. Выход Гитлера на Балканы беспокоил тогда английских консерваторов более всего. Но оказать военную помощь Балканским странам из-за их удаленности от Западной Европы Британия не могла, оставалось одно – создать альянс с Польшей, чтобы оттянуть германские силы от Юго-Восточной Европы.
Существовала и другая существенная проблема: полковник Бек – министр иностранных дел Польши. В период Абиссинского кризиса (итало-эфиопская война) Бек занял проитальянскую позицию. В 1934 г. Польша заключила пакт о ненападении с Германией. Вопреки своему обещанию западным союзникам, что Польша не будет вмешиваться в чехословацкие дела, польские войска все-таки, по настоянию Бека, заняли Тишинскую область. Лорду Галифаксу из различных источников приходили сообщения, что Бек готов пойти на союз с Гитлером[90 - Strang B.G. Once More unto the Breach: Britain’s Guarantee to Poland, March 1939 // Journal of Contemporary History. Vol. 31. 1996. Oct. No. 4. Р. 740.].
24 марта 1939 г. Польша через своего посла предложила Галифаксу военный альянс с Британией. Наивно полагая, что польская армия мощнее советской, Галифакс выступил перед кабинетом министров за англо-польский альянс.
Британские министры видели только одно – необходимость создания против Германии Восточного фронта, чтобы иметь возможность подготовить оборону на Западе. Правда, британские военные были иного мнения. Еще 18 марта 1939 г. начальник Генерального штаба дал оценку возможному англо-польскому либо англо-румынскому альянсу как искре, которая разожжет пламя новой большой войны. Проблема Данцига в этой связи не рассматривалась британскими военными как возможный повод для серьезного вооруженного столкновения.
Польская армия, по оценке британского Генштаба, не была способна оказать должное сопротивление вермахту. Кроме того, британские генералы утверждали, что программа перевооружения еще далека от завершения, и не время в 1939 г. вступать в конфликт с Германией. Но Галифакса было невозможно переубедить, он утверждал, что даже в случае поражения Польши немецкая армия будет ослаблена, что в сочетании с морской блокадой позволит западным союзникам выиграть войну.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: