Ночное Кафе

Полночь в библиотеке

Ночное Кафе

Эспрессо со вкусом полыни

Иногда ты стираешь не ошибку,

а последний мост к тому, кто ты есть на самом деле.

Свет октябрьского утра лился через жалюзи, рисуя полосы на столе Артёма. Папки, кружка с надписью «Лучший менеджер» и одинокий кактус – вот и весь декор. Тридцать четыре года, а лицо уже уставшее – с тёмными кругами под глазами и лёгкой щетиной. Он сидел в своём кресле, крутя в пальцах пластиковую ложечку.

Кофе в кружке остыл, оставив на поверхности маслянистую плёнку. Он сделал глоток, и горечь разлилась по языку, напомнив о том утре. Артём поморщился.

Перерыв.

Пятнадцать минут тишины, когда можно не улыбаться коллегам, не подписывать отчёты, не притворяться, что всё в порядке.

В голове крутились осколки прошлой боли. Лиза. Её голос, резкий, не терпящий возражений: «Ты никогда не слушаешь, Артём. Никогда. Тебе ни до чего нет дела!».

Её чемодан, который она собирала молча, пока он стоял в дверях, не зная, что сказать. Её новая жизнь – с каким-то Андреем, чьё имя Артём узнал из соцсетей, куда заходил по ночам, проклиная себя за слабость. Он перебирал её претензии: ты вечно на работе, ты не замечаешь меня, ты забыл нашу годовщину. А потом свои. Кажется, он говорил ей, что она слишком требовательна. Что не ценит, все что он для неё делает. И что уходит, даже не пытаясь что-то сохранить.

«Я не могу дышать рядом с тобой», – сказала она на прощанье. И в тот момент голос её был убийственно спокоен. Артём тогда молчал. Молчал, потому что знал: если откроет рот, вырвется либо крик, либо перечисление её промахов – «А помнишь, как ты назвала мою мать истеричкой?». Но эти карты Лиза могла отбить, ведь и он не был агнцем.

В глубине души он знал – виноваты оба. Он забывал её дни рождения, пропускал ужины, отвечал «да-да», не вникая, напившись флиртовал с её подругой. Но эго, как ядовитый шёпот, твердило: она предала. Она ушла. Она с ним.

– Артём, ты в порядке? – мягкий женский голос вырвал его из мысли.

Настя, младший менеджер, стояла у кофемашины, держа свою кружку с ромашками. Её каштановые волосы были собраны в небрежный хвостик, а в глазах мелькало нечто вроде заботы. Она была симпатичной, с лёгкими веснушками и улыбкой, которая могла бы согреть, если бы Артём только на неё смотрел.

Но он не смотрел.

Его взгляд скользнул по ней, как по пустому экрану.

– Нормально, – буркнул он, отводя глаза к окну.

Там, за стеклом, город шумел: машины, люди, жизнь, которая шла без него.

– Ты сегодня какой-то… – Настя замялась, подбирая слово, – далёкий. Если что, я могу выслушать. Или принести тебе круассан? В буфете свежие.

Она думает, что пара булок сможет залепить дыру в его груди? Наивная.

– Не надо, – отрезал Артём, резче, чем хотел. Он заметил, как её улыбка дрогнула, но не исправился. Настя кивнула, сжала кружку и отошла к своему столу, оставив за собой лёгкий запах ванильного парфюма.

Артём стиснул ложечку так, что пластик хрустнул. Ему было плевать. Настя, круассаны, офис – всё это фон. В центре его мира – Лиза, её смех, который теперь принадлежал другому, и боль, что нестерпимо жгла грудь. Он хотел вернуть её. Она словно бы вырвала из него кусок и вот теперь без неё он чувствует себя никем. Пустым. Униженным.

Может ли хоть что-то унять это нестерпимое ноющее чувство?

Только если Лиза вернётся. Да, пожалуй, лишь это могло бы ему помочь. Тогда он бы доказал – себе, ей, всем, – что он не проиграл.

Телефон зазвонил у него в кармане. Лиза? С недавних пор он боится смотреть на экран. Ведь дурацкая надежда каждый раз теплилась при звуке мессенджера или телефона.

Он всё же взглянул и уныло выдохнул. Вместо Лизы на проводе друг Игорь.

– Артюх! Слушай тут такое дело. Мне нужно записать видос про «мудрость веков» для моих лохов, то есть подписчиков горячо любимых. Короче надо в такое умное место со старыми потрепанными книгами. Ну знаешь фотки там поделать всякие, кружочек в телегу записать. Так что я иду в библиотеку, не хочешь со мной? Одному-то стрёмно.

***

Старинная городская библиотека встретила Артёма умиротворяющим запахом книг и воска. Высокие потолки, украшенные лепниной, терялись в полумраке, а полки, заставленные книгами в кожаных переплётах, тянулись к окнам, где витражи с лилиями отбрасывали цветные блики.

В центре зала стоял дубовый стол, заваленный томами, а рядом – Игорь, коуч, блогер и, по его собственным словам, «гуру успеха». Его тёмно-синий костюм блестел, как будто только из химчистки, а улыбка сверкала, как в рекламе зубной пасты. Он снимал видео для соцсетей, позируя с книгой, которую явно не собирался читать.

– Артём, братан, ты как в воду опущенный! – Игорь выключил камеру и хлопнул его по плечу. – Что, опять баба довела?

Артём стиснул зубы. Игорь был его другом со школы, но его вечный понт – яхты, подписчики, девушки – сейчас раздражал особенно сильно. Ведь он и без того чувствовал себя раздавленным.

– Ничего, – пробормотал он, но голос его выдал. Гнев, копившийся месяцами все-таки прорвался. – Лиза ушла. Бросила меня, будто я мусор. Я этого не заслужил, Игорь. Я всё для неё делал, а она… с другим теперь!

Он замолчал, тяжело дыша. Игорь прищурился, и его улыбка стала хищной.

– О, классика. Пассия ушла, а мужику страдать. Но знаешь, брат, это поправимо. – Он подмигнул, словно делился секретом. – Я же не просто так в топе. Гадалки, маги, ритуалы – это работает. Мой бизнес на этом держится. Хочешь вернуть свою Лизу? Есть один чувак, он такие вещи проворачивает, офигеешь просто!

Артём нахмурился. Игорь всегда был шоуменом, но сейчас его слова звучали слишком уверенно на фоне той чуши, что он нес. В библиотеке стало тише, будто даже сами книги стали прислушиваться.

– Ты серьёзно? – Артём пытался усмехнуться. – Магия? Это бред.

В этот момент его глаза поймали красные пятна света, которые отбрасывали на пол витражи. Они были похожи на кровь.

– Бред? – Игорь рассмеялся, но его глаза на мгновение вспыхнули недовольством. – А я не шучу. Этот маг мне клиентов притягивает как магнит. А тебе вернёт жену. Правда, я сам никого не привораживал – за мной и так толпы бегают. Но если кто меня кинет, я её мигом приворожу.

Артём почувствовал, как кровь стучит в висках. Игорь, с его деньгами, машинами и женщинами, стоял перед ним, как живое доказательство: жизнь несправедлива. Артём и сам не бедный, не глупый, но раздавленный разводом, что как будто из-за этого сделался меньше, хуже, пустее. Боль жгла, и мысль о Лизе, вернувшейся к нему, была как глоток воды в пустыне.

– Дай адрес, – сказал он тихо, будто не своим голосом.

Игорь ухмыльнулся и скинул контакт в мессенджер. Артём смотрел на экран, чувствуя, как что-то внутри сжимается.

***

Маг жил в неприметной квартире на окраине, в панельке, где стоял запах сырости жареной картошки.

Дверь открыл мужчина лет пятидесяти, худой, с сединой в волосах и выцветшей рубашкой. Представился Павлом.

Артём проследовал внутрь квартиры.

К удивлению ничего колдовского – ни мантии, ни черепов, не обнаружил. Только старый диван, заваленный газетами, и чайник, свистящий на кухне. В углу висела икона Богородицы, потемневшая от времени, а под ней – свеча, чей огонёк дрожал.

Однако Артём все же приметил, что несмотря на простенький вид, глаза Павла будто бы не подходили его простому лицу: тёмные, с тяжёлой тенью. Они выдавали его непростое нутро. Смотрели так, будто видели сквозь кожу, до костей, до того места, где прячется правда. И эта правда, что виделась, казалось, тяготила и самого этого Павла.

– Чай? – спросил Павел, ставя на стол две кружки.

– Нет, – отрезал Артём, ёрзая на стуле.

Комната давила: обои с цветочками, зеркало в углу, запах воска, смешанный с чем-то горьким похожим на полынь. Внутренний голос кричал: «Беги, это ошибка». Но эго, как цепь, держало его на месте. Лиза. Её улыбка. Её возвращение. Он заслужил это.

Павел сел напротив, сложив руки. Его пальцы, длинные, с потрескавшейся кожей, шевельнулись, будто ловили невидимую нить. Он смотрел на Артёма и тот поймал в его взгляде то ли жалость, то ли презрение.

– Зачем пришёл? – спросил он.

– Жену вернуть, – выпалил Артём. – Она ушла. Я хочу, чтобы она вернулась. Чтобы всё было, как раньше.

Павел вздохнул, и свеча в углу мигнула. Икона, казалось, смотрела на них, и её глаза словно бы стали строже.

Артем сглотнул.

– Отношения, они порой как река, – сказал Павел. – Можно повернуть её вспять, но вода уже не та. Грязная, тяжёлая. Ты уверен, что хочешь пить из такой?

– Мне плевать, – решительно бросил он, глядя Павлу в глаза. – Делай, что надо. Я заплачу. Сколько угодно.

Павел покачал головой, и непонятно откуда взявшаяся тень на стене шевельнулась, будто живая. Он встал, подошёл к шкафу, но замер, положив руку на дверцу. Его пальцы дрожали, и Артём заметил, как икона в углу чуть накренилась, словно кто-то толкнул её.

– Ты стоишь на краю пропасти, – сказал Павел, не оборачиваясь. – Шагнёшь – и тьма обнимет тебя как мать. Но её объятия холодны, и они не отпускают. Я вижу твою боль, она горит в тебе, но всего лишь как свеча. Задуй её сам и всё пройдёт.

– Если бы я мог сам я бы тут не сидел, – раздраженно прорычал Артём.

– Ты мог бы. И можешь. Моё дело предупредить: если ты и дальше будешь раздувать пламя свечи, то превратишь её в беспощадное пламя. Будешь гореть сам. Ты хочешь вернуть жену, но что ты вернёшь? Её тело? Её голос? Или тень, которая будет смотреть на тебя чужими глазами?

Артём почувствовал, как по спине пробежал холод. Комната будто стала теснее, воздух – гуще. Свеча в углу вспыхнула ярче, и её свет отразился в зеркале.

– Хватит пугать, – рявкнул он. – Ты маг или кто? Делай своё дело. Я не мальчик, чтобы слушать сказки.

Павел обернулся, и лицо теперь стало похоже на маску – усталое, но с искрой гнева. Он открыл шкаф, достал жестяную коробку, где лежали свечи, пучки трав и что-то, завёрнутое в чёрную ткань. Его движения были медленными, словно бы он тянул время.

– Сказки? – переспросил он, и его голос стал ниже. – Это не сказки. Это двери, которые ты открываешь, не зная, что за ними. Я был таким, как ты. Хотел вернуть то, что потерял. Хотел доказать, что могу. И теперь я здесь, в этой клетке. Ты думаешь, я хозяин этих сил? Я их слуга. И ты станешь таким же, если шагнёшь дальше.

Артём сглотнул. Внутренний голос кричал так громко, что уши звенели: «Беги, беги, беги». Он видел, как свеча в углу капает воском на пол, и капли складывались в узор, похожий на крест. Икона смотрела на него, и её взгляд был не милосердным, а суровым, как у судьи. Это разозлило его до жути, так сильно, что страх отступил. Неужели он не достоин счастья?!

Лиза… Её лицо всплыло в памяти – её улыбка, её тепло. Он не мог жить с этой пустотой. Он не мог позволить ей быть с другим.

– Я не могу без неё. Она моя. Я заслужил её. Делай, что должен, или я найду другого.

Павел замер, держа коробку. Его глаза потемнели, и на миг Артёму показалось, что за ним стоит кто-то ещё – тень, высокая и призрачная. Он даже моргнул, и тень в ту минуту исчезла. Павел поставил коробку на стол.

– Заслужил? – колдун усмехнулся, но в его смехе не было веселья. – Любовь не заслуживают, её дарят. Ты хочешь не её, а свою гордость. Ты хочешь зеркало, которое скажет, что ты не сломлен. Но зеркала лгут. И те, что я открываю, лгут громче всех. Уходи. Пока дверь ещё открыта.

Артём стукнул кулаком по столу, и кружки звякнули. Его сердце билось так, будто хотело вырваться. Он чувствовал, как комната сжимается, что воздух становится горьким, а икона смотрит ему в затылок. Но боль была сильнее. Лиза была сильнее. Его эго, как кандалы, тянуло его вперёд.

– Я не уйду, – сказал он стальным тоном. – Начинай. Сейчас.

Маг бросил тяжелый взгляд исподлобья. Затем провёл рукой по жестяной коробке, словно прощаясь, и сам без предупреждения достал фотографию из кармана Артёма – снимок Лизы. Он был сделан в парке, где она смеялась, держа мороженое. Артём от удивления рот открыл, но слова не шли. Павел положил снимок на стол, рядом с коробкой.

– Ты сделал выбор, – сказал он. – Но помни: то, что ты хочешь, не будет таким, как ты себе это представляешь.

Он достал книгу – потрёпанную, в кожаном переплёте, с пятнами, похожими на ржавчину. Павел открыл её на пустой странице, где чернила, казалось, двигались, складываясь в нечитаемые слова. Он протянул книгу Артёму. Тот дотронулся, и первым желанием было швырнуть её назад. Он почувствовал, как холод пробежал по кончикам пальцев.

– В полночь, – сказал колдун, глядя в сторону, будто боялся встретиться глазами. – Напиши в ней, чего хочешь. Чтобы Лиза вернулась. Пиши ясно и четко.

Артём кивнул, забирая книгу.

***

Полночь встретила Артёма в его квартире. Было тихо, так тихо, и подозрительно холодно. Он сидел за кухонным столом, с книгой, открытой на пустой странице. Часы тикали, и каждый звук был как удар молота.

Артём взял ручку, но пальцы почему-то дрожали. Приложив усилия, он написал, медленно, выдавливая каждое слово: «Лиза вернётся ко мне. Она будет любить меня. Всегда».

Страница вспыхнула красным, и чернила впитались в бумагу. Свеча погасла, и тьма в комнате стала гуще, шевелясь, как нечто живое. Артёма охватил приступ паники, он закрыл книгу, и побежал к окну, чувствуя, как сердце сжимается.

Свежий воздух не дал облегчения, внутри все переворачивалось. Он сделал это. Да сейчас ему от чего-то противно, но ведь потом всё будет как прежде.

***

Утро пришло с серым светом, что бился через тяжелые шторы. Артём проснулся на диване, всё ещё в одежде, с книгой на груди. Хотя он точно помнил, как закрыл и убрал её.

Звонок в дверь резанул по нервам, и он, спотыкаясь, побрёл открывать. На пороге стояла Лиза. Такая же красивая, как и прежде.

– Привет, – пробормотала она. Впустишь?

Артём провожал её взглядом, пока она разувалась в прихожей. Её волосы были такими же, как раньше, её пальто – тем же, что он подарил на годовщину, голос всё тот же. Это точно его Лиза. Но её глаза… Они были какими-то пустыми, как у восковой куклы. Она смотрела на него, и её губы шевельнулись, произнося слова, которые звучали как заученная молитва:

– Я счастлива с тобой, Артём. Не знаю как могла уйти. Люблю тебя, ты ведь это знаешь?

Он замер, чувствуя, как холод пробирается под кожу. Это была Лиза – и не Лиза одновременно. Её голос был механическим, движения – как у марионетки, чьи нити дёргает невидимая рука. Он шагнул к ней, обнял, но ощутил холод. Тело словно мрамор. Он даже её пульс пощупал, температуру померил – но все в порядке. Значит это он сам себя накручивает? Магу удалось его запугать? Ну уж нет, сейчас он быстро придёт в себя. Он заслужил счастье.

– Ты вернулась, – прошептал он, больше себе, чем ей. – Я знал, что ты вернёшься.

Лиза улыбнулась, но улыбка была чужой, не той что раньше. От того Артёму казалось, что все что происходит не по настоящему.

Лиза прошла в квартиру, села на диван и снова повторила:

– Я счастлива с тобой.

К концу вечера он слышал эту фразу раз двадцать, и она стала вызывать приступы тошноты. Ни о чем другом пообщаться с Лизой не получалось. Ну ладно, может это просто такой эффект от колдовства и скоро она придёт в себя?

Так думал Артём, так себя утешал.

Но время шло, ничего не менялось, дни тянулись, но Артём продолжал подпитывать себя непонятным оптимизмом, убеждал, что скоро она всё будет как прежде. Больше всего ему нравилось хвастаться на работе, в баре, в чатах с друзьями: «Лиза вернулась, я же говорил, она не могла без меня».

Он много улыбался, шутил, и всячески имитировал счастье, хотя прекрасно понимал, что Лиза была рядом, но не с ним.

Все что она делала – не имело жизнь, даже еда которую готовила, и та словно бы была лишена вкуса.

По ночам Артёма мучили кошмары: он видел Лизу, стоящую у зеркала, но вместо отражения – тень с горящими глазами. Он видел Павла, чей смех сливался с шелестом проклятой книги. Каждый раз, когда он просыпался в холодном поту, Лиза, сидела на краю кровати, шептала: «Я счастлива с тобой».

Так прошел месяц, а затем он стал замечать, что она будто бы чахнет. Её кожа бледнела, глаза тускнели, она кашляла. Лиза жаловалась на слабость, но продолжала улыбаться, как заведённая, повторяя слова любви.

Ещё через месяц Артём стал замечать, как она прячет бутылки – сначала вино, потом водку. Однажды он застал её на кухне, пьяную, с пустым взглядом, держащую стакан, как святыню. Она клялась, что бросит, но утром под кроватью звякнула новая бутылка. Лиза, которая раньше пила только по праздникам, теперь тонула в алкоголе, и её слова о любви звучали всё больше как насмешка.

Кошмары Артёма стали ярче. Он видел, как тени сгущаются вокруг Лизы, как её лицо растворяется в зеркале. Теперь даже самые крепкие шоры начали спадать с его глаз: из глубин души доносился пока еще тихий голос. Это не Лиза. Это оболочка, которую он вызвал, украв её душу.

Но эго всё ещё шептало: «Ты прав. Ты победил, вы теперь вместе она тебя любит. А насчет выпивки – да бросит, не переживай».

Он цеплялся за эту ложь, пока не стало слишком поздно. К Лизе все чаще приходилось вызывать врачей, которые каждый раз поражались огромным дозам спиртного.

"Еще месяц в таком режиме и можете с ней прощаться".

От отчаяния Артём решился на крайность: он выследил бывшего Лизы – Андрея. Подкараулил его в кафе, где тот пил кофе, листая телефон. Андрей был высоким, с усталыми глазами и лёгкой сединой в волосах. Артём сел напротив, чувствуя, как слова застревают в горле.

– Лиза много пьет. Думаю потому что тебя любит. Верни её, – выпалил он. – Думаю ты можешь её спасти.

Андрей поднял взгляд, и будто гниль перед собой увидел. Его глаза были полны презрения. Он отложил телефон и наклонился ближе.

– Спасти? – произнёс он тихо. – Ты украл её, уговорил вернуться к тебе. Взял, как игрушку, а теперь, когда она сломалась, и ты потерял интерес, хочешь вернуть продавцу? Ты омерзителен.

Андрей встал и ушёл, оставив Артёма одного А его. Слова еще долго крутились в голове, вызывая ярость.

Он пытался оправдаться – этот Андрей слабак, ничего не понимает, даже не стал бороться за свою женщину.

Но правда, как нарыв, лопалась внутри, не давая лжи замаскироваться под доблесть.

Артём смотрел в зеркало и ненавидел того, кто смотрел в ответ. Новая Лиза, вечно пьяная, кашляющая, с пустыми глазами, была его виной. Его грехом.

Он больше не может выносить ни её новую, ни себя настоящего.

Артём решил вернуться к магу. Хотя тот и предупреждал – что дороги назад нет.

Павел сидел за столом раскладывая пасьянс.

– Отмотай назад, – Артём упал на колени. – Я ошибся. Не хочу этого. Спаси её, пожалуйста, я умоляю тебя!

Павел посмотрел на него, и его глаза были почти такими же пустыми, как у Лизы.

– Я на всё готов! Забери меня, мою жизнь, моё счастье – только верни её! Пусть она будет свободна, пусть уйдёт, пусть будет счастлива с кем захочет!

Павел замер, но его лицо смягчилось, и тени в комнате, которые едва заметно шевелились, отступили. Он встал, подошёл к шкафу и достал ту же книгу, но теперь она выглядела тяжелее, будто впитала грехи мира.

– Люди редко готовы платить за свои ошибки собой, – сказал он тихо. – Но если ты готов… Даже тьма не может противостоять такому. Есть цена, Артём. Высокая. Ты продашь всё – квартиру, машину, всё, что имеешь. Пожертвуешь приютам, больницам. И дашь обет: никогда не заводить семью. Счастье отца, мужа – не для тебя. Нарушишь – проклятье вернётся, втрое сильнее.