Волшебство в декабре

Полина Зумас

Волшебство в декабре

Ночной гость

Мирно посапывая после праведных трудов, я бессовестно дрыхла в кресле-качалке перед камином. На коленях лежала очередная фэнтезийная книжка. Укутавшись по самые ноздри в теплый пушистый плед, я вытянула усталые ноги к очагу камина. Я уже целый год живу отдельно от мамы, так как считаю себя вполне взрослой и самостоятельной личностью. Ну и что, что люблю сказки, они просто скрашивают мой досуг.

Пламя с лёгким потрескиванием пожирало дрова. За окном, разукрашенным кружевным узором, напевала свою студёную песню вьюга. Причудливые тени от огня свечей, треск поленьев и заунывное завывание ветра уносили мой утомлённый мозг в страну сновидений.

От оглушительного стука я чуть было не свалилась с кресла. Стряхивая остатки дрёмы, прислушалась. Не было никакого шума, только в окно кто-то тихо скрёбся. Сквозь заиндевевшее стекло видно было лишь мокрый нос. Вздохнув, встала и пошла открывать дверь.

На пороге сидел настоящий снежный кот.

– Ну заходи, бедняга.

Откуда только взялся?

Иди отогревайся,

Погрею молока.

Чудо потопало к камину, оставляя за собой дорожку снежных следов.

– Хм, глядишь ты, понял.

Ну, ну, потом посмотрим.

Каким быть может милым,

Такой вот Ёшкин кот?!

– Ты, наверное, голоден? – прошептала я, поглаживая его мягкую шерсть.

Принесла миску с молоком и уселась рядом. Кот поел, умылся и улёгся, положив мне на ноги свою голову. Я погладила, и он благодарно замурчал, словно трактор.

Снег растаял и явил моему взору котейку чёрного окраса. На шее у него был белый галстук, убегающий под брюшко. Кончики шерсти серебрились, а ещё у него были крылья цвета воронова крыла. Что? Крылья? У кота? Странно, но я приняла это как само собой разумеющееся.

Я взяла его на руки и присела в кресло.

– Ну что, давай знакомиться,

Котяра чернокрылая.

Меня зовут Настёна,

А ты мой Ёшкин кот.

Кот согласно мурлыкнул и кивнул головой. Он поднял на меня свои медовые глаза, и я увидела в них не просто кошачий разум, а что-то гораздо большее, древнее и мудрое. Казалось, он понимает каждое мое слово, каждый мой жест. Его мурчание стало тише, но не менее выразительным, словно он отвечал мне на своем, кошачьем языке, который я вдруг начала понимать сердцем.

Вьюга за окном продолжала свою песню, но теперь она звучала не так заунывно. В ней слышались нотки волшебства, предвкушения чего-то нового и невероятного. Огонь в камине горел ярче, отбрасывая причудливые тени на стены.

Я закрыла глаза, вдыхая запах дыма и кошачьей шерсти. Моя жизнь, такая обычная и размеренная, вдруг наполнилась новым смыслом, новыми красками. И всё благодаря этому удивительному существу, которое сидело у меня на коленях, мурлыча свою волшебную песню.

– Знаешь, Ёшкин кот, – сказала я, прижимая его к себе, – мне кажется, ты принёс с собой нечто большее, чем просто снег и холод. Ты принёс сказку. Мою собственную сказку, которая вдруг ожила прямо здесь, в моей маленькой квартирке.

Он снова замурчал, и в этом мурчании я услышала согласие. Казалось, он ждал этого момента, когда я, наконец, перестану удивляться и просто приму его таким, какой он есть. И я приняла. Приняла с распростёртыми объятиями, как самого дорогого гостя, как давно потерянного друга.

Я провела рукой по его крыльям. Они были удивительно лёгкими и прочными, перья переливались в свете камина, словно сотканные из самой ночи. Кот прижался ко мне сильнее, и я почувствовала, как от его тела исходит нежное тепло, совсем не похожее на обычное кошачье. Это было тепло, которое проникало в самую душу, согревая ее и прогоняя остатки зимней стужи. Заглянув в его медовые глаза, я унеслась в царство Морфея, в котором Ёшка волшебно улыбался. Или мне это всё снится?

Карта

Пробуждение было, скажем так, неожиданное. Ну, когда ты один в доме, явно не ждёшь, что на тебя с утра упадёт что-то или кто-то тяжёленький. Ну не может кот столько весить!

Продрав заспанные глаза, я чуть не заорала. Прямо на меня смотрела драконья морда с медовыми глазами и вертикальным зрачком.

– А-а-а ...

– Ой, ну вот не надо! Давай поднимайся, дуй за мной в кухню, там твой любимый кофе с корицей и больше ничего. Как-то в твоём холодильнике скучно. Даже поживиться нечем.

И этот наглый дракон, спрыгнув с колен, первым отправился в святая святых, мою кухню!

– Это как, нечем? Там была колбаса, сыр и целая курица!

– Вот-вот была! Ну что там эта курица одному бедному, несчастному, голодному дракоту? Да и сыра только на один зуб.

– Что? Ты всё сожрал? Э-э-э, дра… кому?

Я замерла на пороге кухни, в ступоре.

– Да иди ты садись, – взяв за руку, зверь потянул меня к столу.

– На, держи! Последний от сердца отрываю. Жуй, потом всё объясню.

– Но откуда ты знаешь про мой кофе с корицей? – спросила я, пытаясь унять дрожь в голосе.

– А ты думаешь, я просто так на тебя упал? – дракон обернулся, держа в лапе мою любимую кружку. – Я видел твои сны, Настёна. Видел, как ты мечтаешь о тёплом пледе, о потрескивающем камине и о чашке ароматного кофе. И, конечно, о том, чтобы кто-то позаботился о тебе, когда ты так сладко спишь.

Он поставил кружку на стол, и я с удивлением обнаружила, что она уже наполнена дымящимся кофе. Аромат корицы окутал кухню, и я невольно улыбнулась.

– Значит, ты... мой сон? – прошептала я, чувствуя, как реальность начинает смешиваться с фантазией.

– Я – твоё желание, – ответил дракон, его медовые глаза сверкнули. – Желание чего-то волшебного, чего-то, что может сделать декабрьские вечера ещё более чудесными. И, кажется, я неплохо справляюсь.

Он подмигнул мне, и я почувствовала, как напряжение последних минут уходит. Может быть, это и правда чудо. Чудо, которое пришло ко мне в виде снежного кота, а теперь предстало в облике говорящего дракона. И, честно говоря, мне это нравилось. Очень нравилось.

Я присела за стол, в руки мне пихнули кружку и бутерброд. Молча, чисто на автомате начала есть. Кажется, мысли и то потерялись, где-то в мечтах.

Хлебнула кофе, обожглась.

– Ай, – тряхнула головой.

– Ну что, пришла в себя? Готова выслушать?

– Ага, кажется да.

– Так, начнём с начала. Я дракот, зовут меня Ёшка, сама вчера назвала.

– Но...

– Да, я был котом, но с крыльями! Ничего не смутило в этом? У меня две ипостаси, кот и дракон. Вчера, после изнуряющего пути, я не смог полностью обернуться. Ночью подпитался от эфира, да и позавтракал, чем твой холодильник послал, восстановив силы, обернулся. И раз ты меня сегодня видишь, значит я наконец попал по адресу!

– Ясненько, а куда и зачем ты путь держишь?

– Понимаешь, мы, дракоты, днём – обычные коты, а по ночам, оборачиваясь драконами, творим магию или чудеса. Но что-то случилось в мире, многие котята не могут обернуться. Значит, их человеки не будут защищены во сне. Нам с тобой предстоит совершить увлекательное путешествие, найти и исправить неполадки эфира.

– Со мной? – я чуть не подавилась бутербродом.

– Ага.

– И по что такая честь?

Дракот закатил глаза и хлопнул себя по лбу лапой.

– И что ж с вами порой так трудно! Объясняю на пальцах: я к тебе пришёл, и ты меня впустила! Ты меня видишь? Видишь! Значит, и магию сможешь увидеть!

– А…

– А если бы не впустила, было бы всё по-другому! Уразумела?

– Уразумела.

– Замечательно!

И тут он оттяпал приличный кусок бутерброда, пока я осмысливала сказанное.

– Эй, это моё, ты и так всё съел!

Ёшка, умильно сощурил мордашку и облизнулся.

– Вкусно...

– А как же мы её, магию, найдем? – я попыталась вернуть разговор в конструктивное русло, пока мой завтрак не исчез окончательно.

Дракот, словно очнувшись от гастрономического транса, снова стал серьезным.

– А вот тут начинается самое интересное. Нам нужна карта. Не простая, а та, что покажет нам пути эфира, места его истончения и разрывов.

– Карта? И где мы ее возьмем? В интернете? – я скептически подняла бровь.

Ёшка фыркнул, выпустив из ноздрей крошечные струйки дыма.

– В интернете? Ты серьезно? Это не карта дорог, человечка. Это карта, которую можно только почувствовать. Она проявляется для тех, кто готов ее увидеть. И, кажется, ты одна из таких.

– Я? Но я же… обычная.

– Обычная? – дракот снова закатил глаза. – Обычные люди не видят дракотов, не кормят их колбасой и не пьют с ними кофе. Ты не обычная, ты – проводник. И карта уже у меня есть, тебе только надо активировать её!

– И как же?

– Ну ты, как будто сказок не читала. Давай руку. Так, капелька крови.

– Ай, Ёшка, осторожней, - я отдёрнула руку, так как этот чешуйчатый выдвинул не хилый такой коготь.

– Не сцы, я тихохонько! Вот готово, теперь погладь меня по крыльям!

Я с опаской провела по вороным перьям пальцем, они оказались мягкими, капелька крови впиталась в них. Дракот расправил крылья вверх, и между ними проявилась карта. Она, казалось, была соткана из самой магии и переливалась как северное сияние. По периметру шла непонятная пульсация.

– Видишь, карта вроде бы вся равномерно светится, а края мигают. Значит, где-то нарушен эфир, но не ясно, где.

На радужной карте был изображён наш городок. Все дома стояли чёрными силуэтами, а мой источал серебристый свет. Дороги и тропинки вились зелёным пунктиром. Я посмотрела на мерцающие узоры, потом на дракота. Моя жизнь, кажется, только что совершила крутой вираж. От скучных будней до спасения мира с говорящим драконом и живой картой. Ну что ж, по крайней мере, будет нескучно.

– И с чего мы начнем? – спросила я, чувствуя, как внутри меня просыпается странное, но приятное волнение.

Ёшка довольно улыбнулся, обнажив ряд острых зубов.

– Начнем с того, что ты доешь свой бутерброд, а я допью твой кофе. А потом… потом мы отправимся туда, куда указывает карта. Вон, смотри, от твоего дома проявляется красная полоса и ведёт к, э-э-э, ага, Большому Уху. Значит, нам к нему! Ух послушает эфир и даст нам подсказку! Давай собираться!

Тихий шепот

Вчера мы весь вечер собирались. Дракот, прищурив глаза, внимательно следил, чтобы я взяла всё необходимое. Даже за валенками с ушанкой и снегоходами заставил сбегать в магазин. Зачем мне валенки, у меня замечательные сапоги есть? Ну и, конечно, продукты подкупила. Ещё и лыжи с балкона прихватил.

С утра позавтракали и перед выходом решили глянуть на карту.

– Ой, смотри-ка, Ёшка!

Что мигает там, вверху?

Ага, видимо, мой разум свыкся с мыслью быть избранным, раз опять стихи начали пробиваться наружу.

– Ну-ка, ну-ка! Да это здесь, на чердаке! Сейчас в кота перекинусь, а то мало ли что, и сходим, посмотрим!

Быстро взбежав по лестнице, мы оказались на чердаке. Чего тут только не было: старый ковёр, мои детские игрушки, обветшавшая мебель. Около чердачного окна стоял колченогий стол. На нём, среди бумаг, в лучах солнечного света, еле пробивавшегося сквозь пылевую завесу, поблёскивал какой-то предмет.

Подхожу ближе, прочихавшись и утерев слёзы, вижу — это ёлочная игрушка в виде саней. А вместо коня запряжена в них была мышка-норушка в красном пончо с бахромой. Сани были деревянные, белые с позолотой. Спинка высокая, резная, искусный художник расписал её снежинками, похожими на хрусталь, до того была изящна работа. На облучке стоял расписной, под хохлому, сундучок. Сдув с них пыль, я зашлась от кашля и чиха.

– Будь здорова! – услышала я тонкий тихий голосок. И это был не кот. Оглянувшись по сторонам, никого не увидела.

– Что такое? Что за писк?

Иль в ушах уже пищит? – я недоуменно уставилась на ржавшего кота. Тот валялся на спине, дрыгал лапами и хвостом, пытался тыкать в сторону стола.

– Ну чего ржёшь?

– Са-са-сани, – наконец выговорил он. Обернулась к столу, а там гарцует Мышь, вся такая грациозная и величественная.

– Простите, это вы со мной разговаривали?

– Я. Вы же пока чихали, хлопнули два раза. Вот теперь могу говорить!

«Всё чудесатее да чудесатее!» – подумала я.

Осмотрев чердак ещё раз, мы втроём пришли к единому мнению, что карта привела нас за санями. Взяв игрушку со стола, пошли вниз. Дома, упаковав сани, посадила мышь во внутренний нагрудный карман и уже собирались выходить, как вдруг вспомнила, что забыла спросить, зачем нам игрушка.

– Мышка-норушка,

Забыла спросить:

Зачем нам игрушка?

И как тебя звать?

– Фи, какая я мышка? Я Мышь Норман! А как вы собираетесь передвигаться? Вот мы и есть ваш транспорт!

– Ик, я Ёшка, – икнул дракот.

– А я Настя. Транспорт? Но как?

– Всё просто, говоришь и делаешь: «Три притопа, два прихлопа, Норман, сани подавай!» – и вуаля, всё готово. Но только здесь нельзя, вот за городом, пожалуйста! Запомнила?

– Ага, кажется. Три прито…

– Стой, молчи, ну я ж сказал — не здесь!

Я замерла как вкопанная, с открытым ртом. Дракот, кажется, тоже понял, что чуть не произошло. Мышь Норман тем временем с важным видом поправил своё красное пончо и, кажется, даже слегка улыбнулся.

– Ну вот, теперь точно запомнила, – прошептала я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. – А то мало ли что.

Дракот, оправившись от шока, почесал за ухом.

– Значит так, – сказал он, обращаясь к Мыши Норман. – Ты, значит, транспорт. А мы, значит, пассажиры. А куда едем-то?

Мышь Норман снова улыбнулся, на этот раз более открыто.

– Куда скажете, туда и поедем. Но только не здесь, как я уже говорил. За городом.

– А ну, да, извини! Ну раз у нас есть транспорт, лыжи, снегоход и валенки оставляем!

– Не, не, не, валенки возьми, – промурлыкал дракот.

– Зачем?

– Занадом! Сказал бери, значит бери!

– Ладно, ладно, не рычи, беру!

Ещё раз проверив вещи и добавив зерна для Нормана, решили выходить всё-таки ближе к ночи. Меньше глаз, меньше вопросов, куда это я с котом? Пока суть да дело, начала готовить ужин.

В дверь постучали.

– Кто стучится в дверь ко мне?

Посмотрев в глазок, никого не увидела. Пошла обратно в кухню, а там прямо со сковородки тырит сосиски Доби!

– Так, а ты откуда здесь взялся?

– Да я вас проводить пришёл, да Нафаню навестить, как-никак один на хозяйстве остаётся. Или ты не знала о нём? Ну, это я вовремя заскочил, ты хоть молока с печеньем домовому оставь!

– Ну ничего себе, у меня и домовой, оказывается, есть! Хорошо, оставлю. А ты надолго?

– Не, у меня хозяин жуть! Сейчас обратно отправлюсь! Вы осторожнее там в пути!

Сказал и исчез, словно и не было его.

Поужинав, я поставила угощение для Нафани, и мы пошли отдохнуть перед дорогой.

Поздний вечер окутал дом тишиной, лишь лунный свет пробивался сквозь оконное стекло, рисуя причудливые узоры на полу. Ёшка с Норманом улеглись в ногах и тихо посапывали. Я же, наоборот, никак не могла уснуть. Мысли роились в голове, словно мотыльки, привлеченные светом лампы. Домовой, Нафаня... Кто бы мог подумать?!

Я встала, подошла к окну и выглянула наружу. Темнота казалась тягучей и тревожной. Лишь где-то вдалеке мерцали редкие огоньки, словно искорки. Вспомнилось, как я всегда боялась темноты, как искала утешения в сказках о добрых волшебниках и защитниках. А теперь вот, оказывается, у меня есть свой собственный домовой, который, судя по всему, тоже не прочь позаботиться о своем жилище.

Легкий шорох заставил меня обернуться. Нафаня, словно тень, бесшумно скользнул из угла кухни; его глаза светились в полумраке, как два изумруда. Он подошел к блюдцу с молоком и печеньем, которое я оставила, и принялся осторожно лакомиться. Я наблюдала за ним, чувствуя странное умиротворение. Этот маленький, невидимый хранитель дома, казалось, развеял мои тревоги. «Спасибо, Нафаня!», – прошептала я, и домовой, словно услышав меня, поднял голову и кивнул. В его глазах мелькнула искорка, похожая на благодарность.

Вернувшись в постель, я положила свои ладошки под подушку, как делала в детстве. Ёшка, почувствовав мое беспокойство, поднял голову и лизнул меня в щёку. Я погладила его. «Все будет хорошо, мой хороший», – прошептала я. – «Мы справимся».

Лунный свет продолжал освещать комнату, а я, наконец, почувствовала, как веки тяжелеют. Вечер обещал быть долгим и, возможно, непростым. Но теперь я чувствовала себя немного увереннее. Со мной были верные спутники. Главное – быть осторожными и не терять бдительности.

Искусство волшебства

Часов в десять вечера, решив всё-таки не рисковать, я вызвала такси «Катюша» до причала. Там до маяка, куда нас вела карта к Большому Уху, было рукой подать. Ёшка расположился в кошачьей переноске, а Норман досыпал в кармане куртки. Пока ехали, я рассматривала в окно вечерний город.

Темные силуэты домов уже начали украшать гирляндами. То тут, то там в окнах виднелись ёлки. На подоконниках у многих расположились снеговики. Город ждал праздника, он хотел чуда и старался всеми силами превратиться в сказочное королевство.

Выехав за пределы городской ограды, за стеклом мелькали деревья, укутанные в белоснежные платки инея. Ближе к причалу пейзаж сменился каменистой грядой, закованной в лёд. На отвороте к маяку таксист помог мне выйти и достал багаж.