Расследование ведёт экзорцист. Мельница

Полина Ремизова

Расследование ведёт экзорцист. Мельница

Название: Расследование ведёт экзорцист. Мельница

Автор(-ы): Полина Ремизова

Ссылка: https://author.today/work/677346

Глава 1

МЕЛЬНИЦА

Продолжение истории о Майкле и Нейтане

I

До Крик-Холлоу они добирались на третий день.

Майкл шёл первым и на каждом перекрёстке делал одно и то же: снимал с плеча тяжёлый рюкзак, доставал сложенную вчетверо карту, находил пальцем населённый пункт и хмурился так, будто деревня лично его подводила.

— Ты уже в четвёртый раз хмуришься на одну и ту же карту, — сказал Нейтан. Он шёл чуть позади и левее — со стороны солнца, из тех мест, где свет ещё не доставал. — Карта не изменится. Она терпеливая.

— Я не хмурюсь. Я думаю.

— Ты думаешь молча, а хмуришься ты громко. Я слышу.

Майкл фыркнул, сложил карту и двинулся дальше. Дорога стелилась между полями, стёртыми до серой щетины: лето уже отработало своё, и только у обочин ещё желтели последние стойкие одуванчики — единственные, кто не понял, что сезон кончился.

— Расскажи про мельницу ещё раз, — попросил Нейтан. — Я отстал, когда ты читал. Я смотрел на козу.

— На козу.

— Коза смотрела на меня. Меня так давно никто не смотрел — я обязался ответить вежливостью.

— Коза на тебя не смотрела. Коза жевала.

— Тогда она слушала.

Майкл вздохнул — тем особенным вздохом, который вырабатывается у человека, вынужденного полгода разговаривать с призраком, у которого в запасе вечность и ноль стыда.

— Мельница. — Он стал говорить по-учёному, нараспев, как читают вслух чужой дневник. — Посёлок Крик-Холлоу на востоке штата, у реки Харлоу. Мельница водяная, построена при старом хозяине, работала до восемьдесят девятого года. Мельника звали Эбнер Хоул. Три года назад он умер прямо в мукомольне — нашли его у жерновов, он стоял, а не лежал. С тех пор мельница закрыта. И с тех пор, по словам местных, по ночам она работает. Жернова крутятся. Без зерна.

— Круты.

— Это ещё не всё. — Майкл понизил голос, хотя вокруг были только поля и одна очень заинтригованная ворона. — В прошлый четверг туда на спор полез четырнадцатилетний мальчишка. Томми Хейл. Полез вечером — вышел утром. Целый. Ни царапины. Только одно: он не говорит. Вообще. Врачи из окружного города Вестон — пальцами развели. Глотать может, смеётся, плачет. А слов — нет. Как будто у него лексикон изъяли, изъяли и документы тоже забрали.

— Лексикон, — повторил Нейтан с наслаждением. — Ты весь день это носил, да?

— Замолчи, ты козу слушал.

— Слушал. Хорошая коза. Ей бы в дневник писать.

II

Крик-Холлоу открылся им за поворотом — низко, по-осеннему: три ряда домов вдоль берега, покосившиеся изгороди, и над всем этим — чёрный силуэт мельницы на пригорке у воды. Крылья её давно сняли, но вчерашняя плоть здания стояла крепко: двухэтажный бревенчатый корпус, окованный по углам железом, с глухими чёрными проёмами окон. Ограда вокруг. Таблички нет — не было нужды: каждый в деревне знал, чья это мельница и почему к ней подходят днём и по делам.

На улице, у колодца, сидел на перевёрнутом ведре мужчина в кепке и с таким лицом, будто ждал, что жизнь рано или поздно извинится. Майкл подошёл, попросил воды — тот дал ковш, оглядел плащ, воротничок сутаны, рюкзак за спиной.

— Церковный? — спросил он с надеждой, на которую уже не рассчитывал.

— Священник-экзорцист, — сказал Майкл. — Разбираюсь с необычными происшествиями. Мне доложили про вашу мельницу.

Мужчина — его звали Дэнни, как выяснилось через минуту, а лет ему было столько, что называть Дэнни уже было наглостью, — скособочился, посмотрел через плечо на мельницу, потом на Майкла. Потом снова на мельницу. Так смотрят на дом, о котором говорить не хочется, а не говорить — ещё больше не хочется.

— Я тебе расскажу, — сказал он, понизив голос до селёдочного шёпота. — Только ты потом не говори, что я рассказывал. А то крайние всегда мы.

Он рассказывал сбивчиво, с паузами на глоток, и в его пересказе мельница Эбнера Хоула ожила в самом неудобном смысле.

— Стояла — работала. Эбнер Хоул сорок лет на ней, голубчик. Мастер был каких поискать: жернова сам правил, зубья подгонял. Мука у него была — на торт, а не на хлеб. И вот три года назад... — Дэнни сделал глоток, будто запивал нехорошую мысль. — Народ говорит: умственный сдвиг. Я говорю: не сдвиг. Эбнер Хоул стал к мельнице ходить по ночам. Ходит, слушает. Мы спрашиваем: Эбнер Хоул, что ты там слушаешь, ночью-то? Он говорит...

Дэнни замолчал. Глотнул.

— Он говорил: она просит.

— Мельница просит? — переспросил Майкл.

— Молоть, — сказал Дэнни и посмотрел Майклу прямо в глаза. — Мельница просит молоть. А зерна у него всё меньше было, у нас тут неурожай пошёл, и он стал... В общем, он стал не только зерно молоть. И потом — он умер. В муке нашла его Мэй, у него дочь была, так он стоял у жерновов, руки на камне, а сам... — Дэнни изобразил рукой нечто, отчего ковш у него дрогнул. — А с тех пор — ночами крутится. Мы слышим. Жернова ходят, тяжело, с оханьем. Зерна-то нет. А мука есть. Я сам видел — я заходил... — он понизил голос ещё сильнее, до костного. — Я заходил раз. Утром. В лотке под желобом — мука. Свежая. Тёплая.

— Тёплая, — повторил Майкл.

— Тёплая, — кивнул Дэнни с той интонацией, с которой человеку повторяют слово, которым не хотят владеть.

— А мальчик?

— Томми? — Дэнни сплюнул в сторону и провёл пальцем по табличке на вороте, не разжимая губ. — Томми вернулся. Мы сперва обрадовались. А потом я его окликнул: Томми! И он смотрит. Смотрит, смотрит. И я вижу — он не понимает. Что за Томми. Что за я. Что за имя-то. Он теперь так: всё понимает, а имя — ни своё, ни чужое, не сказать. Показывает на маму — молчит. Показывает на себя — молчит. Врачи говорят — психика. А я говорю — психика у нас с вами, доктора, а у мальчика... — Дэнни обернулся на мельницу и договорил одними губами: — у мальчика имя смолото.

Майкл не улыбнулся. Нейтан, стоявший за его плечом, тоже не улыбнулся — и это было самое нехорошее: обычно он улыбался всегда, на любую ерунду, у него было выработано, как у комара аппетит.

— Мальчик где? — спросил Майкл. — Показать сможете?

Дэнни посмотрел на солнце. Солнце уже лежало на крышах, низкое, выжженное.

— Сейчас покажу. Только ты с фонарём ходи. С распятием. С молитвой. И с чем там у вас ещё ходят.

— У меня всё это есть, — сказал Майкл.

— А у тебя нет, — сказал Дэнни, глядя мимо Майкла, на то место, где стоял Нейтан, — хотя он не мог знать, что там кто-то стоит, и от этого фраза стала только хуже. — Иди. Я к мельнице близко не хожу. Я ещё хочу имя вспоминать своё.

III

Томми Хейл сидел на крыльце своего дома и складывал из поленьев фигурку.