скачать книгу бесплатно
И первой из таковых стала ловушка под название «рукотворная мель». Точнее мели, поскольку их было немало. Свен Вилобородый, понимая, что вполне может возникнуть необходимость отступить, приготовил для преследователей неприятные подарочки. Взял, да и притопил в доселе проходимых местах старые, готовые вот-вот развалиться корабли, от коих все равно не было никакой пользы. Вестимо, заблаговременно отметив особыми знаками опасные места, чтобы никто из своих в эти ловушки не попался.
Сработало. Несколько драккаров Свейна на всем ходу врезались в притопленные корабли. А врезавшись, быстро выбраться было уже невозможно.
Результат оказался весьма печальным. Мало того, что у Свейна стало меньше драккаров, так и остальные были вынуждены снизить скорость до очень малой, опасаясь попасть в такие же западни. А малый ход – это просто подарок для вражеских стрелков как на кораблях, так и по берегам Роскильде-фиорда.
Тут бы Свейну подобрать команды с потерпевших бедствие драккаров и смываться, поняв, что продолжение такого боя влечет за собой еще большие неприятности. Но нет, один из победителей при Хьерунгаваге, что называется, закусил удила. Нельзя сказать, что Свейн впал в состояние берсерка или в нечто схожее. А вот поселившаяся в его голове мысль, что лишь продолжением нажима на данов можно вырвать победу… Это присутствовало.
Равно как был и встречный удар датских кораблей, которые, развернувшись – воспользовавшись выигрышем по времени из-за вынужденного замедления драккаров противника – атаковали те суда Свейна, что показались наименее опасными. Причем прослеживалось стремление прижать драккары норвежцев поближе к берегу с вполне понятными целями. Ведь стрелки на берегу, они никуда не делись, а зажигательные стрелы – штука неприятная, особенно выпускаемые с завидной частотой и в огромном количестве.
Лишь поняв, что положение становится совсем печальным, Свейн отдал приказ отступать. Только сделать это смогли далеко не все.
Стоит ли удивляться, что созвавший командиров на совет Эйрик Петля был… мягко выражаясь, в бешенстве? Вряд ли. Удивительным скорее уж было то, что его гнев не вырвался наружу в более широком кругу, чем он сам и остальные трое предводителей союзников.
Выслушивая о себе «много нового и интересного», Свейн понимал, что поддержки ему сейчас не будет ни от кого. Торкель, ярл йомсвикингов, смотрел на одного из тех, кто победил его буйное братство при Хьерунгаваге, с некоторым… любопытством и легким злорадством. И наследник Хакона Могучего понимал, почему именно. Йомсвикинг никогда бы не сунулся в возможную ловушку, не позволил бы ставить под удар своих людей, зная, что от их верности зависит очень многое. А будет ли нерушимой верность тому, кто допускает такие вот глупые ошибки? Особенно если он у Хакона Могучего не единственный сын, а другие только и ждут того, чтобы отодвинуть его в сторону.
Об Эйрике и говорить не стоило, тот кипел и пыхал огнем не хуже дракона из-за нарушенного приказа. А вот Эрленд… Сводный брат вроде бы не так явно как остальные двое выражал свое недовольство, но вместе с тем было в его взгляде что-то такое, очень нехорошее… Так смотрят уже матерые волки на вожака в стае, понимая, что пока он сильнее, но подмечая любую слабость и… оценивая, когда же наконец можно будет попробовать занять его место.
Свейн поежился от воображаемого ощущения холодной стали под лопаткой. Он хорошо знал своего брата. Равно как и то, что тот ненавидит его, хотя и успешно скрывает ненависть ото всех, включая их отца. Сейчас же… Сейчас он сам дал брату в руки еще одну немалой силы руну. Еще одну, которая, несомненно, займет важное место в сплетаемой тем паутине-руновязи, цель которой очевидна.
– И что теперь делать станем, ярлы? – закончив излагать свое нелицеприятное мнение о Свейне, спросил Петля. – Даны заперты в Роскильде-фиорде, что хорошо, но мало. Конунг Хальфдан желает уничтожения большей части кораблей данов, да и Хакон Могучий, как я полагаю, желает схожего. Так?
– Верно, Эйрик, – изобразил вполне себе пристойную улыбку Эрленд, не давая ответить брату, пользуясь тем, что Свейн уже, так сказать, проявил «ум и сообразительность». – Но атаковать «в лоб» я не хочу. К чему это приведет – мы уже видели. Большие потери. Мы сможем уничтожить корабли данов, но сколько потеряем сами? А драккары будут важны, если в войну вступят германцы. Нет, не так я молвил, неверными словами. Обязательно вступят в войну, если узнают, что наш союз потерял силу на море.
Эйрик кивнул, признавая правдивость сказанного, после чего пристально взглянул на ярла Торкеля, предлагая тому высказаться. Высокий не стал тянуть, заявив:
– Мы их надежно заперли, прорываться они не осмелятся. Вот и пусть сидят, а мы тем временем начнем разорять окрестности. У нас преимущество, мы владеем морем. Медленно, конечно, зато надежно. А потом Хакон Могучий тоже без дела не сидит. Сначала Лунд и другие города по ту сторону, затем и сюда придет, на берега Зеландии, уже ослабленной нашими стараниями.
– Умные слова, достойные ярла Йомсборга, – уважительно произнес Петля. – И мы воспользуемся сказанным – полностью либо частью.
– Частью? Почему? А, понял тебя, Эйрик, ты что-то свое готовишь. Расскажи нам.
– Конечно, Торкель, для этого мы и собрались. Вы все здесь опытные кормчие, а значит, внимательно следите за минувшими битвами на воде. И должны помнить ту, которая не столь давно случилась при устье Дуная. Ту часть битвы, в которой конунг Хальфдан ночной порой пустил малые суда на боевые корабли ромеев, предварительно загрузив их тем, что очень хорошо горит.
Все трое ярлов вразнобой подтвердили, что очень хорошо помнят. А Торкель Высокий и вовсе сказал, что раз есть захваченные корабли данов, то он вполне понимает замысел союзника.
– Тем лучше. Тогда ждем ночи и попробуем их корабли на прочность против пожирающего все и всех огня. Только вот, – ненадолго прервавшись, Эйрик продолжал: – Роскильде-фиорд – это нам не устье Дуная. Незаметно подобраться будет очень сложно. Из полутора десятков захваченных нами датских кораблей до цели дойдут немногие. И немногие из находящихся там воинов сумеют остаться в живых. Не хочу никого приневоливать, потому пойдут лишь охотники.
Эйрик Петля понимал, что сейчас без жертв не обойтись. Воины пойдут не на верную смерть – это да, но опасность очень велика. Желающие, конечно же, найдутся, тут сомневаться не приходилось, но лучше бы среди них было поболее союзников и поменьше его собственных вояк. Не зря же конунг-побратим настойчиво напоминал ему, что варягов следует поберечь. В том числе и потому, что война с печенегами и стычки с ромеями близ Дуная и так собрали кровавый урожай. А впереди еще и эта война, которая обещала быть более тяжелой, изматывающей.
Вот потому он как-нибудь сумеет объяснить своим, что их жизни нужнее в другом месте.
А Валгалла… она уж точно подождет. Тем более кровавых и славных битв в ближайшее время будет предостаточно.
Глава 1
Май (травень), 990 год, Киев
Растревоженный муравейник. Именно это определение раньше всего приходило в голову, стоило прогуляться по улицам Киева, внимательно наблюдая за происходящим. Ничего удивительного, учитывая то, что именно сюда постепенно стягивались войска с востока, севера и юга Руси. Лишь те, которые с запада, шли в Искоростень, чтобы зря не бить ноги и копыта.
Понимающим людям было понятно, что готовится нечто весьма серьезное. Не обычный набег, а удар по мощному противнику, которого с наскоку не взять. Тому свидетельство и то, что часть драккаров, причем из самых мощных и новых, во главе с «Нагльфаром» Эйрика Петли уже отправились в неведомом направлении. Распространялись ложные слухи о том, что цель англы, франки, да и про данов тоже упоминали, чтобы не выделять их нарочитым молчанием. В общем, классическая «перегрузка информацией» во всей своей сомнительной красе.
Плюс посланные отряды в сторону Тавриды и к берегу Днепра, к границе отбитых у печенегов земель. Не для боевых действий, а за ради усиления войск в частично готовых пограничных городках-крепостях. Особенно со стороны Тавриды, ведь именно там находились столь значимые города-порты Херсонес и Корчев. Не будет там немалого числа воинов – Владимир Тмутараканский, ныне муж ромейской базилиссы Анны, может и рискнуть, отдав приказ попробовать прихватить то, что плохо лежит. Не с бухты-барахты, конечно, а лишь узнав о том, что Русь втянулась в серьезную войну. Уж в его искренней ненависти ко мне сомневаться не стоит!
Только истинные причины – это одно, а маскировка – совсем другое. Ведь отправка туда части войск вполне могла сойти за подготовку вторжения на ромейские или печенежские земли. Тоже плюсики в копилку ложных следов.
Зато мало кому было ведомо, что к хазарскому кагану и печенежским ханам оставшихся не вырезанными племен были отправлены послы. У них, послов, была очень важная миссия – донести до давних врагов Руси некоторые прописные истины. Ничего особо сложного – лишь то, что если в ближайшие год-другой хоть один мало-мальски крупный хазарский или печенежский отряд начнет резвиться в пределах росских земель, то последует жесткая и жестокая ответная реакция.
В случае хазар – поход на Итиль, в самое сердце дряхлого каганата. Вырви сердце или даже повреди его – ветхая конструкция непременно обрушится, погребая под собой всех ее обитателей. Каган со своими родичами и приближенными весьма искушены в политике, поэтому поймут. Да нет, они уже это поняли, вернув Белую Вежу и дав большой выкуп золотом за пролитую кровь. Так что им просто стоит напомнить, не более того. Да и безопасность посла с сопровождением практически гарантирована.
Другое дело печенеги. Степные дикари во всем своем уродстве и убожестве. Слово для них – пустой звук. Неприкосновенность послов… также весьма сомнительна. Зато есть то, что они весьма почитают. И это страх. Тот самый, который им наконец-то удалось вдолбить под почти сплошную черепную кость печенежских ханов. Впервые за все время они ощутили, что с ними воюют не так, как они привыкли. Теперь никакой обороны, только ответные действия с предельной жестокостью. Напали? Готовьтесь, варяги придут и вырежут всех, кто держал в руках оружие, а женщин и детей угонят в неведомые края. И на месте кочевий появятся их каменные крепости, а по широкой реке начнут плавать страшные, изрыгающие всесжигающее пламя корабли.
Именно страх и был тем инструментом, который предстояло использовать послу к печенегам. Испытанный недавно и еще не успевший притупиться ужас должен был стать порукой тому, что степняки не перейдут Днепр и не попытаются урвать кусок добычи.
Однако степняк живет по большей части набегами. И никакой страх не в силах отвратить его от этого занятия. Это было ведомо всем умным людям. Поэтому им предлагалось… изменить направление. Имелся север, где пройдя через земли мордвы и буртасов, у которых брать особо нечего, помимо них самих, можно было пощипать волжских булгар. Богатые края. По ту сторону Дона лежал Хазарский каганат. Тоже хорошая добыча, к тому же уже ослабленная. Нет желания сориться с хазарами или те, по своей привычке, откупились? Так через их земли можно добраться и до Тмутараканского княжества. Кстати, привлекательность именно последнего варианта послу и было поручено подчеркнуть особо. Вдруг да выгорит! Тогда Владимиру, тать его, Святославовичу, хорошую пригоршню угольков за пазуху бросим. Пусть попрыгает, скотина этакая!
В общем и целом, предпринимаемые меры для того, чтобы обезопасить Русь с восточного порубежья, можно было признать вполне удовлетворительными. Про болгар и говорить не стоило. С ними отношения были вполне приличные, а торговля даже усиливалась. Особенно учитывая тот факт, что торговый поток через уже болгарские Тессалоники обещал порадовать Олега Камня до слез умиления. Благо товары для продажи имелись, причем такие, каких в других местах не найти. Ведь со Священной Римской империей торговля скоро прекратится. Во время войны какая торговля…
Были еще венгры, но их король, продувная бестия Геза Арпад, тот еще затейник. Его стоит опасаться лишь тому, в чьей слабости он будет абсолютно уверен. О, вот тогда он навалится всеми силами, стремясь откусить наиболее жирный и вкусный кусок, после чего некоторое время будет со всем старанием его переваривать. Он уже такое проделывал, дело-то привычное.
Вот, собственно, и все соседи. Ну, помимо тех, с которыми начнется война. Венеды уже роют землю рогами и копытами, ожидая того дня, когда на голубиных крыльях прилетит сигнал в виде единственного слова: «Можно!» А вот куда именно «можно» – это зависит исключительно от реакции Священной Римской империи на творящееся в Дании. А твориться уже должно, уж Эйрика-то я хорошо знаю!
Эх, выбраться бы из Киева поскорее, а то дни, проходящие в ожидании вестей, откровенно напрягают. И не то что мне нечем заняться, скорее наоборот. Просто нервы, они не железные, а уж учитывая ощущаемую мной ответственность за надвигающуюся войну… Только если не спровоцировать ее сейчас, она все равно начнется, но уже на куда менее выгодных для нас условиях. Да и удержать союзников-венедов не в моих силах.
Хочется, да колется! Ведь стронь я хотя бы часть собранных войск в сторону польских рубежей, как все сразу станет ясно, как день. А именно этой ясности мне и требуется избегать. До того момента, как уязвленный в самые болезненные места Свен Вилобородый, король датский, громко запищит, призывая на помощь всех, кто готов эту самую помощь оказать. И вот тогда…
Священная Римская империя соблаговолит помочь? Тогда удар венедов, наемников из прусских племен и наших войск будет направлен по оккупированному Польшей Поморью-Померании. Удар с трех сторон: венедской, прусской. Причем именно с последней будут бить и наши войска, а также со стороны моря. Ведь наш флот далеко не весь ушел с Эйриком или символизирует силу Руси на Днепре, близ Хольмгарда и в черноморских водах.
Не соблаговолит его императорское величество – точнее, правящие вместо него мать и бабка – нам же спокойнее. Будем, радостно похрустывая, совместно с норвежцами и венедами грызть вкусные куски Дании. Даже самые воинственные вожди Венедского Союза удовлетворятся громкими победами и доставшимися им кусками Дании. На то относительно короткое время, которое потребуется нам, чтобы освоить полученное и подготовиться к новому удару, на сей раз безвариантно по Священной Римской империи.
А пока остается ждать. Но не праздно, смотря в потолок и проводя дни в интимных забавах с Роксаной Змейкой, а перемежая отдых с многочисленными делами как правителя, так и человека, продвигающего вперед прогресс в некоторых его областях. А их, областей, порядочно!
* * *
Ожидание закончилось внезапно. Совсем внезапно и в самый неподходящий момент. Проще говоря, когда в двери, ведущие в мои личные комнаты, замолотили от всей души – это могло означать только одно, а именно срочные вести, с коими следовало ознакомиться безотлагательно. Иначе бы не стали стучать в дверь, на которой красовалась надпись рунами и кириллицей, запрещающая беспокоить без крайне важной причины.
Почти всегда этой надписи более чем хватало. Но уж если в дверь с такой надписью – коей мы старались не злоупотреблять – все же ломились, это могло значить только одно. Те самые дела или известия, с приходом которых меня можно было хоть будить, хоть с дамы снимать. Собственно, как раз последнее и произошло. Сдернули аккурат со злобно шипящей от подобного развития событий Роксаны, заставив набросить халат на голое тело и потащиться через пару комнат к двери.
– Ну? – одно слово было переполнено ядовитостью и угрозой показать вторженцу, где зимуют не то что раки, а целые хтонические чудовища. – И кто тут конунгу мешает отдохнуть душой и…
– Вести. Срочные. Хорошие… – От души улыбающийся Гуннар Бешеный – это явление крайне редкое, но о многом говорящее. – Я пройду?
– Мы пройдем…
– Вместе. И можем даже присоединиться.
– Без Гуннара.
– Он нам…
– Не нравится…
– Как мужчина.
– Скучный.
– Вот!
Сестрички тоже тут? Ну и ну! Раз уж вместе с Гуннаром появились Софья с Еленой, демонстрируя тем самым полное единство Тайной Стражи и жриц Лады, – это и впрямь нечто из ряда вон выходящее. Что же до девичьих шпилек в адрес Бешеного, так он к этому давно привычный. Сестрички вообще остры на язык и никогда не стесняются демонстрировать это.
А тема для подколок… Бешеного просто не соблазнило их предложение провести вместе ночь-другую. Вот они и отыгрываются по мере сил, но не серьезно, а вот такими вот высказываниями. Порой мне даже хочется посоветовать Бешеному поиметь каждую из сестричек, да по нескольку раз, да от души. Но тот, как я понимаю, уже привык к такой атмосфере, она его даже малость развлекает.
– Подождите здесь. Скоро мы с Роксаной к вам присоединимся, – посмотрев на Софью, которая явно хотела еще что-то этакое сказать, я добавил: – И нет, вы, красотки, к нам точно не «присоединитесь». Хотя… можете поговорить лично со Змейкой.
– Не-а! – помотала головой Софья.
– Не хотим, – подтвердила Елена.
– Она дикая, начнет еще…
– Ножами бросаться.
– Рукояткой вперед.
– Больно!
Хм, а похоже, что Змейка уже в них чем-то прицельно кидалась. Неудивительно, эти две болгарки почти любого до белого каления довести могут. Впрочем, не о том речь. Вернувшись в спальню, я обнаружил уже заканчивавшую одеваться Роксану, которая очень так нехорошо посматривала в сторону, где находились наши нежданные гости.
– Вести важные. Срочные, но хорошие, – сразу же пояснил я, сбрасывая халат и одевая более подходящие для приема пусть и своих, но все же гостей вещи. – Потому пока и не спросил, что именно.
– Зато эти две… – в последний момент Рокси удержалась от какого-то явно уничижительного эпитета. – И так по всем постелям пробежались, теперь на нашу заглядываются! И даже мое присутствие этих… жриц не смущает.
– Сестричек смутить, как по мне, в этих делах уже ничего не способно. Особенности восприятия мира у жриц Лады…. крайне непривычные для многих. У высоко стоящих на храмовой лестнице жриц так и вовсе за грань разумного заходит. Так что я предпочитаю принимать их такими, какие они есть. Да и вообще, они забавные. Поэтому не надо кидаться в их круглые попки и прочие выделяющиеся места чем-то чувствительным для хрупких девичьих тел.
– Это они-то хрупкие? – все еще изображая возмущение, фыркнула Роксана, но уже скорее нарочито, чем на самом деле. – Сказала бы я тебе… Оделся? Тогда пойдем, я страсть как хочу узнать, чем нас хотят обрадовать.
И я хочу, хотя и могу строить определенные догадки. Однако они сейчас ни к чему, ведь и так скажут, ничего не скрывая.
Ну да, как только мы со Змейкой вышли в комнату, которую я для себя называл приемной… Не успели даже присесть, как Гуннар с ходу озадачил нас приятной новостью:
– Было сражение в водах близ Роскильде-фиорда и в нем самом. Наш Эйрик победил. От кораблей Свена Вилобордого немного что осталось.
– Подробностей хочу! – радостно оскалился я, плюхаясь в кресло. – И побольше, и со всех сторон, как военных, так и иных, не менее значимых.
К моему искреннему сожалению, относительно политических последствий данной победы пришлось обломаться в полный рост. Этих новостей пока просто не было. Оно и понятно, ведь только-только само известие о победе до нас дошло. Зато чисто военных, тех и впрямь хватало.
Петля все сделал правильно. Соединился со всеми союзниками, выслав разведчиков. Обнаружил место сбора вражеского флота, после чего, не затягивая, заставил данов вступить в сражение. При первой стычке те потеряли – немалой частью от метательных машин на наших драккарах – около трех десятков судов, после чего отступили под защиту крепости Роскильде и географических особенностей Роскильде-фиорда. А затем, под покровом ночи, Эйрик использовал брандеры. Много брандеров, полтора десятка.
Были свои сложности, касающиеся того, чтобы хотя бы часть оных смогла добраться до вражеских кораблей. Однако, все оказалось решаемо. Несколько ложных атак в сумерки, под этим прикрытием разведывание верного пути, минуя мели естественные и искусственные. А темнота… она всегда помогает.
Десяток брандеров были перехвачены «дежурными» кораблями данов, в результате чего все они – и брандеры, и датские суда – исчезли в огненных вихрях. Ну а остальные все же добрались до места назначения, подпалив большую часть флота Свена Вилобородого. И уже потом, в качестве завершающего аккорда, в Роскильде-фиорд медленно и осторожно вошли нормальные драккары, а не брандеры. Добивать то, что осталось от датского флота. Заодно и потчевали глиняными ядрами с «греческим огнем» внутри и ливнем стрел и арбалетных болтов любое подозрительное место на берегу. Большей частью просто так, но порой и вполне себе результативно. Потери были, спору нет, но в сравнении с вражескими они… не впечатляли. Особенно если учитывать, что немалая их часть из-за откровенной глупости Свейна, сына и наследника Хакона Могучего, дуриком сунувшегося в грамотно организованные норвежцами ловушки.
Итог? Лишившийся собранного у Роскильде флота датский король. Невозможность послать морем подкрепления по ту сторону, к Лунду и иным крепостям. Господство на море союзного русско-норвежско-йомсборгского флота, дающее возможность шаг за шагом лишать Данию всех островных территорий.
Выслушивая развернутое повествование Гуннара о действительно значимой и с далеко идущими последствиями победе нашего флота, я аж закрыл глаза и мечтательно заулыбался. Вот что значит соединить заблаговременное планирование и инициативу на местах. Эйрик просто умница, вряд ли бы кто иной на его месте справился лучше! И другие, как я понимаю, себя хорошо показали. Ну, за исключением излишне ретивого Свейна, ну да он не моя проблема. Пусть с ним Хакон разбирается, его же сынуля.
– Теперь нет смысла что-то скрывать, брат, – констатировал очевидное Бешеный. – Норвегия, при поддержке нашей и Йомсборга, воюет с Данией. Если ты хочешь, то можешь «обрадовать» этой вестью послов.
– Они и так узнают, – отозвалась сидящая на подлокотнике моего кресла и жизнерадостно болтающая ногами в воздухе Роксана. – Да и о чем с ними говорить-то!
– Ну, красавица моя, тут ты не совсем права. Есть Генрих Клернийский, с которым поговорить небесполезным может оказаться.
– Тогда сразу, чтобы как снег на голову на него это обрушить!
Добрая Змейка! Хотя она права. В таких делах затягивать не стоит, лучше сразу зайти с козыря, чтобы потом понаблюдать за реакцией посла. Да и чем раньше он отправит послание своим повелителям… точнее повелительницам, тем нам лучше. Генрих, он человек и неглупый и… вменяемый. Да к тому же не из числа «ястребов» по отношению к Руси. Хотя бы по той причине, что успел распробовать получаемые от торговли с нами выгоды. О нет, никаких взяток, прямых или косвенных. Ну разве что самым краем, самым-самым, едва заметно даже для наблюдательных персон. Ведь заранее продемонстрировать Генриху Клернийскому тот или иной товар из числа особенных, после чего намекнуть, когда и сколько его появится. Нормальная беседа с послом. А уж то, что он делает из разговора определенные выводы и совмещает выгоды для империи с пользой для себя родимого. Так это уж чисто его дела, я тут как бы и ни при чем.
– Что с войском, Хальфдан?
– С ним все хорошо…
– Да я не о том! Пора выводить его из Киева к рубежам, но только чтобы не было очевидно, что оно на Польшу нацелено.
– А пруссы на что? Пусть войско из Киева поближе к их рубежам сдвинется, а то и прямо на их земли. Договоренность с их племенными вождями есть, золота часть они уже получили. С прусских земель хоть по Польше бить, хоть на драккары садиться, чтобы к венедам отправиться, а оттуда датские земли своим присутствием удивлять.
– Можно еще блазнить поляков и самого Мешко Пяста тем, что мы за плату хотим пройти через его земли, – промурлыкала Софья, приняв такую позу, что ее немаленький бюст вот-вот был готов вырваться из глубокого выреза платья. Да, сестра?
– Да, сестра… Он не поверит, конечно, но мы от того не в убытке. Пусть думает.
– Думы – это хорошо…
– Когда они в печаль врагов ввергают.
– Да.
Мозгоклюйщицы! И ведь по делу говорят. Чем больше тумана, тем нам лучше. Пусть все вокруг дергаются и нервничают. Партия специально просчитана таким образом, что у нас заготовлены реакции на любой ход соперника. «Туман войны» появится лишь впоследствии, от него, к сожалению, никуда не деться.
А дальше… Разговор аккуратно свернули, потому как новости доложены, услышаны, даже решение о необходимости перемещения войска из Киева на земли пруссов принято. Это не говоря о менее значимом вроде желательности побеседовать с послом Священной Римской империи.
В общем, все трое гостей удалились, хотя сестричек-лисичек пришлось буквально выпроваживать, а те лишь кокетливо глазками стреляли. Ну а у нас с Роксаной наконец появилась возможность закончить то, от чего нежданные гости так нагло оторвали.
* * *
Разговоры с послами – дело, уже давно обратившееся привычной частью бытия, но вот менее сложным от этого оно не стало. Ведь разговоры разговорам рознь. Одно дело – обсуждения каких-то торговых договоров с одним послом. Совсем иное – официальное уведомление, что Русь отныне находится в состоянии войны с не самой незначительной страной. Такое принято говорить всем и сразу, да не абы где, а в престольном – он же тронный – зале. Помпезность, торжественность, присутствие приближенных, жрецов, военачальников… и тех самых послов.
А их, послов, на Руси было не так уж и мало. Особенно после того как я, привычный к наличию постоянных посольств по реалиям своего мира, намекнул об этом желании. Желания подобного рода, озвученные правителями, имеющими солидный вес, принято принимать во внимание. Вот и приняли…
Раньше в Киеве на постоянной основе терлись представители Византии, Священной Римской империи, да еще, пожалуй, Хазарского каганата. Ну тогда, во времена Владимира. Сейчас же ситуация сильно изменилась. Болгария, Венгрия, Польша, Норвегия, Дания, Швеция, Булгария… Откровенные союзники вроде представителей Венедского Союза, полувассального Йомсборга и диковатых пруссов. С последними, правда, было сложно по той причине, что четких лидеров среди племен не наблюдалось. Но как-то выкрутились, послав сразу нескольких своих представителей. Просто так, чтобы символизировать. Даже такая экзотика для Руси этого времени, как послы от Шотландии, Англии и Франции с Бургундией, появились. И это явно не предел, нутром чую. Особенно учитывая тот факт, что торговые потоки, ведущие от нас во все эти страны, становились все более выгодными для всех сторон.
Товары-то серьезные, такие мало где найдешь, не говоря уже о соотношении цена – качество. Бумага, печатные книги, высокого качества зеркала. Ну и привычный товар, но от того не становящийся менее ценным. Какой именно «привычный» товар? Да вроде мехов, моржовой и мамонтовой кости, добываемых на Севере в качестве дани и просто добычи от диких племен. Сюда же стоило отнести клинки харалужной ковки, броню, изделия златокузнецов опять же.