Питер Бретт.

Трон черепов



скачать книгу бесплатно

Кадживах моргнула. Сколько лет с ней не осмеливались так разговаривать? Она была святой матерью, а не какой-нибудь простой даль’тинг.

Но, несмотря на все вольности, ей дозволенные, и влияние, которым она обладала, у Кадживах не было подлинной власти. Она даже не дама’тинг и уж тем паче – не Дамаджах. Ее богатство и прислуга были пособием от трона, которое Инэвера могла легко свести на нет в отсутствие Ахмана, хотя найдутся и другие, кто поспешит завоевать ее расположение золотыми дарами.

– Матушка. – Оглянувшись, Инэвера и другие женщины увидели вошедшего в беседку Асома. Он приблизился бесшумно, как Энкидо, и поклонился. – Бабушка. Рад застать вас обеих.

Кадживах немедленно просветлела лицом и распахнула для внука объятия. Он приник к ней и с изысканным достоинством принял поцелуи, которыми она его осыпала через покрывало, хотя подобное обращение понижало его статус.

– Тикка, – сказал Асом, используя неформальное красийское обращение, означавшее «бабушка», которое Кадживах вбила в головы всем внукам раньше, чем они начали говорить. От одного звучания этого слова в устах Асома она растаяла, как опьяненная. – Пожалуйста, будь ласкова с моей достопочтенной матерью. Я понимаю, что ты боишься за отца, но она его дживах ка, и ее тревога, без сомнения, не меньше твоей.

Кадживах кивнула, будто во сне, затем кивнула и Инэвере, почтительно опустив глаза:

– Приношу извинения, Дамаджах.

Инэвере захотелось расцеловать сына.

– Но почему обделили вас с братом? – спросила Кадживах, отчасти восстановив решимость.

– Обделили? – переспросил Асом. – Тикка, Джайан занимает Трон копий, а я следующий в очереди к Трону черепов. Асукаджи произвели в дамаджи Каджи. Все твои внуки-первенцы отныне кай’шарумы, и скоро вторые сыновья займут их места как най’дамаджи. Благодаря тебе род Джардира, столь близкий к исчезновению двадцать лет назад, на поколения вперед приобрел власть над всей Красией.

Это вроде бы смягчило Кадживах, но она еще не унялась.

– Однако твой дядя…

Асом заключил ее подбородок в ладонь во многом так же, как Инэвера, но, вместо того чтобы жать на точку, положил большой палец на покрывало. Легко, как перышком, он коснулся ее губ, но это утихомирило Кадживах не хуже, чем агрессивный жест Инэверы.

– Эведжах учит нас, что все дама’тинг обладают видением, а больше других – Дамаджах, – сказал Асом. – Если она дозволила моему достопочтенному дяде занять трон, то сделала это, скорее всего, предвидя скорое возвращение отца, хотя, конечно, не может заявлять о таких вещах напрямик.

Кадживах с некоторой опаской посмотрела на Инэверу. Видение, источник могущества дама’тинг, почиталось в Красии. Инэвера подыграла, наградив Кадживах сдержанным взглядом и слабейшим намеком на кивок.

Кадживах снова обратилась к Асому:

– Говорить об удаче – к беде.

Асом с убедительным почтением поклонился в ответ на древнюю поговорку, искаженную Кадживах.

– Мудро сказано, тикка. – Он посмотрел на Инэверу. – Быть может, моя достопочтенная бабушка может что-нибудь сделать во славу Эверама и посодействовать мольбам о благополучном возвращении отца?

Инэвера вздрогнула: слова Асома напомнили ей о совете, данном ее собственной матерью Манвах насчет свекрови.

Она кивнула.

– До Ущерба осталось меньше двух недель, и в отсутствие Избавителя боевой дух упадет, когда силы Най стянутся заново. Нужен великий пир, чтобы воодушевить наших воинов и слить голоса многих в один, моля Эверама о победе Ахмана в его последнем испытании…

– Блестящая идея, Дамаджах, – сказала Мелан, шагнув вперед.

Инэвера посмотрела на былую соперницу с благодарностью за поддержку.

– В самом деле, – согласился Асом. – Возможно, святая мать даже сможет благословлять еду и питье?

– Я собиралась позаботиться об этом лично… – солгала Инэвера.

Как и предсказывала Манвах, Кадживах заглотила наживку.

– Не думай больше об этом, достопочтенная Дамаджах. На тебя возложены многие бремена. Молю тебя, дай мне понести это.

Инэвера действительно ощутила, что с плеч спадает тяжелая ноша.

– Боюсь, одного пира не хватит. Может понадобиться другой на праздник растущей луны, а потом еще, вплоть до победы в Шарак Ка.

Кадживах поклонилась ниже, чем Инэвера видывала за годы.

– Для меня будет великой честью позаботиться об этом, Дамаджах.

– Я попрошу андраха щедро выделить на пиры средства из казны, – пообещала Инэвера, зная, что Ашан будет не меньше, чем она, рад отделаться от этой женщины. Он согласится на что угодно и назовет это сделкой. – Тебе, конечно, понадобится помощь. Флористы и шеф-повара, писцы для подготовки приглашений… – «Люди, умеющие читать и писать», – подумала она, ибо Кадживах, разумеется, не умела ни того ни другого даже после двадцатилетнего проживания во дворце.

– Для меня будет честью содействовать святой матери, – сказала Мелан.

– Я тоже помогу, насколько позволят мои обязанности, – подхватил Асом, многозначительно глянув на Инэверу.

Дамаджах не усомнилась, что настанет день, когда сын потребует вернуть долг, но она с радостью заплатит. Ибо его услуга бесценна.

– Итак, договорились, – сказала она, кивнув Кадживах. – Вся Красия будет обязана тебе за это, святая мать.

Глава 6
Мужчина – ничто

333 П. В., осень


Аббан тяжело оперся на костыль, спускаясь по дворцовой лестнице и скрипя зубами при каждой вспышке боли в искривленной голени. Двор Избавителя вовсю точил ножи против ненавистного хаффита, но временами ему казалось, что величайшим ежедневным испытанием становятся ступени дворца. Ради выгоды он мог стерпеть почти все, но так и не овладел искусством принимать боль.

Не в первый раз он пожалел об упрямом отказе Дамаджах, готовой его исцелить. Было мудро напомнить ей, что Аббана не подкупишь удобствами – тем более теми, которые она могла так же запросто отобрать, – но мысль о безболезненной ходьбе по лестнице рождала картину, за которую и убить недолго. И все же кое-чего он хотел намного сильнее и скоро должен был это получить.

Рядом шел наставник Керан, гораздо лучше справлявшийся со ступенями. Наставник лишился левой ноги ниже колена, вместо нее он пользовался кривой пластиной упругой стали. При каждом шаге металл чуть прогибался, но легко держал вес крупного мужчины. Керан уже был близок к восстановлению боевых навыков, которыми владел до травмы, и состояние его продолжало улучшаться.

Ха’шарумов Аббана не допускали ко двору, но наставник обучал самого Избавителя, и его честь не имела границ. Даже на службе у Аббана его привечали почти везде, включая дворец. Полезное качество для телохранителя. Никто не был настолько глуп, чтобы тревожить Аббана, когда тот шел в сопровождении Керана.

Глухой ждал их у подножия лестницы, держа открытой дверцу кареты Аббана. Два ха’шарума сели на кучерское место, оставив копья под рукой, а еще двое – на высокую скамью в задней части кареты, вооруженные северными арбалетами. Керан легко запрыгнул в карету и принял у Аббана костыль; великан внес Аббана в карету, взяв его на руки, как ребенка, и избавив от страшных ступеней.

Слишком крупный, чтобы с удобствами разместиться внутри, Глухой закрыл дверцу, встал на первую ступеньку и ухватился за ручку, готовый ехать снаружи. Он постучал в стену кареты, и возницы щелкнули поводьями.

– Дамаджи признали Ашана андрахом? – спросил Керан.

Аббан пожал плечами:

– Непохоже, что Дамаджах оставляет им выбор, демонстрируя свою силу. Ашан – ее марионетка, и связываться с ней дураков нет.

Керан кивнул. Он хорошо знал Дамаджах.

– Шарумам это не нравится. Они считают, что отцовское место должен занять шарум ка. Боятся, что дама на троне отвлечет внимание от алагай’шарак.

– Какая будет трагедия, – отозвался Аббан.

Керан посмотрел на него холодно, ему не было смешно.

– Если Джайан позовет, Копья стекутся к нему. Он без труда насадит на острия головы Ашана и дамаджи и заберет трон.

– А Дамаджах еще проще обратить его в прах, – кивнул Аббан. – Мы теряем время, наставник, обдумывая ходы вышестоящих. У нас есть свой долг.

Они прибыли в лагерь Аббана, окруженный высокой толстой стеной, густо укомплектованной вооруженными ха’шарумами. Возницы дали надлежащий сигнал, и ворота распахнулись, явив взору низкие и широкие массивные здания.

Лагерь был крепок и надежен, но Аббан постарался – по крайней мере, снаружи – не придавать ему вида, способного соблазнить посторонних. Здесь тебе ни эстетики в архитектуре, ни фонтанов, ни садов. Воздух полнился дымом кузниц и грохотом молотов. Люди трудились повсюду, не встречалось ни одного праздношатающегося.

Когда Глухой вернул Аббана на землю, к ним подбежал мальчик. Он низко поклонился:

– Мастер Акас передает, что образцы готовы.

Акас руководил кузницами Аббана – чуть ли не важнейшим делом во всем лагере. Он был кузеном Аббана по браку, и платили ему щедрее, чем большинству дама. В его тени хоронился дозорный ха’шарум Аббана, из числа лучших – якобы с целью охраны, но в той же мере, чтобы предотвращать измену или уведомлять о любых намеках на нее.

– А, господин наставник, добро пожаловать! – Акасу было за пятьдесят, на голых руках круглились мускулы, как у всех, кто работал в кузницах. Несмотря на возраст и габариты, он двигался с нервным возбуждением, свойственным людям более молодым. Будучи, как Аббан, хаффитом, он не носил бороды, хотя подбородок зарос грубой щетиной. От него разило потом и серой.

– Как дела с производством? – спросил Аббан.

– Делаем оружие и доспехи для Копий Избавителя, – ответил Акас, указав на палеты, где лежали копейные наконечники, щиты и защитные пластины. – Меченое стекло – неразрушимое, насколько мы можем определить.

Аббан кивнул:

– А для моей сотни? – В действительности в «сотне» Аббана, выделенной ему Ахманом, было сто двадцать ха’шарумов, а пополняла ряды почти тысяча чи’шарумов. Аббан хотел вооружить их всех и обеспечить лучшей экипировкой, какую можно купить за деньги.

Акас поскреб щетину:

– С этим возникли… задержки.

Керан свирепо скрестил руки, даже не нуждаясь в сигнале Аббана. Акас был крупным человеком, но не настолько глупым, чтобы не понять намека. Он успокаивающе поднял ладони:

– Но дело сдвинулось! Идите и посмотрите!

Он быстро направился к палетам, на которых, как зеркала, сверкали те самые щиты и наконечники. Выбрав один наконечник, он принес его к приземистой, тяжелой наковальне.

– Меченое стекло, – сказал Акас, воздев наконечник. – Посеребренное, как ты велел, чтобы скрыть его истинную природу от случайного наблюдателя.

Аббан нетерпеливо смотрел. И ничего нового не видел.

– Процесс серебрения ослабляет стекло, – сообщил Акас. – Гляди.

Он положил наконечник на наковальню и закрепил кольцевыми клеммами. Затем взял тяжелую кувалду с рукояткой в три фута длиной и весом как минимум в тридцать фунтов. Мастер-кузнец с отработанной плавностью размахнулся, предоставляя весу и инерции кувалды сделать больше, чем его внушительные мышцы. Она опустилась, и звон разнесся по всей кузнице, но Акас не остановился и вложил всю свою силу еще в два замаха.

– Зря сделали хаффита из этого человека, – заметил Керан. – Я мог бы превратить его в великого воина.

– И не имел бы для него ни оружия, ни доспехов, – кивнул Аббан. – Пусть саги врут о работающих в кузницах калеках, но это тяжелый мужской труд, и он не лишен почета.

После третьего удара Акас освободил наконечник и предъявил к осмотру. Аббан и Керан поднесли его к свету, вертя так и сяк.

– Вот здесь, – показал Керан.

– Вижу, – ответил Аббан, всматриваясь в крошечный дефект в стекле близ места удара.

– Еще десять ударов – и будет трещина, – сказал Акас. – Дюжина – и оно разобьется.

– Но все равно прочнее обычной стали, – признал Керан. – Любому воину повезет, если обзаведется таким оружием.

– Возможно, – ответил Аббан, – но моя сотня не «любые воины». У них величайший наставник на свете, богатейший хозяин, и оснащение должно соответствовать.

– Я не спорю, хотя зеркальные щиты имеют некоторое преимущество перед чистым стеклом, – буркнул Керан. – При помощи зеркал мы в Лабиринте сгоняли алагай в стадо. Их легко обмануть собственными отражениями.

– По крайней мере, это хоть что-то, – сказал Аббан, вновь оглянувшись на Акаса. – Но ты говорил о подвижках?

Акас расплылся в широкой заговорщицкой улыбке:

– Я имел вольность изготовить комплект из нового сплава.

Сплавом был электрум, редкая природная смесь серебра и золота, имелась она в ограниченном количестве и стоимостью превосходила всякое воображение. Избавитель уже конфисковал весь учтенный металл для исключительного использования его Дамаджах. Аббан обезопасил собственный источник, и агенты искали новые, но, если Дамаджах поймает его на хранении священного металла, последствия не заставят себя ждать.

– И? – спросил Аббан.

Акас извлек из-под полотнища наконечник и щит. Оба сияли ярко, словно отшлифованные зеркала.

– Во всяком случае, они прочны, как меченое стекло. Мы не сумели ни расколоть их, ни расплавить. Но новый сплав обладает… и другими свойствами.

Аббан сдержал улыбку, готовую заиграть на губах.

– Продолжай же.

– Когда мы зарядили оснащение, воины сделали кое-какие поразительные открытия, – ответил Акас. – Щит не только блокировал удары алагай. Он поглощал их. Воин принял на себя полноценный удар хвостом скального демона и ни на дюйм не сдвинулся с места.

Керан остро взглянул на кузнеца:

– После зарядки алагай не могли даже приблизиться к щиту на расстояние длины копья. Воинам приходилось отводить щит, чтобы ударить.

– Если приходится отказаться от защиты, чтобы нанести удар, то это недостаток в той же мере, что и достоинство, – заметил Керан.

– Возможно, – сказал Акас, – но бить-то каково! Наконечник расколол чешую скального демона так же легко, как вошел бы в воду. Полюбуйтесь.

Он закрепил наконечник на наковальне вертикально острием вниз, воспользовавшись другим зажимом. Затем снова поднял кувалду и с силой ударил. Раздался звучный звон, и Аббан с Кераном разинули рты, глядя, как наконечник на дюйм углубился в железо. Акас ударял еще и еще, с каждым разом все глубже забивая наконечник, словно гвоздь в дерево. На четвертом ударе наковальня раскололась надвое.

Керан шагнул к ней, благоговейно потрогал треснувший металл.

– Об этом должен услышать андрах. Это должно быть у каждого воина. Победа на Шарак Ка будет за нами!

– Андрах уже знает, – солгал Аббан, – как и Избавитель с Дамаджах. Если, Керан, ты дорожишь своей жизнью и уповаешь на Небеса, то никому не заикнешься. Всего одна тонкая полоска этого сплава в стекле стоит дороже дворца дамаджи, и материала не хватит, чтобы вооружить даже часть наших войск.

Уголки губ Аббана приподнялись в улыбке, тогда как у Керана, наоборот, опустились.

– Но это не означает, что такого оружия не будет у моего наставника и его самых верных командиров.

Наставник открыл рот, но не издал ни звука.

– Идем, наставник, – пригласил Аббан. – Если так и будешь стоять с разинутым ртом, мы опоздаем на встречу.



Наставник Керан шагал в ногу с Аббаном через новый базар, огромный район Дара Эверама, призванный повторить – и превзойти – славу красийского Великого базара.

Уже были достигнуты серьезные успехи. Северяне плохо усвоили закон Эведжана, но вникли в торговлю, и в сотнях уличных ларьков и у сотен прилавков работало и отоваривалось столько же чинов, сколько даль’тинг и хаффитов. Аббан чувствовал себя здесь почти как дома, только без вечной жары и пыли.

Закон Эведжана мало что значил на базаре, ибо на каждого купца, зычно расхваливающего товары, приходился другой, который шепотом предлагал изделия и услуги, запрещенные либо Эведжахом, либо дама. Азартные игры. Свинину. Кузи. Оружие. Книги. Реликвии эпохи до Возвращения. Имея деньги и зная, к кому и как обратиться, на базаре можно было найти все что угодно.

Большинству это разрешалось. На самом деле в числе крупнейших потребителей нелегальных товаров были сами шарумы и дама, и никто не смел арестовывать их. Женщины и хаффиты – менее удачливы, и дама порой карали их в назидание остальным.

Керан, который был ростом выше шести футов, вооружен копьем, щитом и одному Эвераму ведомо, каким еще скрытым оружием, все равно чувствовал себя неуютно. Глаза так и зыркали, как будто он постоянно ждал нападения из засады.

– Ты разволновался, наставник, – заметил Аббан. – Как же так: ты твердо стоишь во тьме перед алагай, но боишься пройти по улице ясным днем?

Керан сплюнул:

– Это место – такой же Лабиринт, как и прочие, где ловят алагай.

Аббан хохотнул:

– Верно, наставник. Базар сооружен для ловли кошельков вместо демонов, но идея во многом та же. Покупатели притягиваются легко, но выход найти труднее. Улицы петляют и кончаются тупиками, а полчища торговцев готовы наброситься на неосторожных.

– В Лабиринте понятно, кто враг, – отозвался Керан. – В ночи люди – братья, а алагай не лезут с подарками и не врут. – Он настороженно огляделся и тронул кошель, желая убедиться, что тот на месте. – А здесь враги все.

– Только не когда ты со мной, – сказал Аббан. – Тут я – и андрах, и шарум ка. Сейчас люди видят нас вместе. Вернись сюда завтра – и они превзойдут себя, ища твоего расположения, в надежде, что ты скажешь мне доброе слово о них.

Керан снова сплюнул:

– У меня есть жены, чтобы ходить на базар. Давай покончим с нашим делом и покинем это место.

– Уже скоро, – сказал Аббан. – Ты понимаешь свою роль?

Керан хрюкнул.

– Я ломал мальчишек и строил из обломков мужчин еще до твоего рождения, хаффит. Предоставь это мне.

– Никаких лекций о священном черном? – допытывался Аббан.

Керан пожал плечами:

– Я видел мальчишек. Они расхлябанны. Слабы. Джурим и Шанджат испортили их, стремясь обратить против тебя, и разворачивать их придется твердой рукой. Им предстоит снова почувствовать себя най’шарумами.

Аббан кивнул:

– Сделай это, наставник, и награда превысит самые алчные мечты.

Керан с отвращением отмахнулся:

– Тьфу! Ты вернул мне шарак, сын Чабина. Мой труд – меньшее, чем я могу отплатить. Мужчина – ничто без уважения сыновей.

– Здесь, – указал на харчевню Аббан.

Передняя веранда была полна постоянных покупателей, которые сидели за низкими столами, обедали, курили и пили горький красийский кофе. Сновали женщины – приносили изнутри дымящиеся полные чашки и чаши, убегали с пустыми и позвякивали кошелями, набитыми драки.

Аббан вошел в узкий проход и постучал костылем в боковую дверь. Ее открыл мальчик в коричневом, он ловко поймал брошенную Аббаном монету и сопроводил обоих вниз по задней лестнице.

Помещение заволокло сладким трубочным дымом, оно полнилось стуком костей и выкриками – объявляли ставки. Вошедшие остановились за пологом, наблюдая за компанией шарумов, пивших кузи за игральным столом, где громоздилась гора монет.

– Дама’тинг следует… а! – произнес Аббан, завидев спускавшуюся по главной лестнице Асави.

Ее белые одежды бросались в глаза в темном подвале, но мужчины, сосредоточенные на метках, вырезанных на гранях костей, не замечали ее, пока она не подошла вплотную.

– Что это такое? – гаркнула Асави, и шарумы дружно вскочили.

Один мужчина – сын Аббана, Шустен, – метнулся к ней, расплескав свою чашку. Дама’тинг притворно отступила, но умело поймала брызги рукавом.

Воцарилось напряженное молчание, и ни один воин не осмелился даже вздохнуть, пока Асави изучала рукав.

Асави тронула влажное пятно, поднесла пальцы к носу:

– Это… кузи? – Последнее слово она пронзительно выкрикнула, и мужчины чуть не намочили бидо.

Устрашился даже Аббан, хотя сам и организовал встречу. Похожая сцена разыгралась тридцать лет назад, когда его отец Чабин случайно пролил на платье дама чернила и был на месте казнен. При воспоминании об этом Аббан сглотнул комок. Возможно, его сыновьям подобало получить аналогичный урок.

– Прости, дама’тинг! – возопил Шустен, схватив сомнительной чистоты тряпку и тщетно порываясь стереть с рукава пятно.

– Как ты смеешь? – заорала Асави, выдергивая рукав.

Она поймала его кисть; рванула руку, выпрямляя, и открытой ладонью ударила по тыльной стороне Шустенова локтя. Рука звучно хрустнула и сломалась так же, как некогда – шея Чабина.

Шустен взвыл, но задохнулся, когда дама’тинг ударила вновь, на сей раз в горло.

– Ты смоешь это кровью, глупец!

Она пригнулась, отвела правую ногу и с разворота ударила в лицо.

– Красиво, – шепнул Керан, любуясь ее искусством.

Аббан глянул на него. Никогда ему не понять воинов.

Шустен опрокинулся с расквашенным носом и грохнулся на игральный стол. Монеты и чашки с кузи разлетелись во все стороны. Шарумы бросились врассыпную, боясь потери денег куда меньше, чем гнева дама’тинг.

Асави продолжила избиение. Шустен попытался отползти, но пинок в бедро обездвижил его ногу. Следующий пришелся по яйцам, и даже Керан поморщился от скулежа Шустена, пускавшего сломанным носом кровавые пузыри.

Кровь и сопли попали на одежду Асави, и та, зарычав, взялась за висевший на поясе кривой нож.

– Нет, дама’тинг! – крикнул старший брат Шустена Фахки, метнувшись и встав между обоими. – Во имя Эверама – пощади!

Фахки, безоружный, моляще показал пустые ладони. Он постарался не касаться дама’тинг, но Асами, двигаясь как танцовщица, выставила наперерез ему ногу. Ее вопль прозвучал весьма убедительно, когда Фахки врезался в нее и увлек обоих на грязный деревянный пол.

– Твой выход, наставник, – сказал Аббан, но Керан уже пришел в движение. Он отбросил полог так, чтобы не выдать присутствия Аббана, и устремился в помещение.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15