скачать книгу бесплатно
Не уходи, не пропади, дай насмотреться!
Моя душа – в твоей груди, в едином сердце!..
Как тебя называть? Ты – мое преступленье.
Только прикосновенье невозможно прервать…
Грустные и тревожные глаза говорили о том, как страшно сделать неверный шаг или сказать неверное слово. И он молча стоял, бросая на меня короткие осторожные взгляды. Помня о наших разговорах по телефону, в которых мы стали почти родными, я не могла смириться с тем, что он стоит, как чужой. Я подошла к нему и назвала его имя. Но от этого взгляд его не потеплел и не успокоился. Он почти не мог ничего сказать. Он вручил мне розу со словами: «Это вам… Хотя она вас не достойна».
Он был так потерян или потрясен, что я не знала, как говорить с ним. Несколько попыток не увенчались успехом. Но тем не менее, его образ приковал мое внимание, и взволновал меня гораздо сильнее, чем я могла предположить. Это, конечно, было замечательно. После стольких месяцев, а может быть и лет одиночества, встретить родную душу, родные глаза…
Концерт прошел с большим успехом. Я принимала комплименты, люди покупали мои диски, но я все время искала его в толпе… После концерта мы тоже не смогли поговорить, но я все время чувствовала, что это именно тот человек, которого я так долго ждала. Телефонный разговор по дороге домой снова расставил все по местам. Он сказал, что его поведение было вызвано страхом, что я могу его отвергнуть, и что он был потрясен мною и влюблен еще сильнее.
Я воодушевилась таким исходом событий, и наше знакомство стало развиваться еще интенсивнее. Я пыталась совместить тот образ печального, молчаливого и потерянного рыцаря, который я увидела на концерте, и того, с кем я говорила каждый день по телефону. Наступил день, когда наши чувства стали просто выливаться наружу. Не было никаких сил больше выносить то небольшое расстояние, что разделяло нас. Но почему-то он медлил со встречей. Тогда я заявила, что приеду в Ростов к нему на работу, и он не смог мне возразить. На другой день я приехала, и мы провели незабываемые день и ночь, в которых было немало странных событий, заставивших меня еще внимательнее отнестись к этой встрече.
Когда я подошла к зданию университета, И.П. стоял у входа со стеклянными дверями и колоннами. Его глаза светились счастьем и добротой. Это было очень приятно, т.к. я еще боялась, что снова увижу грустного и замкнутого человека. Но все же какая-то тревога заставляла меня внимательно приглядываться к нему. Густые с шелковым отливом темные волосы его были чуть тронуты проседью. Глаза были какого-то странного цвета. Они сначала показались мне карими, но, присмотревшись, я увидела, что они темно-зеленые. В его открытом взгляде была абсолютная уверенность и спокойствие. Красивые руки, как чрезвычайно важный для меня показатель у мужчины, сразу привлекли мое внимание. Они были мужественными и нежными одновременно. Однако его сильная худоба и круги под глазами производили впечатление жалости и заброшенности. Одет он был скромно и аккуратно, хотя эта одежда явно не красила его. Я видела, что этот когда-то очень красивый человек уже очень давно никого не ждал и не любил, и может быть, даже потерял ощущение радости жизни. Но теперь, словно проснувшись от тяжелого болезненного сна, он бросился ко мне, как ошалевший, еще не осознав, что растерял по дороге очень много, и не успел собрать свои настоящие силы, свой истинный дух…
– Ну что? Такой? Нет? – спросил он меня после долгой паузы, пока мои глаза жадно изучали его. Он спокойно смотрел на меня, словно не ожидал уже увидеть ничего нового. Это было как-то странно. Моя привычка переживать по поводу того, как я выгляжу, и какое произвожу впечатление, не давала мне покоя.
Позже И.П. сказал мне, что я произвела впечатление секс-бомбы не только на него, но и на его сослуживцев, которые были на концерте, и сейчас наблюдали за нами из-за дверей. На мой вопрос, как я ему нравлюсь, он ответил, что уже сказал мне, что любит меня, и ничего не может измениться. Это было так необычно, что моё замешательство усилилось еще больше.
Мы прогулялись по улице Пушкинской, где первые весенние листочки и пение птиц создавало настоящую романтику первого свидания. Все было так просто и так странно, что не поддавалось никакому анализу. Я не могу сказать, что была очарована или влюблена в него. Память о наших телефонных разговорах и его живое присутствие еще не совпадали в моем представлении. Это состояние то пугало, то смешило меня.
После прогулки мы пошли в здание университета, т.к. все-таки И.П. был на работе. Но там он подарил мне цветы, и не оставлял меня без внимания: кормил, поил и развлекал, как мог. Однако, его рассказы о работе не во всем совпадали с тем, что я увидела. И я не могла понять, был ли это намеренный обман или я просто пожелала обмануться. Он был простым охранником на проходной в здание университета, а не чьим-то телохранителем, образ которого рисовался в моем воображении. Однако, это было не важно. Главное, что мне необходимо было установить, это мнение о нем его сослуживцев и его «порядочность» в рамках профессиональной деятельности. На первый взгляд, это не вызывало сомнений. И.П. то и дело заходил и снова выходил по делам службы из комнатки, где меня усадили и окружили вниманием и комплиментами два его друга. Быть с ними не входило в мои планы, и я мучительно ждала момента, когда окажусь наедине с И.П. Ведь мы так долго ждали этой возможности!
До вечера, когда по моим расчетам и заверениям И.П. мы могли бы остаться одни где-то на верхних этажах здания, оставалось еще уйма времени, и поэтому я решила пройтись по близлежащим магазинам с целью кое-что купить и как-то сменить обстановку ожидания. И.П. вышел, чтобы проводить меня. Он попросил меня идти не через переход, а через дорогу, выбрав время, когда нет машин. Я боялась, т.к. движение было оживленным, но он помог мне перейти дорогу, а сам вернулся в здание.
Я ходила по магазинам недолго. Чувство противоречивой нервозности будоражило меня. С одной стороны, меня тянуло к нему то непреодолимое чувство, которым мы были связаны за это непродолжительное, но такое насыщенное время нашего телефонного знакомства. А с другой стороны, что-то пугающее было во всей этой ситуации, что-то недоброе, непредсказуемое, нетипичное что ли…
Такого странного человека я никогда не встречала. Мне хотелось узнать и ощутить его, меня влекло к нему внутреннее осознание какой-то глубокой общности, непостижимого единения и какой-то тайны, но я не могла найти в себе внешние признаки, которые обычно сопровождают влечение, влюбленность и т.п. В этих раздумьях я бродила по магазинам, желая и не желая возвращаться в то место, где был он. Мне надо было разобраться в себе, потому что подобное замешательство и спешка по моему опыту обычно ни к чему хорошему не приводили. Я подумывала о том, чтобы вернуться, забрать вещи и уехать домой. Но как я смогу прожить хотя бы еще одну ночь, когда желание близости с этой родной душой, с этим человеком, уже стало так невыносимо?
В этом состоянии переходить дорогу по проезжей части было для меня не мыслимо, и я направилась в переход. Там продавалось множество разных товаров. Палатки и ларьки были со всех сторон. Но тягостное ощущение холода и темноты, присутствующее в таких местах, никогда не могло удержать меня там. Я поспешила выйти на улицу. Чистая мостовая в центре города, будто только что убранная… Солнце ярко и тепло светило в середине этого весеннего дня. Как вдруг на полном ходу я почувствовала, что мои ноги что-то держит, и я не могу их разъединить. Мгновенное ощущение потери контроля над ситуацией, и я поняла, что падаю на плитки тротуара…
Оказавшись на земле, я попыталась встать, когда с ужасом увидела, что мои ноги обвязаны белой толстой проволокой, которой скрепляют букеты цветов. Она петлей была одета на обе ноги. Чтобы подняться самой, мне пришлось бы долго корячиться на виду у многочисленных прохожих. Еще не придя в себя от боли и стыда, я увидела, что какой-то молодой человек подает мне руку и помогает подняться. Я встала на ноги и поблагодарила его. Однако мне еще предстояло освободиться от этих пут. Я смотрела и не могла понять, откуда на совершенно чистом тротуаре, где поблизости не было никаких торговцев цветами, могла оказаться эта проволока, и тем более, как она могла так туго связать сразу обе мои ноги?!
Выпутавшись из своих оков, я с ужасом смотрела на разбитое до крови колено, порванные колготки, содранные руки. Я пыталась понять, что все это может значить и куда мне теперь следует идти. Меня душили слезы. Если это падение означает, что я не должна идти к нему, то мне надо немедленно ехать домой. Но в таком виде я не могу развернуться и уехать. Что делать? Я не была суеверной, но столь странное событие заставило бы остановиться даже самого ортодоксального реалиста!
Через месяц я прочитала такие строки: «Я был червячком на толстой леске своей удочки. Мои ноги в области голеностопных суставов плотно охватывала тугая петля. …Выходит червяки – это тоже мы… А где же рыба?» (из главы «Рыба-Дхарма». А. Сидерский. Третье открытие силы). Но тогда я не могла предположить, что попалась на удочку силы, которая вытащила меня из болота повседневной рутины…
Войдя в здание университета, я увидела И.П., который сразу понял, что случилось, и бросился мне на помощь. Он отвел меня в комнату, обтер мои руки, дал воды, и послал своего друга в переход за новыми колготками, узнав предварительно, какие мне нужны. Через пять минут у меня уже были колготки и второй за сегодня букет цветов…
Но самым потрясающим было то, что присев передо мной, он взял мои поцарапанные руки, и долго держал их в своих руках, совершая какие-то движения. Я догадывалась, что происходит, но не думала и не оценивала ситуацию. Вскоре я посмотрела на свои руки. Боль прошла, а ссадины почти исчезли. Казалось, что после падения уже прошло несколько дней, и руки зажили…
После ночи, проведенной в здании университета в условиях, далеких от комфортных, испытав массу противоречивых чувств, разговоров всю ночь на пролет и др., я так хотела попасть домой, что даже не думала дожидаться сверхзанятого утренними рабочими делами И.П., чтобы поговорить с ним о дальнейших планах. Нет, все было скорее хорошо и даже замечательно. Его любовь ко мне не вызывала никаких сомнений, и отношение сослуживцев говорило о его порядочности. Но что-то не совпадало в моих представлениях о том, как должно было пройти наше свидание, как должно развиваться наше знакомство и каким должен быть мой избранник, а кроме того мне необходимо было прийти в себя, и в спокойной домашней обстановке разобраться, что к чему.
Но когда он, освободившись, наконец, от суеты утренней пересмены, подошел ко мне с полными радостных ожиданий глазами, я сказала ему, что еду домой одна. Что мне надо все взвесить и обдумать. Его темно-зеленые светящиеся глаза вдруг мгновенно померкли и наполнились слезами. Он смотрел на меня так, как будто не понимал, что со мной могло случиться и будто мы расстаемся навсегда.
– Неужели ты думаешь, что я смогу забыть твои глаза? – спросила я. – Я позвоню тебе сразу, как приеду домой, мы обязательно увидимся…
– Тебе нужно решить сейчас, иначе ты можешь не вернуться, – сказал он грустно и решительно. Я вспомнила свое падение и непредсказуемые, странные события последнего дня. Я не хотела терять этого удивительного человека, которого знала и не знала. И я решила, что мы едем ко мне прямо сейчас.
Не боги горшки обжигают
«…А если это так, то что есть красота?
И почему ее обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота
Или огонь, мерцающий в сосуде?»
Николай Заболоцкий
Человек, благодаря одному только факту своего рождения, еще не вправе называть себя высшим существом. Воспитание, образование, происхождение, как ни странно, значения тоже не имеют. О необходимости родиться свыше говорят почти все религиозные течения, но каждое из них по-своему представляет это «рождение». Я никогда не понимала смысла «путей духовного восхождения» и пр. Что за сосуд должен обжечь некто, чтобы в нем горел какой-то огонь? Для меня все это было просто словами.
Но когда я начала заниматься упражнениями тренинга, и читать предложенные И.П. книги, то постепенно стала понимать, что огонь загорается ни где-нибудь, а в моем теле, и что-то происходит с сознанием под действием этого огня. В результате тренинга в теле каждого человека пробуждается огонь. Это не тот огонь, что изрыгает Змей Горыныч в сказках (хотя тут несомненно есть какая-то связь), но специфическое состояние организма, при котором ощущается жар во всем или в некоторых местах тела. Он очищает организм, освобождая путь тому самому «духу», который то ли приходит из вне, то ли просыпается в самом человеке. Этого я понять пока не могла. Но одно было для меня очевидно: только тренинг дает телу необходимый обжиг, после которого слабый бесформенный комочек мокрой глины становится тем красивым и прочным сосудом, в котором можно найти дух.
…Я проснулась после утомительного дневного сна, с которым И.П. мне советовал не бороться, т.к. энергия, набранная во время тренинга, проявляется максимально именно во сне (я бы добавила сейчас, что работа этой энергии на тонком плане происходит именно во сне. Это важно, поскольку тонкое затем моделирует плотное, т.е. физическое тело). И проснулась я от невыносимого жара, охватившего всё моё тело, словно у меня поднялась температура и приближалась градусам этак к сорока. Тело ломило, как при гриппе, слабость не позволяла нормально передвигаться по квартире. Но других признаков заболевания типа насморка, боли в горле и т.д. у меня не было. Однако, мне нужно было срочно встретиться с одним человеком на улице, пройдя около ста метров и поднявшись по лестнице. Это небольшое расстояние казалось мне чудовищным! С трудом одевшись, я поковыляла по двору, думая о том, как мне дойти до назначенного места не очень привлекая внимание соседей, а то они решат, что я пьяна. Но соседи во дворе не обратили на меня особого внимания.
А вот собаки… Сначала одна бегавшая во дворе незнакомая собачонка подбежала и села передо мной, преданно и как-то странно глядя мне в глаза. Когда я вышла-таки на улицу, там другая незнакомая собака сделала то же самое. Дойдя до лестницы, я с невероятными усилиями, держась за перила, поднялась по ней, и наверху стала ждать своего знакомого. В это время третья собака, убежав от своей хозяйки, подбежала ко мне и долго сидела, преданно глядя на меня, несмотря на недовольные крики хозяйки, настойчиво зовущей ее.
Через несколько дней все прошло, и я убедилась, что это был не грипп. Но теперь меня стали мучить другие подозрения. Я ни раз боялась, что беременна, т. к. меня периодически тошнило и месячные шли то раньше времени, то с задержкой. Я злилась на И.П. за то, что он был чрезмерно спокоен, и даже иногда ехидно улыбался, узнавая о моих проблемах.
Затем у меня началась «молочница», – это противное и, по словам врачей, практически неизлечимое женское грибковое заболевание, передающееся половым путем. Я ни раз залечивала эту «прелесть» в прошлом порцией сильно действующих препаратов. Они помогали на время, но стоило допустить очередную промашку, как болезнь напоминала о себе снова и снова. «На этот раз что не так?» – подумала я с привычной злостью на себя и на весь мир. Однако, через 2-3 дня его признаки совершенно исчезли безо всяких таблеток. И.П. объяснил, что тренинг, вызвав обострение хронического заболевания, проработал и вылечил его. Но я, конечно, в это поверить не могла!
Потом мой пытливый логический ум попытался бороться с тем обстоятельством, что в течение нескольких дней моя больная щитовидка (которая душила меня, хотя я продолжала, принимать препарат «йод-актив») перестала себя обнаруживать. И даже спустя недели, после того, как я бросила принимать стимулятор.
Не обращая внимания на приступы праведного разумного гнева, я продолжала делать «дыхание силы» одна, без своего тренера. Однажды, пытаясь повторить новое упражнение, которое мне показал И.П., я как-то неудачно наклонилась. Что-то хрустнуло в спине, и я почувствовала сначала слабую, а потом и сильную боль. Я решила, что теперь без посторонней помощи мне не обойтись. И все-таки, он шарлатан, этот И.П.!
Через несколько дней у меня по очереди болели уже все отделы позвоночника – шейный, грудной и поясничный. Я еле-еле передвигалась по квартире и на улицу не выходила. Знакомые, которым я вынуждена была объяснить причину своего затворничества, пытались предлагать мне какую-то помощь и давать советы по лечению спины, но я тактично отказывалась, т.к. рассчитывала на помощь своего тренера. Он говорил, что владеет знаниями костоправа и различными видами массажа.
И.П. осмотрел меня и сказал, что помочь мне не может, и я должна сама проработать свой позвоночник с помощью тренинга. Это заявление не обрадовало меня, но почему-то и не разозлило, хотя подозрения снова начали разрушать мое хрупкое доверие к этому человеку. Но что-то заставляло заниматься меня снова и снова.
Во время тренировки мне приходилось руками передвигать ноги, так как боль в спине не давала этого сделать. Но к концу тренировки боль уменьшалась, даже почти проходила.
Через неделю боль утихла, спина стала сгибаться легче, а еще через некоторое время я могла уже делать те упражнения, которые давно казались мне недоступными, например, «стойка на лопатках» с последующим забрасыванием ног за голову. Я могла достать головой до колен, не сгибая их, в положении стоя или сидя.
Еще одним открытием стал факт, что мышцы нижней части живота, которые разошлись во время беременности (при прощупывании пальцы проваливались в эту впадину), вдруг соединились, будто бы по волшебству. До этого мои занятия бегом и «качание пресса» не давали никаких результатов.
Простые упражнения, образующие некий замкнутый круг, привели к потрясающим результатам за неожиданно короткое время. Они назывались лунный и солнечный круг. Помните старую советскую песенку? -
Солнечный круг, небо вокруг –
Это рисунок мальчишки.
Нарисовал он на листе
И подписал в уголке:
Пусть всегда будет небо,
Пусть всегда будет солнце,
Пусть всегда будет мама,
Пусть всегда буду я!
Начав делать Солнечный круг, я почувствовала в себе замечательные сдвиги. Мне не хотелось есть после занятия, даже если до него я была голодна, я чувствовала, что обретаю власть над своим аппетитом и начинаю худеть. Мне стало нравиться солнце, я временами чувствовала его целительную энергию, хотя большую часть жизни очень плохо переносила его.
Но были, конечно, и неприятные моменты. Ноги во время тренировки простреливало снизу вверх, будто рвались какие-то резиновые нити. Это было очень противно, однако в последствие давало ощущение свободы.
И.П. часто предупреждал меня, что от тренинга у всех «едет крыша». Я не могла понять, о чем идет речь, т.к. мои реакции были вполне адекватны тому, что я чувствовала. Но однажды сразу после тренировки, пребывая, как обычно в состоянии некоторой заторможенности, я стала чувствовать трудно контролируемое желание плакать. И.П. сказал, что все хорошо, чтобы я не боялась этих желаний и поплакала, т.к. при этом выходят стрессовые блоки, накопившиеся в теле за всю жизнь. Я вспомнила, что при моих пока безуспешных попытках сесть в «полулотос» возникали отрицательные эмоции, будто бы от боли в суставах. Но это была не боль, а нечто другое, что давало о себе знать таким странным образом.
Несколькими днями позже тренинг вызвал приступы смеха, слез и сильное ничем не обусловленное раздражение. Эти эмоции как-то были связаны с приемом пищи, но я не понимала, как, потому что один раз они возникали после еды, а другой раз еда, напротив, гасила их.
Но главное, во что я не могла поверить, хотя ежедневно наблюдала это собственными глазами, – это то, что у меня начали разглаживаться шрамы, с которыми я прожила всю сознательную жизнь с той самой злополучной автомобильной аварии под Полтавой, когда мне было 7 лет.
Левая сторона моего тела тогда сильно пострадала. Кожу на голове разрезало так, что пришлось сразу накладывать шов. Он шел от брови к волосистой части головы и был длиной около 15 см, но видимую его часть на лбу мне удавалось прикрывать его челкой. Левая верхняя часть груди, плечо, предплечье ниже локтя были «украшены» выпуклыми «розами», как нежно называла их мама, так, что летом этого скрыть было невозможно, как я ни старалась носить более закрытые платья. Величина рубца на плече была примерно 10 см в длину и 4 см в ширину. На предплечье было несколько округлых рубцов величиной от 1 до 3-4 см в диаметре. Кроме того, хирурги вовремя не обнаружили два осколка стекла, и они так и остались у меня в левом колене и запястье. Это были метки той силы, которая выкинула меня из машины через заднее стекло, а потом так и осталась страхом в моем незащищенном теле. Я давно примирилась с этими шрамами, благодаря тому, что мужчин они не отпугивали.
Когда И.П. сказал, что эти шрамы исчезнут в результате тренировок, я решила, что это наверно возможно, но потребуются годы занятий. Но когда он сказал, что рассосутся в теле стекла(!), я не могла поверить, потому что это было совершенно невозможно!
Однако через 2 месяца в результате моих регулярных занятий кожа в области шрамов начала «гореть», как от солнечного ожога, иногда сами шрамы чесались. Потом я стала замечать, что в некоторых местах границы «роз» становятся менее заметными, разглаживаются и приобретают структуру здоровой кожи. С каждым днем это преображение становилось все более явным. Разглядывая свое тело, я просто не могла поверить своему женскому счастью! Наверное, это может понять только та женщина, которая каким-то образом избавилась от пожизненного физического уродства. Конечно, заметив такой результат, я стала заниматься еще более яростно, тренируясь почти ежедневно и увеличивая количество подходов. В результате проработка шрамов стала проходить более жестко и каждая из «роз» по физическим ощущениям временно превращалась в глубокую рану и сильно болела. Плечо, которое, видимо, пострадало больше, чем голова и предплечье, болело сильнее всего. Плечевая кость долго ныла, отдавая болью в шею и руку. Затем, когда боль утихала, я прощупывала рубцы, находя под ними небольшие углубления, пустоты, под которыми будто не хватало мышечной ткани. Через полтора-два месяца после начала этой проработки я уже могла выполнять до 6 подходов солнечного и лунного кругов, и тогда процесс регенерации пошел значительно быстрее. Можно сказать, что рубцы разглаживались каждый день, а непосредственно сразу после тренировки это было особенно заметно. Разные участки пораженной кожи вели себя по-разному. В одном месте рубец уменьшался в размерах, в другом – края его как бы стирались, в третьем – на белесой гладкой глянцевой поверхности рубца появлялись матовые участки, напоминающие структуру и цвет здоровой кожи.
Места, где остались вросшие стекла, я тоже наблюдала и прощупывала. Колено временами опухало и так сильно болело, что трудно было ходить. Опухоль появлялась и исчезала внезапно с разных сторон от стекла. Прощупывая это место, по наличию колющих ощущений можно было догадываться, где находится стекло.
Оно вросло глубоко и втянуло кожу над коленом, так что образовалась некрасивая ямка. В процессе проработки стекла прощупывались все труднее, словно они и вправду исчезали! Нет, этого не может быть!
С точки зрения банальной эрудиции
Я получила атеистическое советское воспитание, основа которого состояла в том, что человек – всего лишь винтик в большом механизме государственной машины, что думать и поступать следует так, как принято, в рамках приличия, т. е. общественных традиций. Я предпочитала быть незаметной, как бы не иметь своего мнения и ни с кем не спорить. Я старалась хорошо учиться и то наверно потому, что «хорошисты» мало, чем выделялись в классе. Однако мне, черт возьми, нравилось, когда мои сочинения хвалили и цитировали учителя литературы. Мне нравилось отмечать в себе способности также к логическому мышлению и многие другие, в том числе к музыке, пению и стихам. За годы учебы в институте я наблюдала, что образование явно шло на пользу моему развитию, тогда как личная жизнь не удавалась вследствие заниженной самооценки (могу добавить от себя теперешней, что все эти «неудачи» являлись следствием низкого уровня энергии, или личной силы).
В течение жизни многие мои взгляды претерпели изменения. Атеизм, которому нас так яростно обучали в школе и институте, пошатнулся при встрече с чем-то необъяснимым с точки зрения логики. Пару раз в моей жизни произошло то, что не поддавалось разумному объяснению. Это была встреча с «домовым», обнаружившим себя рано утром в чужой квартире, где я ночевала со своим первым мужем. Я услышала вой, проснулась и от ужаса не могла ничего сказать. Пыталась растолкать спящего рядом мужа, но безуспешно. Через какое-то время я снова заснула. Когда все встали, я точно знала, что «домовой» был не сон. Жильцы этой квартиры мне тогда не возражали, а, наоборот, даже поддержали разговор о подобных явлениях.
Позднее была встреча с полупрозрачным световым пятном, внушавшим какой-то благоговейный страх, и желание поговорить с ним. Я лежала ночью одна, глядя в потолок после просмотра телепередачи о сверхъестественных явлениях, религии, молитвах и т.п. Мне тогда нужно было сдать сессию после восстановления в институте. Было очень тяжело снова запоминать большой объем информации после двух пропущенных лет учебы. Теперь я, конечно, понимаю, что рождение ребенка имело здесь решающее значение. Потеря энергии при родах несравнимо более высока, чем при каких-то других воздействиях на организм (болезнях, стрессах и т.п.). Прежде всего, эта потеря отражается на осознании, поэтому способность к обучению резко снижается.
И вот я почувствовала, что могу «напрямую» просить это пятно обо всем, что мне нужно. Это была искренняя молитва. Я просила о помощи в сдаче экзаменов. На следующий день произошли события, которые можно было бы назвать чудом, ибо действия людей мало поддавались логическому объяснению, т.к. ради меня они шли на нарушение распорядков института и правил сдачи экзаменов. Таким образом, сессия была сдана.
В церковь я не ходила, но иногда после этого случая с пятном читала молитвы, как-то по-своему обращаясь к высшему разуму, вспоминая ту встречу, просила и часто получала то, что хотела. Но всегда я опиралась в этом на личный опыт, на то, что сама прочувствовала, пережила. С тех пор и по сей день мне трудно представить, что кто-либо мог бы внушить мне, что мне нужно заниматься какими-то непонятными вещами: ходить к гадалкам, наматывать волосы на булавки, пытаться объяснить свои сны, задавать вопросы маятнику и т.д. Однако книги по развитию позитивного мышления, кармическим взаимодействиям и формированию событий не казались мне лишенными смысла, все же по-настоящему увлечься такого рода литературой было мне не под силу, т.к. я чувствовала, что там чего-то не хватает.
Через несколько недель тренировок по системе, которую преподавал мне И.П., однажды ночью, лежа с закрытыми глазами в расслабленном состоянии, я увидела мутное белесое пятно. Я стала присматриваться к нему, не открывая глаз, оно заинтересовало меня. Это длилось несколько секунд. Внезапно пятно изменилось и его очертания превратились в белый глаз, как бы нарисованный мелом на шершавой черной поверхности. Нарисованный, неподвижный, но живой! Он смотрел на меня! Это был пронизывающий, устрашающий взгляд. Я настолько испугалась, что не могла ничего сказать. Я стала мотать головой, в надежде избавиться от этого изображения, но оно не уходило. Даже когда я открыла глаза и стала трясти головой, этот глаз все равно не исчез! И.П., увидев, что я паникую, стал успокаивать меня. Он говорил, что это нормально, что скоро я пойму, что этот глаз – мой и он будет вести меня туда, куда я захочу, будет помогать мне. Но даже И.П. не ожидал, что я увижу его так скоро. Он сказал, что это происходит не со всеми тренирующимися, и тем более не настолько быстро, как произошло со мной. Но это значит, что мне предстоит узнать больше, чем другим, и меня можно с этим поздравить. Постепенно я успокоилась, и глаз своим притяжением увлек меня в сон…
Что такое третий глаз, всевидящее око? Я ничего не знала об этом. Я считала, что это понятие – из области непознанного, как тайна Египетских пирамид, инопланетян и т.д., и оно должно оставаться таковым, ибо тратить время на то, что невозможно понять до конца, казалось мне глупо. Ведь тысячи ученых умов за много-много лет так и не смогли дать ответы на эти вопросы. Но как объяснить то, что пришло ко мне? Тут наука опять бессильна. Но мне самой уже стало важно понять эти явления. Их вызвали эти простые упражнения? Невероятно! И мой протестующий разум сдался. Может лишь на время?..
После этого каждую ночь, ложась в постель и закрывая глаза, я видела этот глаз. Он становился менее ярким и уже не был таким устрашающим, как в первый раз. Зрачок стал сине-черным, прозрачным и глубоким. Он смотрел добродушно. Он был очень красивым. Я полюбила его. Иногда он изменялся в размерах. Иногда пульсировал, становясь то зеленым, то снова синим. Со временем его очертания стали едва уловимы, и я ощущала лишь его присутствие. Я ждала, что произойдет еще что-нибудь экстраординарное, но мои наблюдения не давали результатов. И.П. сказал, что для дальнейшего продвижения мне пока не хватает энергии, надо тренироваться и ждать.
Появление глаза каждый раз сопровождалось переходом в особое состояние, называемое, как потом я узнала, смещением точки сборки восприятия. Оно ощущалось, как толчок в голове и теле в левую сторону, моментальное расслабление всех мышц и почти полное отключение мыслей. На некоторое время я становилась как будто не собой. Казалось, что все мое существо подчинено в эти минуты одной цели – воспринимать окружающее как нечто абсолютно новое, незнакомое, иногда даже пугающее. Вскоре это стало происходить и при свете дня с открытыми глазами. Сначала это происходило спонтанно, а затем я научилась каким-то образом по своему желанию вызывать это смещение в любое время. Меня увлекал процесс наблюдения за особенностями такого состояния, хотя никакой практической пользы оно не приносило. Да и какая польза может быть от того, что вы почувствуете и увидите своими глазами звездный полет сквозь бездну и устрашающую своей непредсказуемостью невесомость тела, отрывающегося от постели?
Содержание снов давно перестало интересовать меня как взрослого разумного человека. Хотя я даже гордилась, что до 35 лет летала во сне, потому что связывала это с тем, что не так быстро старею. Потом это прошло. Со временем я стала думать, что сны мне не снятся вовсе. Но с появлением в моей жизни тренинга все начало меняться.
…Мне снился сон. Я летела над морем, синим и бурным, в котором плавали люди. Одни смеялись, другие о чем-то беседовали, качаясь на волнах. Я слушала их разговоры. Ситуация была какой-то неправдоподобной. Я решила лететь к берегу, там у меня была какая-то цель. Я приземлилась, море стало серым. Потом все пропало …
Затем был другой сон. Полотно железной дороги. Оно было метрах в пяти подо мной и электрические провода, которых я едва не касалась, пролетая над ними. Я знала, что рядом за моей спиной – море. Потом какая-то сила потащила меня влево по воздуху над этими проводами. Я испугалась, что задену их…
Когда я проснулась утром, мой сарафан, который я носила постоянно и на ночь вешала на стул рядом с кроватью, пропитался сильным запахом не то солярки, не то железнодорожных масел, которыми пахнут шпалы, рельсы и поезда.
Весь день этот запах не давал мне покоя…
Но самым ошеломляющим был дневной полет во сне. Я собиралась пойти на рынок, но решила немного отдохнуть, прежде чем выходить в полуденный зной.
Едва я заснула, я увидела, как лечу над своей улицей. Перемещалась я очень быстро и как-то скачками, отсчитывая сразу по два квартала, которые были так реально узнаваемы, что я испугалась. Я поняла, что такими темпами через пару секунд окажусь на рынке, куда и собиралась. Я четко помню свою мысль: «Я к этому еще не готова, мне надо вернуться домой!» после этого я стала судорожно нащупывать свою кровать и почувствовала под рукой простыню. Открыв глаза, я испугалась еще больше, потому что у меня возникло физическое ощущение, что мое тело как бы собралось воедино за одну-две секунды. Словно в одну его часть, лежавшую на кровати, вошла другая, причем не вошла, а «всыпалась» через макушку головы, будто состояла из множества мелких сыпучих частей. Я долго лежала, приходя в себя и пытаясь осознать произошедшее. Разум снова отступил. На рынок я пошла пешком.
Ничего не случилось у нас. Просто снег на висках.
Он ложится на серый асфальт с холодами.
Ничего мы уже не хотим, не летаем во снах.
Ну так что ж, это просто проходит с годами.
Катится жизнь – асфальтный каток
Старых иллюзий, мыслей бумажных.
И в круговерти серых дорог
Важно лишь то, что не важно!
Ничего не случилось у нас – просто кончится жизнь,
И уже никогда ничего не случится.
Но я выйду навстречу катку, закричу: берегись!
Чтоб на нем, как на резвом коне прокатиться…
Я уже не приду в твои сны. Ты меня не поймешь,
Потому что я снова живу и летаю.
То, что сказкой мы с детства зовем – это правда!
А ложь – что для всех неизбежна черта гробовая…
Но, очнувшись в бреду и во мгле, ты сумеешь понять,
День за днем под проклятым катком пропадая,
Что Кощееву жизнь на игле никому не отнять,