Петр Столпянский.

Путеводитель по Кронштадту: Исторические очерки



скачать книгу бесплатно

Не только в грозный час испытаний, но и при всяких условиях клеймо предательства и измены является тягчайшим позором тому, на кого оно наложено.

Но вместе с тем велика и ответственность того, кто берет на себя смелость наложить позорящее клеймо.

Товарищи! Революционный Кронштадт не первый раз встречает попытку оклеветать его перед лицом трудящихся. Вы помните, как с легкой руки бывшего министра Церетели вся буржуазная ленивая пресса травила кронштадтцев, как контрреволюционное гнездо, отложившееся от России. И тогда Кронштадт обвинялся в измене революции. Мы с негодованием отвергли эту клевету. Нам поверили рабочие, солдаты и крестьяне. А те, у кого были сомнения, приезжали к нам, знакомились с революционными порядками Кронштадта и от их сомнений не оставалось и следа.

Мы не знаем, зачем нужно было сейчас, в этот грозный час испытаний, министру Керенскому пустить новую лживую легенду о Кронштадте. Об этом мы спрашиваем министра и требуем от него прямого, ясного и категорического ответа. Пока мы не знаем побуждений гнусной клеветы министра на Кронштадтский гарнизон.

Но мы твердо знаем и никогда не забудем, как генералы министра Керенского, совершая предательство на фронте, клеветали на солдат, умиравших в окопах. Вы помните, министр Керенский, как генерал Корнилов, которого вы называли „первым солдатом русской армии", снял полки с фронта и повел их на революционный мозг страны, на Петроград?

Вы, может быть, вспомните, министр Керенский, что ваши ближайшие помощники Савинков и Филоненко явились ближайшими помощниками в походе на Петроград „первого солдата русской армии"?

Вы, может быть, вспомните, министр Керенский, как ваш главнокомандующий генерал Корнилов еще 8 августа проектировал разрушить это гнездо революции?

Может быть, кронштадтские матросы и солдаты повинны в том, что приняли все меры, чтобы не допустить этого разоружения?.. Да, в этом повинны наши моряки и солдаты! Да, мы, поскольку это было в наших силах, не допустили и не допустим разоружить оплот российской революции, даже если бы вы этого потребовали вслед за вашим „первым" солдатом.

Долой предателей страны и революции! Долой клеветников на отряды русской революции!»

В этом ответе уже чувствуется приближение октября. И действительно, октябрь наступил, и участие кронштадтцев в этом октябре было велико. Передадим ход событий словами кронштадтских очевидцев.

В ночь с 23 на 24 октября было созвано экстренное заседание Исполкома Кронштадтского совета, окончившееся только в 6 часов утра. На этом заседании товарищи Новиков, Калисс и Гримм были назначены руководить действиями сводно-боевых отрядов Кронштадта.

В 11 часов утра 24 октября 9300 кронштадтских моряков на заградителе «Амур» и на 4 других судах отплыли в Петербург, чтобы оказать вооруженную поддержку питерским товарищам.

«При осмотре команд всех судов, – вспоминает военмор Новиков, – было установлено, что из командного состава никто, кроме поручика Петухова из учебно-минного отряда, не примкнул к движению – весь офицерский состав поэтому был арестован в Кронштадте.

Путь из Кронштадта в Петроград прошел благополучно. При входе в устье Невы у Франко-Русского завода два наших моряка дали условные сигналы о том, что в Петербурге все спокойно, засад нет никаких и, по-видимому, нашего прихода никто не ожидает. В первом часу моряки высадились, и уже в 8 часов вечера отряд товарища Зайцева занял Новое Адмиралтейство, второй отряд товарища Сладкова – Петроградский порт, а третий – Главное Адмиралтейство, он же арестовал и весь штаб флота. Тем временем гарнизон Петропавловской крепости известил, что он всецело переходит на сторону восставших. Затем началось передвижение к площади Зимнего дворца, и отряды матросов расположились следующим образом: отряд под начальством товарища Никитина у арки Главного штаба, второй, во главе с товарищем Зайцевым, у Невского проспекта, третий, под начальством товарища Петухова, у Адмиралтейства. Товарищ Калис занял в это время телеграфно-телефонную станцию. Напротив Зимнего дворца на Неве стоял крейсер „Аврора". Дворец защищали юнкера и женские „батальоны смерти".

Стремление наступающих было избежать лишнего кровопролития, и в 12 часов 45 минут ночи „Аврора" дала холостой залп по Зимнему дворцу из тяжелых орудий. Залп был дан с целью произвести панику среди защитников и, действительно, последние поняли после залпа, что перевес на стороне наступающих, что защитить Зимний дворец невозможно, и в час ночи с 24 на 25 октября Зимний дворец сдался, и тотчас на флагштоке Петропавловской крепости был поднят красный фонарь, что означало победу красного февраля».

Не успели кронштадтцы, как говорится, даже передохнуть, им пришлось выполнять новую задачу. В заседании Исполнительного комитета от 28 октября было заслушано заявление товарища Раскольникова, уполномоченного от военно-революционного комитета, чтобы была выставлена от кронштадтского гарнизона поддержка петроградским войскам, бывшим у Гатчино. И кронштадтцы деятельно поработали на этом новом фронте, на фронте против Керенского.

Через неделю – новое требование. Оно формулировалось следующим образом. «Революционная власть поручила Кронштадту новую работу. Нет сомнения в том, что голод является прямой опасностью для революции. Петрограду грозит голодная смерть. Запаса хлеба нет, а подвоз саботируется всеми способами. Чтобы подогнать подвоз хлеба к столице, исполнительная власть предложила Кронштадту послать 500 человек во все концы России».

И кронштадтцы стали работать на новом фронте – хлебном. Конечно, во время этой работы было сделано немало ошибок, понятно, что к истинным революционным деятелям примазывались и нежелательные элементы – но все же работа кипела и Петербург получил нужный ему запас хлеба.

В то же время были свои внутренние важные дела: ведь Кронштадт первый выставил лозунг «Вся власть Советам» и теперь, когда этот лозунг воплотился в жизнь, нужно было доказать его реальность. И в этом отношении Кронштадт рубил с плеча.

7 декабря 1917 года – через месяц с небольшим после октябрьской победы – Кронштадтским советом принимается большинством против одного воздержавшегося следующая резолюция:

«Частная собственность на недвижимое имущество, на дома и землю в районе кронштадтской крепости отменяется. Домами и землями впредь будет заведывать Кронштадтский совет через центральную квартирную комиссию и домовые комитеты».

Затем, менее чем через 12 дней, 19 декабря 1917 года был представлен проект об управлении национализированными зданиями – все это проводилось в жизнь Кронштадтским советом раньше, чем где-либо в России.

Первое объединенное заседание Совета рабочих и солдатских депутатов было 21 марта 1917 года, и первый Совет не имел ни фракционных делений, ни определенного политического лица. От прежних существовавших отдельно советов – военного и рабочего – он унаследовал деление на матросов, солдат, рабочих, сидевших раньше не вперемешку друг с другом, не по группам одинаково политически настроенных, а распределявшихся по цвету шинелей, покрою тужурок. Лишь через некоторое время можно было устранить это подразделение. И целым событием было предложение перетасовать моряков, солдат и рабочих по всем стульям, чтоб подчеркнуть отсутствие неприязненности и полноту единения.

Резолюции, выносимые Советом первого состава, носили на себе печать Петроградского совета, к которому вначале было безграничное доверие, нарушившееся лишь тогда, когда политика соглашательства, положенная в основу петроградской платформы, вылилась во враждебное отношение к Кронштадту. Наступил кризис, и произошли перевыборы, которые дали уже много партийно определившихся товарищей. Так, состав Совета второго созыва включал в себя 93 большевика, 91 эсера, 46 меньшевиков и 68 беспартийных. Принятие 16 мая резолюции о полном переходе власти в руки Советов, создавшее вокруг Кронштадта крайне враждебную атмосферу, показало, что новый Совет сходит с прежней тропы слепого подражания питерскому, соглашательскому в то время, Совету и начинает прокладывать дорогу советской власти и не в кронштадтских рамках.

Настал период наступления, против которого 182 голосами против 65 воздержавшихся была принята Советом резкая резолюция протеста – наступили июльские дни, закончившиеся вооруженным походом против Кронштадта и происшедшего после сложного процесса в политическом сознании масс, Совет вновь был переизбран (11 августа) и заключал в себе 96 большевиков, 73 левых эсера, 96 беспартийных, 13 меньшевиков и 7 анархистов.

Этот состав Совета оставался на своем посту до января, выполняя в октябрьские дни боевую работу по посылке отрядов и закреплению завоеванной власти пролетарской республики.

Но чем дальше, тем сильнее и сильнее давало себя знать несоответствие принятой формы организации Совета, не имевшего возможности провести целиком полную децентрализацию управления у себя на месте. Административный и хозяйственный аппараты хромали, городская дума отвлекла лучших работников и разбивала – как подчеркивалось – стройность хозяйственной организации.

4 января был переизбран Совет (четвертый по счету) на новых основаниях. Городская дума была распущена (29 января), весь хозяйственный и политический механизм взял в свои руки Совет, создавший постоянные отделы и тем избавивший себя от бесконечного ряда комиссий, создаваемых ранее без всякой системы. Про эту последнюю организацию своего Совета, выработанную Кронштадтом вполне самостоятельно, Кронштадт мог отметить следующее: инструкция по организации Советов, выработанная центральной властью, Советом народных комиссаров, была очень сходна с такой же, выработанной кронштадтским Советом.

Совет 4-го созыва пробыл недолго. Совету пришлось назначить перевыборы, так как среди населения велась вполне определенная агитация против Совета. Одним из главных оснований этой агитации было то обстоятельство, что Совет не соглашался на выдачу так называемых эвакуационных денег тем рабочим, которые предполагались к эвакуации, но не были эвакуированы вследствие прекращения эвакуации. Также довольно сильную агитацию против Совета вели и защитники Учредительного собрания. Но и вновь выбранный Совет 5 выбора оказался таким же по составу, как четвертый.

Одной из особенностей кронштадтского Совета была следующая: как только в среде населения Кронштадта начиналось какое-нибудь брожение, как только выносилась та или иная резолюция, не согласная с направлением Совета, – последний апеллировал к массам, назначая перевыборы. И этими перевыборами Совет, безусловно, укреплял свое положение.

Совету приходилось работать, как мы видели и как увидим ниже, в очень тяжелой обстановке. 25 апреля 1918 года финляндская белая гвардия хотела захватить форт Ино, предъявив гарнизону ультиматум сдать форт без боя, рассчитывая на бессилье гарнизона. Форт Ино принадлежал по договору с Финляндией России как входящий в передовые оборонительные позиции Кронштадта. Но умысел белогвардейцев потерпел фиаско, гарнизон не испугался ультиматума. Но если первая попытка белогвардейцев не удалась, то они не оставили своих намерений, и Кронштадтский совет рабочих и солдатских депутатов должен был 15 мая 1918 года вынести следующую резолюцию:

«Заслушан доклад коменданта крепости тов. Артамонова о взрыве форта Ино. Форт взорван по личному приказанию на основании предоставленного ему военным отделом права единоличного распоряжения при непосредственной опасности, в виду близости неприятеля. К приказу о взрыве форта его вынудили следующие соображения: белогвардейские парламентеры в третий раз заявили, что у них имеется приказание предложить гарнизону очистить форт и передать вооружение на основании дипломатических переговоров между Москвой и Берлином. Будучи уверенным, что дипломатический курьер привезет неблагоприятное по своему содержанию решение, и зная, что, с одной стороны, защита форта Ино с суши, при отсутствии мало-мальски порядочных укреплений, отсутствии резервов и пр., было бы абсурдом и что форт пришлось бы взорвать с людьми, так как во время боя нельзя было бы эвакуироваться (белогвардейцы могли бы на плечах защиты перерезать провода), с другой стороны, считая, что сдача форта во всем вооружении дипломатическим путем была бы позором, он и решил прибегнуть к третьему решению, взорвал форт до прибытия курьера. Эвакуация людей и имущества была совершена спокойно. Сначала были эвакуированы Новгородская, Выборгская и Ямбургская части, последними Латышская часть и артиллерия. Взрыв был произведен в 11 ? часов ночи. Прежде всего произошел взрыв всех подрывных зарядов, через несколько секунд взорвались снаряжение и зарядные 6– и 11-дюймовые погреба. В течение полутора часов произошло 10 больших взрывов».

Затем – мобилизация 1 августа 1918 года. Эта мобилизация была произведена не самим Кронштадтом, он привык к своим частым мобилизациям. Эта мобилизация пяти возрастов 1893, 1894, 1895, 1896 и 1897 годов делалась по постановлению Петроградского совета. Об этой мобилизации кронштадтский Совет постановил: «Приветствуя декреты Совета народных комиссаров о мобилизации, считая ее крайне необходимой, Кронштадтский совет постановляет: военному комиссариату крепости поручить провести мобилизацию кронштадтских рабочих в самый кратчайший срок».

При этой мобилизации Совет обратил особое внимание на коммунистов. Были высказаны следующие положения: «Кронштадтский совет постановил мобилизовать 5 лет кронштадтских рабочих. Каждый честный революционер, принимая во внимание грозное положение революции, должен приветствовать это положение как шаг к созданию социалистической красной регулярной армии для борьбы с наседающим международным капиталом.

Ни один рабочий не должен уклоняться от предстоящей мобилизации в классовую армию.

Каждый рабочий должен твердо помнить, что гибель революции – его гибель, что свержение советской власти несет за собой угнетение и пытки. Каждый рабочий должен встать на защиту советского правительства и отрезать подготовляемый врагами удар.

Всем известно, что русской революции придется выдержать великий бой с империалистами. К этому бою мы должны готовиться. Мы должны готовить классовую армию, которая была бы спаяна единым порывом, единым революционным энтузиазмом. Только эта армия сможет победить разлагающуюся, деморализованную, уставшую армию империалистов.

И когда мы подходим к мобилизации рабочих, то вместе с рабочими должны идти и коммунисты. Партия коммунистов, как рабочая партия, показала свою преданность революции, защите интересов рабочих в целом. Члены ее должны быть призваны вместе с рабочими.

И те коммунисты, которые не подлежат призыву как не работающие на фабриках, заводах и мастерских, должны быть призваны дополнительно.

Никаких исключений для коммунистов не может быть. На местах, в Советах, должно быть оставлено наименьшее количество рабочих для обеспечения советской работы. Наибольшая часть должна быть призвана в ряды Красной армии.

Кронштадтский комитет коммунистов постановил настаивать, чтобы Кронштадтский совет объявил мобилизацию коммунистов вместе с рабочими. Совет должен это сделать незамедлительно.

Коммунисты, под винтовку!»

Августовская мобилизация 1918 года была далеко не последней – лейтмотивом 1919 года сделался лозунг: «Пусть город превратится в вооруженный город!»

7 мая 1919 года был избран комитет рабочей обороны из товарищей Жеребцова, Лудри, Кондакова, Лисовского, Брегмана, Герцберга, Мартынова, Моисеева и Ильина, вместе с тем город был объявлен на осадном положении. 21 мая того же года комитет рабочей обороны вынес два серьезных постановления. Первое – о мобилизации всего нетрудового населения мужского пола от 18 до 45 лет, второе постановление пока было облечено в следующую форму пожелания, а именно: «Комитет рабочей обороны Кронштадта предлагает всем рабочим, матросам и красноармейцам, желающим вследствие нахождения Кронштадта в районе военных действий отправить свои семьи, записаться в отделе управления, которому поручено принять соответствующие меры».

Но этот призыв-пожелание не произвел должного впечатления.

А события росли.

В ночь с 14 на 15 мая к западу от форта Серая Лошадь показались неприятельские суда в составе трех миноносцев и одного крейсера. В 11 часов почти один из миноносцев обстрелял наблюдательный пост. Около поста от снаряда сгорел дом, пост остался невредим. После этого суда ушли в море.

16 мая в 9 часов крейсер противника из Капорского залива открыл огонь по деревне Калище. По нему был открыт огонь из орудий форта Красная Горка: после первого же залпа крейсер стал быстро уходить в море.

Утром 17 мая суда типа миноносцев обстреляли побережье Лужской губы, после чего стали высаживать десант.

В 2 часа дня того же числа противник пытался высадить десант у деревни Керново, но, будучи обстрелян с Красной Горки, ушел в море. Около 6 часов ему удалось высадить десант у деревни Систо-Палкино. Высадившийся десант стал наступать на занятую крепостной пехотой дер. Керново, но сильным ружейным и пулеметным огнем был отбит и отступил. Того же числа в 11 часов вечера со стороны бывшего форта Ино было произведено по направлению к Красной Горке 8 выстрелов из орудий крупного калибра.

18 мая с Ино вновь стали стрелять по нашим судам. По Ино был открыт огонь с Красной Горки, вызвавший на Ино пожар, после этого стрельба прекратилась. В час дня один из наших миноносцев вступил в бой с тремя миноносцами противника и, отстреливаясь от них, пошел на Кронштадтский рейд. В тот же день с 5 часов вечера со стороны Ино была вновь открыта стрельба по нашим судам, но после одного нашего выстрела с Красной Горки стрельба эта прекратилась.

В 4 часу дня того же числа противник стал наступать на деревню Калище. Обстрелянный нашей пехотой и орудиями форта он отступил в леса.

19 мая в 4 часа утра противник повел вновь наступление на деревню Калище. Подойдя к деревне, он был встречен нашим оружейным и пулеметным огнем и отступил. При этом отражении атаки командир пулеметного взвода находился у пулемета, стоящего несколько в стороне, стрелял сам до подхода неприятеля и был ранен и взят в плен. Когда наша пехота стала подбирать трупы противника, то был также найден и труп героя-пулеметчика. Труп был изуродован: выколоты глаза, обрезаны уши, нос. Медицинским исследованием дознано, что это возмутительное зверство было произведено еще над живым человеком.

Такова военная сводка. И Совет депутатов в заседании 28 мая после горячей замечательной речи председателя Совета, вскоре нашедшего безвременную кончину товарища Мартынова, обратился еще раз с воззванием к жителям об эвакуации. При этом тов. Мартынов указывал, что принимаются все меры, чтобы эвакуация прошла безболезненно, и вкратце пояснил план этой эвакуации: «На Дон отправляем семьи только тех товарищей, в которых мы не сомневаемся, малонадежный элемент мы будем отправлять в Курскую губернию и совсем ненадежные буржуазные элементы в концентрационные лагеря».

События развивались дальше.

26 мая аэроплан противника обстрелял форт Красная Горка. Было очевидно, что такому же обстрелу будет подвергаться и Кронштадт, и 5 июня 1918 года последовала публикация следующей резолюции кронштадтского Совета:

«Считаясь с вероятностью обстрела Кронштадта и нахождения крепости в осаде, Кронштадтский совет и мобилизованные рабочие Кронштадта постановили: немедленно приступить к принудительному выселению неспособных к борьбе как женщин, так и детей, а равно рабочих, матросов, красноармейцев и всего неблагонадежного элемента».

Объяснялась эта принудительная эвакуация следующими горячо написанными строчками:

«Кронштадт вступает твердой ногой на путь новой славы.

Печатью величия отмечены его шаги. Другие города эвакуируются, готовясь к сдаче. Кронштадт эвакуируется, готовясь к бою.

Наша эвакуация не отступление, а укрепление боевой позиции.

Каждый, кто останется в Кронштадте после эвакуации, – воин. Он готов выдержать длительную осаду со всеми ее лишениями, готов грудью отстаивать каждую пядь красного острова.

На красном острове не должно оставаться ни одним человеком больше, чем это нужно для обороны. В орлином гнезде место только орлам. Все остальные – прочь!

В первую голову выселяются женщины и дети. Они должны быть в безопасности, покуда ведется бой за их будущее.

Они не должны быть рабами. Они должны узнать новую лучшую жизнь без голода, без лишений, без унижений.

Перед ними должны быть открыты двери к знанию, науке и красоте. Темнота и невежество их отцов не должны быть их уделом.

Во имя этого стоит бороться.

И тот, кто останется, без колебаний выдержит борьбу до конца, до победы правды над вековой ложью, новой лучшей жизни над жизнью старой, насквозь прогнившей».

Эти строчки писались 5 июня в день первого обстрела Кронштадта. В 11 часов дня было выпущено по Кронштадту 3 снаряда из тяжелых 12-дюймовых орудий, к счастью, никому и ничему не причинивших вреда.

Эвакуация продолжалась в течение месяца, она приостановилась сначала временно 4 июля, а затем, ввиду изменившихся обстоятельств, и не возобновлялась.

В то время как Кронштадт готовился к осаде, его посетили еще новые испытания.

11 июня в 10 ? часа утра произошел взрыв на форте Павел. Взорвался склад в 36 мин. Взрыв был невероятной силы. Причины его не обнаружены, но этот взрыв невольно приводился в связь с последующими событиями. А о них публиковалось следующее: «На рассвете 13 июня небольшой отряд белых внезапным ударом овладел фортом Красная Горка. В 3 часа дня с форта начался обстрел города. Ответным огнем с наших фортов и кораблей на форте Красная Горка был произведен ряд взрывов, и вспыхнули громадные пожары, что заставило противника прекратить огонь по городу. С суши против форта Красной Горки двинуты отряды, успешно продвигавшиеся вперед к югу от Красной Горки и севернее железной дороги на Нарву, нашими войсками нанесено большое поражение белым. Коменданту Красной Горки послано ультимативное требование признать власть Рабоче-крестьянского Советского правительства».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27