Пётр Корольков.

поэт и динозавр



скачать книгу бесплатно

Иллюстратор Ольга Романова


© Пётр Корольков, 2017

© Ольга Романова, иллюстрации, 2017


ISBN 978-5-4483-7588-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


Вместо предисловия

Для большинства современных поэтов их первые сборники – торопливая претензия на имя поэта, визитка, попытка очертить свою территорию (пусть даже крохотный клочок) в самой литературной стране в мире.


Однако, открыв первую страницу «Поэта и динозавра», вы увидите нечто иное. «А что же?» – спросите вы. Вычурное самобичевание? Гневные воззвания? Едкую иронию? Поверхностную злободневность?


Нет. Например – откровенную историю молодого человека, который смог выкопать себя из могильной горечи и расстаться с бесконечными сумерками. Роуд-муви длиною в несколько лет и расстоянием в несколько жизней. Беззастенчивый автопортрет, впитавший нервные краски эпохи.


Любое творчество рефлексивно, но для Петра это не одна из тех броских фраз, которыми нынче часто орудуют кухонные психологи и философы. Его стихи – это пульс человека, рисующего лабиринт собственного бытия. Каждое стихотворение – бритва, острая и хрупкая, гальванизированная серебром чувств. За каждым стихотворением – реальность, преломленная витражом внутреннего храма. За каждой строкой – беспокойный и неустанный поиск своего места.


История, изложенная в сборнике, динамична. Прочный серый лёд тоски разламывается неизбежной весной, горечь сменяется доброй усмешкой. При этом Пётр далёк от клише и измученных литературных па «страдающих поэтов», все его стихотворения бесконечно искренни и посвящены конкретному событию или переживанию, каждое из которых живо встаёт перед глазами даже сквозь безупречно выдержанные тон и слог.


Я хорошо себе представляю, чего стоило Петру перечитать стихи прошлых лет, вновь прикоснуться к старым шрамам. Но без этого сборник получился бы куцым и монохромным. Тем ценнее и уникальнее то путешествие, которое он предлагает совершить читателю. Путешествие сквозь предгрозовую духоту к ясному спокойному дню.


«Поэт и динозавр» – это путешествие моего друга, в которое он приглашает каждого читателя. А путешествие лучше не откладывать, и первый шаг – первое стихотворение, уже нетерпеливо ждёт вас.

____________________
Рушан Ахметжанов

11
  Красивые иллюстрации к разделам книги нарисовала Ольга Романова; вся остальная графика в тексте – дело кривых рук автора.

:)


[Закрыть]


УЗЛЫ


Серо-бежевый
 
Серое утро порывами ветра всклокочено.
Пуст и беспечен, я скован бездействия пленом.
Жизнь – автостоп; одиноко стою на обочине.
Грязные звуки плывут по отравленным венам.
Нервные срывы, а может быть просто куражась,
Будней бетон я крошу в порошок сумасшествия.
В новую пропасть шагаю не глядя, торжественно;
Грудь разрывает бесцельная ажиотажность.
 
 
Бежевой кашей становятся лица знакомые.
Мнимый покой, и из дома не выйти неделю.
Ползает взгляд, превращается мозг в насекомое;
Жадно бросаю себя в паутину безделья.
Время слоится; подобие собственной тени,
Тщетно пытаюсь порвать я оковы привычности.
Бремя души и детали несобранной личности
Слабо мерцают узором нелепых сплетений.
 
_________
30.08.09
Узлы
 
Там, где лицемерие превращается в панацею,
в способ избежать большинства проблем и вопросов,
я становлюсь ангелом и демоном в одном лице, и
на судьбу продолжаю печатать слепые доносы.
Продолжаю делать вид, будто ничего не случилось,
для себя открывая реальности новые грани;
без конца и начала надеясь на ту беспричинность,
что с рождения до смерти нас всех хаотично тиранит.
Не нуждаясь ни в голосе неба, ни в накипи догм,
я срываюсь с хождений по старым бессмысленным схемам;
все вокруг заставляю казаться бездумным, бездомным,
вездесущий порядок в себе нарушая системно.
Игнорируя страхи и писаных правил угрозы,
на маршруте своём я отметил узлы переходные;
мой патриарх и судья – Уильям Берроуз,
Эдик Старков – мой адвокат и духовник.
 
_________
25.05.10
«Гроза забирает последние крохи…»
 
Гроза забирает последние крохи,
из рук вырывая мой сломанный зонт;
последние дети ушедшей эпохи
в экстазе сгорают под клубный музон.
Дорога сквозь слёзы безумно хохочет,
глотая подошвы глазницами луж;
свисают заката кровавые клочья,
огнём обдавая сердечную сушь.
В ноктюрне дворов истончается кожа;
событий состав исчезает в депо.
Без нот сожаления время проложит
на старом пожарище новый окоп.
 
_________
15.06.10
Выборг
 
Закат – торжество декадентов,
восход – манифест футуристов;
дорога в кольчугу одета
колёсного стука и свиста.
Похмелье обратной дороги,
приезда счастливое пьянство;
души обивают пороги
изменчивость и постоянство.
Фасадов щербатые лица
с прогулки за стол приглашают;
дымится булыжною пиццей
мощёная площадь большая.
Залива змеиная кожа
на берег ползёт валунами;
и порт в белом сумраке ожил,
взорвав тишину между нами.
Моргает рогатая башня,
грызёт перекрытий намордник.
Я ключ от событий вчерашних
оставил на острове Мёртвых.
 
_________
21.06.10
Директор небесного бункера
(текст песни)
 
Пеной из пасти слепого дракона
Снег объявил ультиматум весне;
Жёлтые стёкла в синих вагонах
Бьют по безумной глазной белизне
 
 
Пляшет на плитах консервный конструктор,
Выварив кашу кирпичных кастрюль;
Полупещерные овощи-фрукты
Выросли в рельсово-шпальный патруль
 
 
И швыряет листовки директор небесного бункера,
Стуком в дверь отвечая на шёпот печатных полос
 
 
Петли запали в чердачные горла,
Вольные шеи втянув в потолок
Солнце следы свои ластиком стёрло;
Ярко из ярости вырвался клок
 
 
Чёрные дыры вползают под веки,
Пьют растворитель компьютерных снов;
Ветер ограбил воздушные реки,
Став океаном несказанных слов
 
 
И костёр разжигает директор небесного бункера,
Растирая в золу угольки затухающих звёзд
 
_________
24.04.11
Пора
 
Без билета время провозит
по знакомым прежде местам;
мыслей стук в голове нарастал —
он сродни надоевшей занозе.
Повторяется старый маршрут;
сон сменяет утихшую песню,
а внутри снова пусто и тесно,
и сомнения заживо жрут.
Цепь из лиц и видений неясных
подо лбом кандалами звенит;
взгляд взметнулся и вышел в зенит,
срезав кромку небесного наста.
Ночь – предвестница будущих драм —
наложила на звёзды запреты;
я несусь сквозь неё без билета,
но уже выходить мне пора.
 
_________
22.09.11

БЕЗ


«Тирания крикливой свободы…»
 
Тирания крикливой свободы
заливает бензином мозги;
с белым знаменем армия добрых
контролировать будет всех злых.
Не отступим от главного плана:
Мир! Добро! Прогрессируй же, люд!
Пусть едят мясоедов веганы,
пусть учёных фанатики бьют.
Запретим все плохие словечки,
диктатуру раздавим в тисках;
волчьим смайлом скривилась овечка,
в глаз врагу горсть бросая песка.
Присягнём мы свободе на верность,
выжжем «серую массу» – зверьё;
вездесущую политкорректность
в бочку с дёгтем мы мёдом зальём.
Ненавидим друг друга с улыбкой:
правда – нитка, зашившая рот.
Мы – послушные добрые рыбки
радикально окрашенных вод.
 
_________
08.08.12
«В это время мой город стал тихим, совсем опустевшим…»
 
В это время мой город стал тихим, совсем опустевшим,
отражаясь в густеющем небе разрытыми кладами;
разбавляя уверенность страхом, трагизм – клоунадами,
день протёк по бетонным кустам тяжело и поспешно.
Отплясали по улицам ноги бессчётными тучами,
отскакали колёса шершавым резиновым градом;
расползается ночь по безжизненным серым громадам,
выключая дневные заботы о благополучии,
надоевшие мысли, мечты, иллюзорные планы
на себя и других в от руки нарисованном будущем.
Ночь подарит надежду всем ждущим, зовущим и любящим;
даст и почву, и пищу для слов – самых нужных и главных.
Город медленно тонет в зрачках под тяжёлыми веками,
растворяется ночь в миллионах спокойных дыханий;
время всё прожуёт, всех и каждого съест с потрохами,
и с улыбкой накроет вопросы простыми ответами.
 
_________
26.08.12
Без
 
Без тебя Москва стала разорённым, разрушенным муравейником
в ожидании поджога, войны и прихода французов;
а я сам недоваренным выпавшим ленивым
вареником,
остывая, прилипший, лежу на полу кверху пузом,
вспоминая, как тихо лежал на твоём животе.
Уже кончилось лето – мне врут календарь и часы.
Уморительным танцем съедобных желудочных тел
через масло любви, ожидания плавленый сыр
дни один за одним беспощадно сменяют друг друга,
отдаляя меня от тебя ещё больше и дальше.
Без тебя вся Москва заползла в самый зассанный угол,
где сидит и глаза, огрызаясь, безумно таращит.
По аортам и венам метро я плыву лейкоцитом —
непонятно зачем, ведь Москва…
 
 
…умирает!
 
 
От СПИДа!
 
 
БЕЗ ТЕБЯ!!!
 
 
…я спешу завершить новый суточный цикл,
чтобы в краткий обрывочный сон прямо с улицы спрыгнуть.
Может, ты мне приснишься. Я снова скажу тебе: «Здравствуй».
Ты ответишь с улыбкой: «Привет». И вдоль рельсов трамвайных
вся столица тогда будет биться об ноги богатством:
мы дошли до неё и трофеем без боя забрали.
 
_________
27.08.12
Урок
 
Начинаю смотреть по-новому на обычные вещи,
получая кайф от еды и холодного душа.
Вот ведь судьба – пошутила так зло. Нет – даже зловеще;
но как ни крути, а насильно ты мил не будешь.
И можно ходить по колено в своих же порывах,
закидывать объект любви самопальными строчками…
Я иду в шесть утра на работу с бутылкой пива,
хотя, признаться, пить мне уже совершенно не хочется.
Я уже очень много умею и многое знаю,
я себя таким сильным ещё никогда не чувствовал;
но сейчас мне придётся учиться без тебя жить, родная —
а этого я, если честным быть, и не хочу совсем.
И пусть я многое знаю, пусть много умею,
но такой же дурак. А урок этот самый тяжёлый:
не прикажешь любви. Всё залечит упрямое время.
Ты не будешь со мной. Не возьму никогда тебя в жёны
(и сама не пойдёшь). Никогда мы не будем вместе.
Повторяет мозг эти пункты домашним заданием.
Прозвенел звонок. Остаётся сходить поесть и
себе запретить жить в надежде и ожидании.
 
_________
30.08.12
Точка
 
Любовь —
больная, дикая, сумасшедшая;
я стоял и смотрел, как ты скрылась за краем ночи.
Удавкой на шее, сплетённой из городского кишечника,
затянулся кошмар. Мокрый порох минут испорченных
по дороге сыпался из самим же надломанной тубы;
волшебство и сказка обернулись арт-хаусным хоррором.
Я тебя искал сквозь огонь и медные трубы
по дорогам, дворам, оборачиваясь во все стороны.
Для меня ты стала казаться безумно опасной,
расписавшей игру по своим непонятным правилам;
Красной Шапочкой в своей безрукавке красной,
которую вычитал Волк из книги поваренной.
А я в те минуты действительно был волком —
из «Ну, погоди!», нарисованным и в тельняшке,
с сигаретой в зубах. Я нарочно выглядел олухом,
сумасшедшим, юродивым, на рубль себя разменявшим.
Ты смеялась, курила, молчала; мы шли по дороге,
ускользающей в ночь сквозь дождливую лета агонию.
Настоящая, яркая, дерзкая, грустная, строгая —
мои речи на спину твою пришивались погонами.
Я оставил тебя на аллее. Смотрел тебе в спину,
наблюдая, как ты уплываешь в глубины окраин.
Раздражение, злоба внутри закололи противно;
невозможно, что ты была здесь, что была ты реальна.
Я понёсся вперёд – оглушённый, в бреду и горячке;
я тебя потерял. Сам, без паспорта и телефона,
на кусочки разбит, до молекул последних растрачен;
я себя ощутил в тот момент прогоревшим плафоном
на конечной в метро. Ноги тело отправили к дому;
труп надежды вздыхал, зацепляясь за тёмные лавки,
за качели, дворы. Мир, казалось, навеки поломан,
ну а я – пациент психбольницы без прав и без справки.
Дальше всё как в кино: оборот, силуэт в капюшоне
и навстречу кошачьи шаги виноватой походкой;
с хладнокровным лицом, изнутри до костей обожжённый,
я тебя целовал, как паломник святую икону.
Я хотел твоей смерти. Хотел задушить тебя сразу.
Но лишь пьяной пощёчиной выкрикнул: «Ну ты и дура!»
До сих пор ощущаю себя червяком безобразным,
и твоё «ненавижу» мне в грудь прогрызается буром.
Мы расстались спиною к спине. Я проматывал сцены
из трагедии нашей весь путь по дороге к подъезду.
То, что было так свято, волшебно, легко и бесценно —
расплескалось до дна. Утекло в невозвратную бездну.
Не осталось ни слёз, ни надежд, ни себе оправданий.
Всё случилось как есть. Мы летели – с деревьев листочки —
и мирами столкнулись, друг друга изрядно поранив.
Между нами раскинулась кратером жирная
точка.
 
_________
31.08.12

Я
 
Я —
слов нескладных угловатый Стравинский.
Я —
слогов слоёных кошмарный Шнитке.
Я
от чисел открещиваюсь по-свински.
Я
реальность распутываю нитка за ниткой.
Я
пропитан всеми ядами города.
Я
последний в мировом алфавите.
Я
длинен, но чудовищно короток.
Я
в жизнь влюблён, но смерти любитель.
Я
небрежен, но донельзя аккуратен.
Я
с феноменальной памятью, но с дырой в голове.
Я —
бережливый жизни прожигатель.
Я —
разборчивый гурман-калоед.
Я,
уходя, прихожу навечно.
Я,
возвращаясь, ухожу на сто лет.
Я
языком неизлечимо излечен.
Я —
русский поэт.
 
_________
05.09.12
«Дождь – прозрачная борода города …»
 
Дождь – прозрачная борода города —
ночь щекочет, хлыстом прищёлкивая.
По дорогам прыгают пружинными чёлками
фонари – ордена генерала гордого.
Память с песнями сплетается косами.
Секунды-кадры рвутся сорочками.
Жизнь – смертная казнь в рассрочку
с возможностью выбора срока и способа.
 
_________
07.09.12
«Россия – мама-алкоголичка…»
 
Россия – мама-алкоголичка.
Любовь и бессилие, злоба и преданность.
Шесть утра. Я несусь до Твери в электричке,
заполняю усидчиво времени ведомость.
Изнутри распирают различные чувства:
ожидание, горечь, тоска, беспредельность;
но в душе утомительно тесно и пусто.
Я живу. И куда же отсюда я денусь?
Для меня не прошли девяностые даром,
нулевые наивно текли за ушами.
Я себя ощущаю чудовищно старым —
с псориазом, склерозом и телом лишайным.
То, что видели в детстве глаза так наивно,
оказалось смешным и немыслимым фарсом.
Девяностые – просто сюжет «Ширли-мырли»;
нулевые – вода на поверхности Марса.
Где бы ни был – в Лыткарино, Сходне, Мытищах —
по башке ударяют прошедшие годы;
не становится легче, спокойнее, тише —
пожинаю пожизненно прошлого всходы.
Настоящая жизнь, словно синяя птица,
исчезает в домах, на деревьях, на рельсах.
От судьбы не уйти – ни сбежать, ни укрыться.
В голове кавардак и банальные пьесы;
извиваются старые мысли и взгляды.
Сожаление льётся на шпалы мазутом.
Словно ствол в ожидании пули, заряда,
я живу, в новый снег наступая разутым.
 
_________
12.09.12
«Белеет к смерти чёрная зависть…»
 
Белеет к смерти чёрная зависть
на каждой хорошей встрече и вписке.
Мозгофон настроен и включён на запись.
Есть ещё место на мягком диске.
Горечь потерь вытесняется куражами,
на подошвах кед протирается дырами.
Рано утром мы уже пили и ржали,
а в полдень любовались дворовыми видами,
обжигая руки чизбургерами в целлофане,
заливая в глотки ледяное пиво.
Вечер: вермут и Чистяков на экране —
концерт группы «Ноль» без перерыва.
Много было сказано и подарено,
много – выпито и услышано.
Так проводил я время в Лыткарино:
с другом, на улице и под крышей.
Два дня пролетели так ярко и быстро —
двумя часами они показались.
Есть ещё место на мягком диске.
Мозгофон настроен. Включён на запись.
 
_________
14.09.12
«Москва уже вся разворочена, вся перекопана…»
 
Москва уже вся разворочена, вся перекопана;
меня по пятам преследует вечная стройка.
Сентябрь вытащил тельце и лапки из кокона,
ползёт по земле и царапает страшные строки.
Сон и реальность играют друг с другом в шарады,
меня пригласив посидеть на судейской трибуне;
пьяная память проводит шальные парады,
листьями в лужи ложатся тревожные будни.
Днями мобильник молчит, словно сломанный робот;
варятся яды в желудке чудовищным супом.
С грохотом, лязгом, с гангренными язвами город
жвачкой положит мой труп на дырявые зубы.
 
_________
15.09.12
***

«И снизу лёд, и сверху – маюсь между…»

Владимир Высоцкий

 
Лёд застывает заслонами сверху и снизу,
заставляя прокладывать путь истеричными тропами.
Мы рождены удивительными микроскопами,
но барахтаемся в грязи, царапая драгоценные линзы.
Сердце стучит на убой, спотыкаясь спонтанно;
тело теряет свой вес, утекая из кожи.
Пьяный ямщик упускает упругие вожжи;
жизнь вопреки – удивительно страшно и странно.
Старые чувства зовут к незнакомым квартирам,
жизнь заставляя считать комедийным романом;
жалость к бомжам, алкоголикам и наркоманам
мысли о скорой кончине рисует красиво.
Ночь прорастает бамбуком сквозь мышцы и рёбра,
сон превращая в подобие пытки и казни;
вместе с усталым сознанием люстра погаснет,
стенам в последний момент улыбнувшись недобро.
 
_________
17.09.12
«А жалость действительно лучше какой-то там зависти…»
 
А жалость действительно лучше какой-то там зависти;
как случайная встряска, что лучше избитых сюжетов.
Коротаю деньки в атмосфере шальной привокзальности,
выступая наглядной инструкцией «Вредных советов».
Расступается город в глазах каменелой саванной,
подкупая своей красотой и гротескным уродством.
Опостылый покой собирается пылью за ванной.
За внимание к чувствам устал я усердно бороться.
Я уже не плыву по ухабам пластмассовой пробкой —
жизнь течёт сквозь меня. И ничто не проносится мимо.
Не вернусь к нелюбви. Не вернусь к притязаниям робким
и заезженной роли Пьеро – пустотелого мима.
 
_________
17.09.12
«Во сне я поднимаюсь на лифте на миллиардный этаж…»
 
Во сне я поднимаюсь на лифте на миллиардный этаж,
а после спускаюсь на гигантском колесе обозрения.
Во сне я – организатор самых гениальных афер и краж.
Во сне все всегда отвечают на все мои бредни.
Бессонные ночи выбивают из тела жир,
из сердца – любовь, из мозга – мыслишки чернушные.
Только тогда понимаю, что всё ещё жив:
падаю в сон, понимая, что завтра проснусь ещё.
Под утро приходят самые яркие сны —
если, конечно, спать лечь под самое утро.
Во сне мы вообще никому ничего не должны —
собственно, как и в реальности, если подумать.
 
_________
18.09.12
Верю
 
«Петя, живи! Обязательно будешь ты счастлив!» —
говорит мне бомжиха с красивыми голубыми глазами.
Продавец шинкует шаурмы составные части —
так усердно и тщательно, как будто сдаёт экзамен.
День был уже изначально, в принципе, просран:
утро в чужой квартире с бутылкой джина,
взятой мной со стола втихаря и без спросу;
я слушал песни с ноутбука, напиваясь неудержимо,
со стаканом сидя на стуле и глядя в окошко,
смакуя жгучую горечь и мрачные виды.
Жизнь показалась мне просто журнальчиком пошлым.
Я отрубился, прикончив чуть меньше поллитра.
Проснулся к шести. Фонари уже час как горели.
Подругу обняв, я оставил её у подъезда.
Ногами измерив асфальта глубины и мели,
я сел на метро и понёсся по станциям резво.
Забрав мухоморы, забытые ночью у друга,
с другим своим другом поехал домой на машине.
Я был на сиденье соседнем шутливо обруган
уже по совсем очевидной и внятной причине.
В ответ я смеялся, горланил стихи и тирады,
себя ощущая Есениным или Высоцким —
не помню уже. Словно губка, пропитанный ядом,
живот заурчал, приближаясь к ночному киоску.
И вот мы стоим в ожидании сказочной пищи,
напиток богов попивая из потных бутылок.
Ко мне подошли две нетрезвые женщины-нищие,
уставились сразу так жалобно прямо в затылок.
Дальше вы знаете. Лень углубляться в детали:
странный, но очень живой разговор пустяковый.
Пьяницы просто подачку вкрадчиво ждали,
злую привычку меняя на доброе слово.
«Будет любовь. Обязательно будешь счастливым.
Я обещаю. Ты, главное, духом не падай» —
женщина, жизнью побитая, мне говорила
с мёртвым и грязным лицом, но живым чистым взглядом.
Я на ладонь заскорузлую высыпал мелочь,
пива купил, протянул ей бутылку с улыбкой.
Жизнь как слова: на дороге написана мелом;
кажется часто нелепой, вонючей и липкой.
Пусть же плюются проклятия, льётся лукавство,
множатся раны и страхи, рубцы и потери.
С волей Христа, с героическим пафосом Кастро
я в те слова, как в молитву, безудержно верю.
 
_________
18.09.12

ВЫЖИТЬ


Мобиблия
 
С мобильником стало удобней сочинять стихи,
на ходу составляя строчки прямо в заметках.
А раньше люди писали всё от руки
и говорили по телефону, подключенному к розетке.
С интернетом можно со стула увидеть весь мир,
прочитать тонны книг в крошечном блокнотном файле;
дома, у экрана сидя, протирая штаны до дыр;
ну или в дороге – с ноутбуком, в кафе или на вокзале.
Девайсы, мобильная связь, глобальная сеть
без спроса вошли почти в каждую жизнь на планете.
Теперь можно круглосуточно в онлайне висеть,
не отключаясь даже во сне, в пути, в туалете.
Не успел ты о чём-то подумать, куда-то пойти —
всему миру трубишь о себе как о медиа-таре.
Сфотографировал – через секунду фото в сети.
Написал стих – а под ним уже комментарий.
Один или с кем-то, грустный ты или трезвый —
ты открыт для людей в любом настроении и виде.
Теперь так легко демонстрировать своё непотребство,
легче кого-то обрадовать или обидеть;
быстрее знакомиться, ещё быстрее – прощаться,
отвечая лениво на сотни сообщений в личке;
можно проводить целые онлайн-совещания
о цвете волос, о полезных и вредных привычках.
Интернет уже стал похож на мировой океан,
который на один процент всего лишь изучен.
В руках мобильники как Библия или Коран,
планшеты – иконы, а глаз – фанатичный лазутчик;
пальцы – подставки и передатчики букв,
цифр, мыслей, чувств и другой информации.
Родившийся с гаджетом – с ним же – заляжет в гробу,
оставив последний репост и, конечно, «мне нравится».
 
_________
20.09.12


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное