Каждый выбирает свой путь

Каждый выбирает свой путь

Глава 1. Беспокойная неделя

«Вот уж неделька выпала, — думал Василий, глядя на дорогу, бегущую навстречу машине. — Это ж надо, второй вторник кряду на дачу приходится мотаться, причём на ночь глядя».

В прошлый вторник ему позвонила жена, когда он был на работе.

— Вась, тут Нина позвонила, говорит, яблоню у нас на даче ураганом повалило и забор. Отпрашивайся у начальника, надо ехать, — сообщила она без предисловий.

Василий не любил отпрашиваться с работы. Вот не любил, и всё. Сразу настроение портилось, будто он не по важному делу уходит, а оправдывается. Но случай был такой, что пришлось. Надо сказать, начальник у него понимающий и всегда шёл навстречу, когда приспичит. И в этот раз только махнул рукой: «Езжай». Да ещё и посоветовал взять пилу и шуруповёрт — яблоню распиливать да забор чинить.

С работы Василий поехал на автобусе — машина стояла у дома. Жена уже ждала. Успела приготовить чай и бутерброды — аппетитные, с маслом и ломтиками ветчины, как он любил. Они сели в машину и поехали. До дачи было сорок пять километров, правда, дорога хорошая, ровная, без колдобин, так что хоть тут переживать не приходилось.

По пути заехали на заправку: сигнальная лампочка уже мигала, настойчиво напоминая о себе. Василий залил сразу тридцать литров — с такими поездками на неделю только и хватало. Цены на бензин опять подскочили — шестьдесят два рубля за литр. «Так никаких денег не напасёшься, — подумал он, садясь в машину. — А что делать, на дачу-то ездить надо». И ещё эта мысль о моторесурсе не давала покоя: туда сорок пять, обратно сорок пять — вот тебе и все девяносто километров за поездку.

Но вот что поразило по дороге — следы урагана. В одном месте Василий даже остановился, вышел из машины, чтобы рассмотреть получше. Картина открывалась поразительная: вековые сосны были сломаны, словно спички, красные стволы лежали штабелями, высоченные берёзы торчали вывернутыми корнями, будто кто-то вырвал их из земли огромной рукой. В общем, настоящий коллапс.

— Такое впечатление, что тут смерч прошёл! — сказал Василий, вернувшись.

Жена кивнула, задумчиво посмотрела в окно:

— А что, может быть, это он и был. Помнишь, Вась, тридцать с лишним лет назад по области смерч прошёл, сколько бед и разрушений принёс?

— А ведь ты права, — пробормотал он. — Только было это сорок шесть лет назад. Все газеты тогда писали о нём.

Дальше ехали молча. Вдоль дороги молодой сосновый лес не пострадал — ровные стройные деревца стояли, будто и не было никакой бури. Спустились к мосту через речку, и тут Василий даже чуть улыбнулся: знакомая сосна, которую он помнил ещё с юности, стояла целёхонькая, как будто сама судьба берегла её. А вот прямо на въезде в дачный посёлок снова следы урагана: поломанные сосны и берёзы лежали вперемешку, поверженные кроны вытянулись в одном направлении, словно кто-то провёл гигантской метлой и смел всё на своём пути.

Когда подъехали к даче, Василий первым делом посмотрел на забор из профлиста. Тот стоял на месте и даже не покосился.

— Хоть этот забор устоял, — облегчённо выдохнул Василий, с плеч тяжёлый груз свалился, который он нёс всю дорогу. — А то я уж себе такого нарисовал, пока сюда ехали.

Он открыл замок калитки, зашёл первым, жена последовала за ним. Осмотрелся: парники стояли невредимые, плёнка была целая. Маленький парничок, который он делал специально под перцы, устоял — чудеса, да и только. А вот яблоня, та самая, что росла посередине участка, лежала на поваленном пролёте забора и почти полностью загораживала проход. От неё осталась, по сути, только одна скелетная ветка.

Василию стало жаль яблоню. Он сам сажал её в первый год, как купил дачу. Пришлось потрудиться: уровень грунтовых вод тут был высокий, и, чтобы дерево прижилось и не вымокло, он посадил сеянец на холмик, а снизу ещё и лист железа положил — чтобы корни не уходили слишком глубоко. Саженцы ему тогда подогнал сослуживец: он в то время любил экспериментировать с прививкой плодовых деревьев, и, как показало время, у него это отлично получалось.

Пока Василий оценивал ущерб, нанесённый ураганом, жена прошла по участку, проверяя, не пострадало ли ещё что-нибудь. Вернулась довольная: кроме яблони, ничего не было тронуто бурей.

— Вась, тебе помощь моя нужна? — спросила она.

Тот покачал головой:

— Да, пожалуй, сам управлюсь. Сейчас главное — освободить проезжую часть да забор поднять.

— Тогда ты занимайся, а я пойду с розами поработаю, — кивнула она. — Сорняки подросли, пока нас не было.

Василий направился к сараю за пилой. Хорошая пила, он её в «Вайлдберриз» заказывал, и она действительно оправдывала ожидания: пилила ветки, как масло. «Вжик — и готово», — подумал с удовлетворением. Была у него и электрическая цепная пила, но ей удобно распиливать толстые стволы, а тут нужно было убрать только тонкие ветки.

Он достал инструмент, проверил лезвие, прикинул, с какой стороны лучше начать. Яблоня лежала тяжелой зелёной горой. Но Василий знал: надо действовать шаг за шагом и тогда всё получится как говорят глаза боятся а руки делают.

Сначала Василий срезал ветви, которые придавили забор, и аккуратно складывал их вдоль ограды. Довольно скоро навалилась порядочная куча.

Управившись с освобождением поваленного пролёта, Василий позвал жену:

— Ларочка, подойди, помоги забор поднять.

— Иду, Вась, иду.

Вдвоём поднять пролёт оказалось совсем несложно: приподняли, выровняли её. Василий тут же подпёр пролёт колом, а потом приколотил бруски, надёжно закрепив пролёт забора.

— Ну вот и ладушки, — довольно потёр руки. — Лучше старого!

— Отлично получилось, — похвалила супруга, глядя на ровную линию забора. — Молодец ты у меня!

Василий скромно промолчал - похвала была ему и приятна, и немного неловка одновременно — он просто делал то, что нужно.

— Давай-ка сворачиваться, — спохватилась жена, глянув на время в мобильнике. — Чайку попьём с бутербродами — и домой.

— Правильно мыслишь! — подхватил Василий. — А яблоню в выходные переработаю. Главное, забор починили и дорогу освободили.

Но покой оказался недолгим. Через неделю, едва Василий вернулся с работы, умылся, надел любимые шорты, как вечер начал рушиться. Они с Ларой сели ужинать, и тут мобильник жены запиликал: «пилимпилим». Василий сразу понял: что-то неладное снова.

Он прислушался: точно, звонила Николаевна, старая знакомая, и что-то торопливо рассказывала супруге. По интонации было ясно — дело нешуточное.

Когда жена закончила разговор, она посмотрела на Василия с тем самым выражением, в котором было и извинение, и твёрдое понимание: ехать придётся.

— Вась, Нина звонила. Проезжали мимо нашей дачи, что-то опять с забором. Только я не поняла толком, что именно: Нина не может объяснить. Давай доедим — и съездим.

Василий вздохнул - пропал вечер.

— Блин, второй вторник покоя нет. Что там опять случилось? Хоть бы сфотографировала и прислала в «Ватсап». А так — хрен его знает, что там. Может, и ехать срочно не надо.

Жена поглядела на него с пониманием — видела, как ему хочется посидеть дома, посмотреть боевик, вытянуть ноги. Но знала и другое: если не поехать сейчас, то потом будет только хуже — эта неизвестность будет царапаться где-то внутри, не давая спокойно спать.

— Надо ехать, Вася, — сказала она тихо, но твёрдо. — А то мы ночь спать не будем и будем думать, что там с забором.

— Надо так надо, — согласился Василий, с сожалением поднимаясь из-за стола. — Собираемся! — он с грустью покосился на любимый диван, на который так и не успел присесть. — Боевик накрылся медным тазом.

К даче подъехали ещё засветло — летний день был длинным, солнце ещё не спешило садиться, заливая всё тёплым, золотистым светом. Тут и там стояли машины, по дорожкам ходили дачники: кто с лейкой, кто с граблями, кто просто вышел подышать вечерним воздухом.

Василий остановился возле своей калитки, заглушил двигатель. Жена вышла первой и сразу направилась к забору.

— Ты только, Вась, взгляни, что сделали с забором! — махнула она рукой, голос звучал возмущённо — кто-то посмел нарушить их маленький, с таким трудом наведённый порядок.

— Да уж, сам вижу, — пробормотал Василий, подходя ближе. — Похоже, не просто так он проломлен.

— Может, кто-то случайно? — предположила жена, стараясь найти самое простое и безобидное объяснение.

— Не исключено, — кивнул Василий. — Возможно, ночью кто-то пьяный не справился с управлением и въехал в забор. Пойдём посмотрим, что тут произошло.

Они подошли к месту пролома и внимательно осмотрелись. Вдоль забора тянулась неглубокая канавка для стока воды. И тут Василий заметил след съезда в канаву — чёткие, свежие борозды, как будто кто-то резко свернул и не смог выровнять машину. Рядом на досках забора виднелись царапины — неровные, глубокие, оставленные чем-то твёрдым, скорее всего, бампером или крылом.

— Да, похоже на следы от колёс, — протянул Василий, проводя пальцем по царапине. — Надо бы проверить камеры наблюдения, что на въезде. У председателя кооператива есть доступ к ним.

— Давай сначала разберёмся с забором, — резонно предложила жена, оглядывая пролом так, будто уже прикидывала, чем и как его. — Надо закрыть хотя бы на первое время, а потом уже будем думать, что делать дальше.

— Верно говоришь, — согласился Василий, чувствуя, как привычная собранность снова возвращается на место усталости и раздражения. — Сначала восстановим забор, а потом уже разберёмся, кто и почему его проломил.

Ещё раз осмотрев проломленный забор, Василий чертыхнулся на чём свет стоит: лаги были сломаны и подлежали замене, но это работа на будущее, а сегодня их придётся срастить при помощи брусков. Он направился в сарай за инструментом, взял молоток, пару брусков и коробку с гвоздями, после чего приступил к починке.

Жена оказывала посильную помощь: подавала гвозди, бруски, а главное — поддерживала его моральный дух. Но Василий всё никак не мог успокоиться. С силой вколачивая очередной гвоздь в безвинно пострадавший забор, его распалённый мозг рисовал картины, как он поступит с виновниками почти ночного аврала, когда найдёт их. Комары размером с пчелу то и дело атаковали, впивались в руку как раз в тот момент, когда в ней был зажат гвоздь. Василий тряс головой, как конь, сгоняя кровопийц, и скрипел зубами от бессилия.

Лара, глядя на его страдания, взялась свободной рукой отгонять комарьё, норовившее обескровить мужа.

Наконец работа была закончена. Василий критично осмотрел плоды совместного труда: забор снова выглядел как новый, надёжно защищая двор от непрошеных гостей.

— А неплохо получилось, да, Ларуня? Забор выглядит не хуже нового. Спасибо тебе за помощь, дорогая!

— Да ладно тебе, ты всю работу сделал, а я так, только гвозди подавала.

— Ага, скромница ты моя, а забор кто держал, а комаровкровососов кто отгонял? Если бы не ты, я бы ни в жизнь не справился, — Василий наклонился и чмокнул жену в порозовевшую щёчку.

Закончив с забором, они закрыли дачу, сели в машину и поехали домой, в город.

По дороге Василий притормозил возле магазина «Магнит».

— Надо бы пивка взять пару банок, — повернулся он к жене. — А то нервишки чтото шалят.

— Василий, может, не стоит? — Лара сделала паузу, давая мужу возможность подумать.

И Василий подумал. Посмотрел на неё — на эти зелёные глаза, которые видели его и уставшим, и злым, и довольным, — и вдруг выдохнул, будто сбросил с себя остатки раздражения.

— А ведь ты, как всегда, права! — воскликнул он. — Есть идея получше. Время ещё детское. Давайка поужинаем сегодня гденибудь, в кафе, например.

Она улыбнулась, и в её глазах мелькнули искорки радости — муж предложил провести вечер вместе.

— Отличная мысль! Давно мы никуда не выбирались вдвоём.

— Предлагаю одно небольшое, но очень уютное кафе. Оно, кстати, неподалёку от дома, где Настя живёт. Там и кухня на высоте, и напитки отличные, взять хотя бы пиво местной пивоварни. А какую там форель готовят!

— Мне нравится твоя идея, — воодушевилась Лара. — А откуда ты знаешь об этом кафе? — она подозрительно посмотрела на него.

— Коллега по работе там часто бывает, вот и рассказал, — Василий постарался говорить максимально непринуждённо, но Лара продолжала сверлить его взглядом.

— И что же, твой коллега настолько подробно описал меню? — она приподняла бровь. — Даже про форель упомянул?

— Ну… не то чтобы подробно, — Василий слегка замялся. — Просто заведение действительно славится своей рыбой. Я потом сам почитал отзывы в интернете, и они все положительные.

Лара задумчиво посмотрела на него.

— Знаешь, чтото мне подсказывает, что ты чтото недоговариваешь. Но, с другой стороны, идея действительно неплохая.

— Вот видишь! — Василий облегчённо выдохнул. — Значит, едем!

Кафе встретило Василия и Лару приглушённым светом и негромкой приятной музыкой. Справа, в глубине зала, Василий заметил свободный столик — туда они и направились. Столик был рассчитан на четверых, стулья с высокими спинками; всё в светлых тонах создавало атмосферу домашнего уюта.

Василий выдвинул стул, усадил жену, потом сел сам. Рядом, словно из воздуха, возник официант — молодой парень с приятной, располагающей улыбкой. Он вопросительно посмотрел на гостей.

— Что будете заказывать? — голос звучал профессионально и вежливо.

— Я, пожалуй, возьму запечённый картофель и стейк, — сказал Василий, обращаясь к жене. — А ты, дорогая?

— Мне салат и форель, — ответила она и хитро посмотрела на мужа. — Слышала, у вас прекрасно готовят рыбу.

Официант кивнул, записывая заказ в блокнот.

— У нас действительно особенная форель, вас не обманули, — подтвердил он с улыбкой. — Шефповар готовит её по особому рецепту.

— Вот видишь! — Василий победоносно взглянул на Лару. — Я же говорил!

Она лишь усмехнулась, явно довольная тем, что заставила его немного понервничать.

— А какое вино вы посоветуете к форели? — спросила Лара, заглянув в винную карту.

— Белое сухое, — не задумываясь, ответил официант. — У нас есть отличный рислинг, который идеально сочетается с рыбой.

Лара кивнула, и официант удалился, чтобы принести бутылку для дегустации.

Вскоре он вернулся с заказом. Ловко расставил блюда, открыл бутылку с вином и наполнил бокалы. Аромат свежеприготовленной еды наполнил пространство вокруг столика, напомнив, что давно уже настало время ужина.

Пара жадно набросилась на еду. Форель оказалась именно такой, как описывал Василий, — нежной, с золотистой корочкой и ароматом трав.

Попробовав первый кусочек, Лара одобрительно кивнула.

— Знаешь, ты был прав, — сказала она. — Здесь действительно вкусно готовят, и очень уютно. Атмосфера приятная.

Посмотрела в окно, за которым медленно сгущались сумерки. Василий заметил, как изящно она держит салфетку, как грациозно поправляет прядь волос. В этот момент жена казалась особенно красивой: её глаза светились, а на губах играла лёгкая улыбка.

Расслабившись, Василий тоже улыбнулся. Все волнения этого дня словно растворились, а внутри разлилось приятное спокойствие, прогоняя остатки тревоги.

Когда вышли из кафе, на улице уже было совсем темно. Фонари освещали аллею, по которой шли Василий и Лара, холодным диодным светом; причудливые тени лежали на асфальте. Жёлтые кленовые листья шуршали под ногами. Стало довольно прохладно. Лара прижалась к Василию ближе, и он приобнял её, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

— Спасибо за этот вечер, — она посмотрела на него. — Он был прекрасен.

— Это тебе спасибо, — ответил Василий, глядя в её сияющие глаза. — За то, что ты есть в моей жизни.

Его рука сжала её ладонь.

— Ты — моё самое большое счастье, — тихо произнёс он.

Глава 2

В это утро я проснулся позже обычного, первый день отпуска как-никак, может себе позволить.

Солнечные лучи мягко пробиваются сквозь тюль, рисуя на стене причудливые узоры.

Некоторое время расслабленно лежу в постели, рассматривая картины на стене, созданные руками жены. Они сияют и переливаются, словно маленькие окна в другой мир, мир цветов и диковинных птиц. Молодец у меня Ларочка, какие картины выкладывает!

Алмазная живопись переливается в утреннем свете, создавая неповторимую игру бликов. Каждая картина — это частичка души жены, вложенная в кропотливую работу. Сколько терпения и любви нужно, чтобы создать такое чудо!

«Сорок лет вместе… — улыбаюсь своим мыслям. — А кажется, будто вчера только познакомились». В памяти всплывают моменты совместной жизни: первые свидания, свадьба, рождение детей, служба в далёком гарнизоне. И вот уже внук повзрослел.

******

После выпуска из военного училища ему, молодому лейтенанту, предоставили месяц отпуска и предписание явиться к месту несения службы. К станции они прибыли рано утром. Густой туман скрывал рядом стоящие дома, создавая ощущение чего-то таинственного и немного тревожного.

Вышли на перрон, а затем на привокзальную площадь. Там поджидал армейский «Пазик». Загрузились вместе с такими же молодыми офицерами, с женами были немногие. Поехали. Вдоль дороги стояли деревянные домики, так не похожие на те, которые остались на родине. На душе было тревожно: что их ждёт впереди?

Дорога казалась бесконечной, но вот наконец автобус въехал в военный городок. Приземистые пятиэтажки поплыли справа и слева, тополя роняли пух на асфальт. Показалось трёхэтажное здание с колоннами по бокам высокой лестницы, ведущей ко входу — Дом культуры советской Армии. Подошел подполковник, петлицы ракетчика на кителе. Он собрал прибывших лейтенантов и стал распределять комнаты в общежитии. Досталась и им с Ларой комната, обычная, небольшая: кровать, стол, два стула да шкаф платяной — вот и вся обстановка. Туалет и душ в конце коридора, один на всех.

Он оставил жену разбирать вещи, а сам переоделся в парадную форму и отправился представляться командованию по случаю прибытия в часть для прохождения службы.

*****

Вспомнилось, как Ларочка, когда выдавалась свободная минутка, садится за свои картины. Как сосредоточенно выбирает стразы, как радуется каждому готовому элементу. Эти картины — не просто украшения стен, это история их жизни, запечатленная в каждом кристаллике.

Повезло им найти друг друга. С годами чувства не угасли, а стали глубже, теплее, надежнее. Они научились понимать друг друга без слов, поддерживать в трудную минуту и радоваться успехам вместе.

С кухни доносится шум воды, звяканье посуды: Лара уже на ногах — готовит завтрак.

«Хорошее дело отпуск, — подумал я, нашарив тапочки рядом с кроватью, — пойду посмотрю, что там моя ненаглядная готовит».

Потянул носом, уловил ни с чем не сравнимый аромат свежемолотых кофейных зерен.

Заглянул в кухню:

— Ларочка, доброе утро!

— Проснулся, отпускник, — весело откликнулась жена, — умывайся, завтракать будем.

— Я мигом, радость моя!

Первым делом встаю под душ, тропический. Недавно установил, классная вещь, купаться под ним — одно удовольствие. Стою под тугими струями, напеваю простой мотив какой-то песенки.

Накупавшись и получив заряд бодрости, насухо растираюсь махровым полотенцем. Достаю из шкафчика бритву и принимаюсь водить бритвой по щекам, подбородку и шее, поглядывая в зеркало. Бриться каждый день — армейская привычка, въевшаяся в плоть и кровь за время службы. Каждое утро начиналось с обязательного ритуала: начистить обувь, привести в порядок форму и, конечно же, побриться до блеска.

Пена для бритья приятно пахнет ментолом, а лезвие скользит по коже, оставляя ее гладкой и чистой.

Тщательно выбрившись, придирчиво осмотрел свое отражение: короткая стрижка, высокий лоб практически без морщин, прямой нос и молодые серые глаза. Отражением я остался доволен, и не скажешь, что седьмой десяток разменял месяц назад.

— Василий, ты там не утонул? — оторвал от созерцания голос супруги. — Мигом на кухню, завтрак стынет.

— Уже бегу, — подмигиваю своему отражению, вытираю лицо полотенцем, наношу крем после бритья. Готово. Убираю бритву на место и направляюсь на кухню.

На столе пышный омлет, тонко нарезанная колбаска и сыр. Лара в красивом халатике уже ждет.

— О, омлетик! — довольно потираю руки, наклоняюсь, целую супругу в щечку, опускаюсь на свое место. Подцепляю вилкой кусочек омлета, отправляю в рот. Божественно! Тает во рту.

— Ты продолжаешь меня удивлять, милая.

Супруга зарделась от удовольствия.

— Как думаешь, Ларочка, а не побаловать ли нам себя сегодня?

Она посмотрела на меня, зеленые глаза лучатся скрытой иронией.

— И чем же мы себя побалуем?

Я выдерживаю паузу, задавая интригу.

— Копченой рыбкой, например.

Смотрю на реакцию жены, знаю, что рыба в любом виде — ее слабость.

******

Подъезжаю к рынку, паркую машину. День был будний, поэтому место нашел быстро. В выходные было бы проблематично.

Сразу направляюсь к рядам, где торгуют свежей рыбой. Надо сказать, выбор рыбы на рынке богатый — выбирай на любой вкус: тут тебе и полосатый окунь, и серебристая плотва, и золотистая красноперка с красно-оранжевыми плавниками. Но сегодня захотелось леща.

Иду неторопливо вдоль прилавков, внимательно рассматривая ассортимент. Наконец нашел то, что искал: лещи, широкие, как блины, отливают серебром чешуи, шевелят плавниками, широко разевают большие рты, будто хотят что-то сказать.

— Доброе утро! Мне нужно пару лещей купить, — обратился к продавцу, коренастому мужчине средних лет. — Хочу сегодня вечером закоптить.

— Здравствуйте! — встрепенулся продавец, вытирая руки тряпкой. — Отличный выбор! И завялить, и закоптить. Вот обратите внимание на этих двух красавцев.

— Да, хороши! Сколько стоят?

— Шестьсот.

— Шестьсот? За килограмм? Не слишком ли дорого?

— Почему же дорого? Пройдите по рынку — нигде не найдете дешевле!

— Я обычно покупаю рыбу дешевле, вот и сравниваю.

— Прекрасно вас понимаю, но и вы меня поймите, эти лещи — свежий улов, ещё утром плавали. Берите, не пожалеете.

— Давайте так: я предлагаю свою цену сразу за двух, а вы решите, устроит вас такой вариант или нет?

— Хорошо. И какую цену вы предлагаете?

— Тысячу за все! А понравится, так буду вашим постоянным покупателем, да еще и друзьям посоветую. Ну как, согласны?

Продавец задумался, лоб пошёл складками. Потом улыбнулся и махнул рукой.

— Умеете вы уговорить, так и быть, согласен за тысячу двести отдать! Берете?

Я широко улыбнулся, цена меня устраивала.

— Да и вы, смотрю, не промах! Ладно, беру!

— Вот ваши лещи, — продавец протянул пакет с рыбой, — и удачного вам копчения!

— Спасибо большое! А вам удачной торговли, до свидания! Я забрал рыбу и отправился к машине, довольный удачной покупкой.

Вырулил со стоянки, подъехал к перекрестку. Загорелся красный свет светофора. Остановился, взгляд упал на светофор — когда же зеленый загорится? Машины мимо пролетают, торопятся, губы растянула улыбка: вспомнилось, как с Климентом прошлым летом на рыбалку ездили. Климент хоть и священник, а рыбалку любит.

Место у них — заветное, тайное. Никто там не рыбачил, только они вдвоем, да еще пара местных стариков.

Утро выдалось тихое, ясное. Солнце только-только над лесом поднялось, роса на траве серебрится. Туман стелется над водой. Сели они с Климентом на лодку, выплыли на глубину, закинули удочки.

И тут началось: лещи — будто на заказ идут. Один за другим. Картина настолько реальная, что я даже забыл, что на перекрестке стою, — так ярко все перед глазами.

Наконец загорелся зеленый свет. Включаю первую передачу, машина трогается, еду, а в голове все крутятся те теплые воспоминания о рыбалке с другом, о лещах, о беззаботных минутах на берегу реки.