Голубь завис

Голубь завис

Глава 1. Артефакты

Олег Дмитриевич Тихонов впервые заметил сбой четырнадцатого марта, в четверг, в семь часов сорок две минуты утра.

Он шёл на работу привычным маршрутом – от дома по улице Красноармейской до бизнес-центра «Прогресс», где располагался офис компании «ИнфоСтрой», в которой Олег занимал должность старшего системного администратора. Маршрут был отработан за семь лет до автоматизма: сто двадцать шагов до перекрёстка, поворот налево, мимо аптеки, мимо «Пятёрочки», через двор – и вот он, «Прогресс», серая бетонная коробка с претензией на современность.

В то утро Олег прошёл аптеку и краем глаза заметил, что рекламный щит слева – тот самый, с улыбающейся женщиной, рекламирующей стоматологическую клинику «Жемчуг» – мерцает. Не мигает, как мигает неисправная подсветка, а именно мерцает: на долю секунды изображение становилось плоским, теряло глубину, превращалось в набор цветных прямоугольников, а затем снова собиралось воедино.

Олег остановился. Прищурился. Щит выглядел нормально. Женщина улыбалась своими неестественно белыми зубами, внизу значился телефон и адрес. Всё как обычно.

«Не выспался», – подумал Олег и пошёл дальше.

На следующий день, в пятницу, он проходил мимо того же щита и ничего странного не заметил. Зато заметил другое: голубь, сидевший на карнизе третьего этажа жилого дома напротив, не двигался. Совсем. Олег прошёл мимо, оглянулся, прошёл ещё десять шагов, снова оглянулся. Голубь сидел в той же позе, в той же точке, с той же повёрнутой вправо головой. Как приклеенный. Как нарисованный.

Олег подумал, что голубь, вероятно, мёртв. Это было бы логичным объяснением. Мёртвые голуби не двигаются – это медицинский факт, с которым трудно спорить. Но тогда он должен был упасть. Мёртвые голуби также не сидят на карнизах, поддерживая идеальный баланс. По крайней мере, в рамках существующих представлений об орнитологии и физике.

Олег пришёл на работу, сел за свой рабочий стол, открыл тикет-систему и занялся обычными делами: перезагрузил сервер бухгалтерии, объяснил Марии Петровне из отдела закупок, что нет, компьютер не сломался, просто нужно включить монитор, и обновил сертификаты безопасности на трёх рабочих станциях. Про голубя он забыл.

Вспомнил в понедельник.

Потому что в понедельник всё стало значительно хуже.

В понедельник Олег провалился сквозь асфальт.

Это произошло на перекрёстке улиц Красноармейской и Мира, в восемь часов девятнадцать минут, при переходе дороги по нерегулируемому пешеходному переходу. Олег сделал шаг – и его правая нога ушла в дорожное покрытие по колено. Не в яму, не в открытый люк, не в размытый весенними водами грунт. Нога прошла сквозь асфальт, как сквозь голограмму, и Олег по инерции завалился вперёд, чудом удержав равновесие, схватившись за столб дорожного знака.

Нога торчала из асфальта, как морковка из грядки.

Олег посмотрел вниз. Асфальт вокруг его ноги выглядел абсолютно целым, монолитным, с привычной сеткой мелких трещин. Никакой дыры. Никакого провала. Нога просто находилась внутри твёрдого вещества, что, согласно всем известным Олегу законам физики, было невозможно.

– Вы в порядке? – спросил проходивший мимо мужчина в сером пальто.

Олег посмотрел на него. Мужчина смотрел на Олега с выражением вежливого участия, но его взгляд был направлен на лицо Олега, а не на его ногу, уходящую в асфальт. Он явно не видел ничего необычного.

– Да, – сказал Олег. – Споткнулся.

Мужчина кивнул и пошёл дальше.

Олег осторожно потянул ногу вверх. Она вышла из асфальта без сопротивления, как из воды. Ботинок был на месте. Носок был на месте. Нога была на месте и функционировала штатно. Олег наступил на то же место – асфальт был твёрдым. Обычный асфальт. Он подпрыгнул на нём. Постучал каблуком. Присел и потрогал рукой. Холодный, шершавый, абсолютно реальный асфальт.

Олег выпрямился, посмотрел по сторонам. Мир выглядел нормально. Машины ехали. Люди шли. Светофор мигал жёлтым на соседнем перекрёстке. Ветер шевелил ветки тополя у автобусной остановки.

Олег пошёл на работу. Он шёл осторожно, проверяя каждый шаг, как человек, идущий по тонкому льду. Больше провалов не было. Но на подходе к офису он увидел ещё одну вещь, которую не мог объяснить: дворник, пожилой мужчина в оранжевом жилете, подметал тротуар перед входом в бизнес-центр. Олег проходил мимо него каждый будний день на протяжении семи лет. Дворника звали Николай Иванович. Олег знал это, потому что однажды подарил ему бутылку коньяка на Новый год, и тот представился.

Сейчас Николай Иванович подметал тротуар, и всё было бы нормально, если бы он не повторял одно и то же движение. Не похожее – одно и то же. Метла описывала абсолютно идентичную дугу, каждый раз начиная из той же точки, проходя тот же путь, останавливаясь в том же месте. Шарк. Шарк. Шарк. Как заевшая анимация в компьютерной игре.

Олег остановился и смотрел на это тридцать секунд. Потом позвал:

– Николай Иванович?

Дворник поднял голову, посмотрел на Олега и улыбнулся.

– Доброе утро, Олег Дмитриевич. Хорошая погода сегодня, да?

– Да, – сказал Олег. – Хорошая.

Дворник кивнул и продолжил подметать. Теперь его движения были нормальными, живыми, разнообразными. Метла двигалась по-разному. Николай Иванович сдувал упавший на лицо лист, переступал с ноги на ногу, менял хватку на черенке.

Олег вошёл в здание, поднялся на четвёртый этаж, сел за свой стол и впервые за семь лет не стал открывать тикет-систему. Вместо этого он открыл браузер и набрал в поисковой строке: «провалился сквозь асфальт».

Результаты были неутешительными. Поисковик предложил ему статьи о провалах грунта, новости об обрушении дорожного полотна в Саратове, и рекламу ортопедических стелек.

Олег изменил запрос: «проваливаюсь сквозь твёрдые предметы».

Поисковик предложил статьи о квантовой физике, форумы о паранормальных явлениях и рекламу тех же ортопедических стелек, что навело Олега на мысль о том, что алгоритмы таргетированной рекламы, возможно, знают о состоянии его ног больше, чем он сам.

Он закрыл браузер и попытался сосредоточиться на работе. Но сосредоточиться не получалось, потому что за окном, на противоположной стороне улицы, фасад жилого дома время от времени терял текстуру. Кирпичная кладка на мгновение превращалась в ровную серую плоскость – как полигон в 3D-редакторе до наложения материала – а затем снова обретала привычный вид. Это происходило примерно раз в две минуты и длилось не больше полсекунды.

Олег был системным администратором. Он знал, как выглядят артефакты. Так называли визуальные ошибки, возникающие при сбоях в работе видеокарты: мерцание текстур, выпадение полигонов, «дырки» в трёхмерных объектах. Он видел такое тысячи раз – на мониторах, которые он чинил.

Но никогда – за окном.

-–

Глава 2. Морфеус из «Дикси»

На протяжении следующих двух недель Олег вёл наблюдения. Он завёл блокнот – обычный, бумажный, клетчатый – и записывал в него всё, что видел. Записи были сухими и фактическими, как серверные логи.

*18 марта, 12:47. Стакан кофе, стоящий на краю стола, самопроизвольно переместился на 3 см влево. Перемещение не сопровождалось физическим движением. Объект находился в точке А, затем оказался в точке Б без промежуточных положений.*

*20 марта, 08:33. Женщина на автобусной остановке (возраст ~50 лет, красное пальто) произнесла фразу «Когда уже этот автобус приедет» четыре раза подряд, с идентичной интонацией, паузами и жестикуляцией. На пятый раз изменила фразу на «Безобразие, конечно».*

*22 марта, 14:15. Облако над зданием почтамта имело форму правильного параллелепипеда. Продолжительность наблюдения – около 40 секунд, после чего облако приняло обычную аморфную форму.*

*25 марта, 09:01. Провалился сквозь пол в серверной (повторный случай). Правая нога ушла в бетон по щиколотку. Извлечение прошло без затруднений.*

К концу марта блокнот был заполнен на треть, и Олег пришёл к выводу, который казался ему единственным логичным объяснением, несмотря на его очевидную безумность: окружающая реальность представляла собой компьютерную симуляцию. Причём симуляцию, работающую с ошибками.

Осознание этого факта не вызвало у Олега экзистенциального кризиса. За семь лет работы системным администратором он привык к тому, что любая система содержит ошибки. Идеального кода не существует. Это было аксиомой, не требующей доказательств. Если реальность – программа, то наличие в ней багов было не аномалией, а закономерностью.

Гораздо больше его беспокоил другой вопрос: почему эти баги видел только он?

Ответ на этот вопрос он получил двадцать девятого марта, в пятницу, в магазине «Дикси» на улице Мира, куда зашёл после работы купить хлеб и кефир.

Олег стоял в очереди в кассу, когда человек перед ним – высокий, худой мужчина лет сорока пяти в потёртой кожаной куртке – обернулся и посмотрел на него. Взгляд у мужчины был цепкий и внимательный, как у хирурга, оценивающего пациента перед операцией.

– Вы ведь тоже видите, – сказал мужчина. Это был не вопрос.

Олег не сразу понял, о чём он.

– Что вижу?

– Артефакты, – сказал мужчина негромко, не отводя взгляда. – Выпадение текстур. Зацикленные скрипты поведения. Коллизии физики. Вы видите баги. Я наблюдал за вами последнюю неделю. Вы замираете, когда они происходят. Оглядываетесь. Проверяете, заметил ли кто-то ещё. Никто не замечает, верно?

Олег молчал. Хлеб и кефир в его руках внезапно показались ему очень тяжёлыми.

– Меня зовут Аркадий Семёнович Волков, – сказал мужчина. – Я бывший разработчик программного обеспечения. Уволился три года назад, когда начал видеть то же, что видите вы. Нам нужно поговорить. Не здесь.

Кассирша пробила мужчине пачку макарон и банку тушёнки. Мужчина расплатился наличными, что в наше время само по себе было чем-то необычным, и ждал Олега у выхода.

Они сидели на лавочке в сквере за магазином. Было холодно. Аркадий Семёнович курил дешёвые сигареты «Бонд» и говорил ровным, спокойным голосом, как человек, давно примирившийся с тем, что мир устроен не так, как принято считать.

– Нас немного, – говорил он. – Тех, кто видит. Я знаю семерых, считая вас. Почему именно мы – неизвестно. Есть гипотеза, что это связано с профессиональной деформацией. Все мы так или иначе работали с компьютерными системами. Программисты, системные администраторы, тестировщики. Мозг, натренированный годами выявлять ошибки в коде, начинает выявлять ошибки в… – он обвёл рукой окружающее пространство, – в этом.

– В симуляции, – сказал Олег.

– Да.

– Вы хотите сказать, что мы живём в компьютерной программе.

– Я не хочу этого говорить. Я констатирую факт. Разница существенная.

Олег помолчал, глядя на голые деревья сквера. Одно из деревьев – третья берёза слева – не отбрасывало тень, хотя фонарь светил прямо на него. Раньше Олег не обратил бы на это внимания. Теперь он не мог этого не видеть.

– Допустим, – сказал Олег. – Допустим, это симуляция. Кто её запустил?