Три богатыря и криптоколдуны

Павел Михайлюк

Три богатыря и криптоколдуны

Посвящаю своему сыну Андрею

Пролог. «Безделье — игрушка дьявола» или две акции в один день

В некотором царстве, в некотором государстве — а если по-простому, то в одном из спальных районов славного города, где панельные девятиэтажки стоят плечом к плечу, словно богатыри на заставе, — жил-был молодец по имени Алёша. И был тот Алёша не то чтобы совсем дурак, но и не то чтобы умом блистал, не то чтобы сено в голове, но и не вундеркинд, так, серединка на половинку: тридцать восемь стукнуло, а ума — ровно пополам, как у семнадцатилетнего. Жил он с маменькой, нигде не работал, а целыми днями сидел за компом — то в стрелялки играл, то в бродилки, то в танки. И был он, надо отдать должное, крутым геймером: где другой пройдёт мимо, Алёша уж тут как тут — тайную зону найдёт, секретный уровень откроет, босса хитрого обманет. В общем, в виртуальном мире он был герой хоть куда.

Квартирка у них с маменькой была небольшая, но уютная: диван затёртый, ковёр протертый, компьютер моднявый, кресло геймерское, стол кайфовый, а под столом — батарея пивных бутылок, да полк банок от энергетиков, выстроенных, как оловянные солдатики. Маменька Алёшина, женщина преклонных лет, но бодрая духом, давно уже махнула на сына рукой — да не совсем, всё же мать.

И вот в одно прекрасное утро, когда солнце только-только заглянуло в окно, а Алёша все еще восседал за компом, маменька не выдержала.

— Алёша! — грозно молвила она, уперев руки в боки. — Ты когда-нибудь работать пойдёшь? Я же не вечная! Али так и будешь до пенсии за монитором сидеть да пиво хлестать?

— Мам, ну ты чего? — не отрываясь от экрана, отвечал Алёша. — Я же в рейд иду. Там без меня никак. Если я уйду, вся группа поляжет.

— В рейд он идет! — всплеснула руками маменька. — Тьфу! Сорок лет уже почти, а всё в игрушки играешь! Вот скажу тебе, как есть: безделье — игрушка дьявола! Дьявола, слышишь? Он тебя, окаянного, за собой в пекло тянет, а ты и рад — сидишь, пиво дуешь, вейп тянешь, да клавиши жмёшь. А мать на старости лет одна-одинёшенька! Хоть бы цветочков мне купил, что ли, порадовал на 8 марта!

Алёша тяжко вздохнул, оторвался от монитора, почесал затылок.

— Цветочков, говоришь? Ну, это можно. Давай денег — схожу.

Маменька всплеснула руками пуще прежнего, но всё же достала из заветного платочка мятые купюры — тысячу рублей.

Взял он деньги и вышел из дому. Идет через парк, а на улице солнышко светит, птички поют – благодать! Идёт Алёша, а сам думает: «Цветы — это, конечно, хорошо, на сначала в свой любимый пивной ларёк зайду».

Не успел он подумать, как ноги сами понесли его к ларьку. За прилавком —тётя Зина, женщина бойкая, веселая, языком молотит — не переслушаешь.

— О, Алёшенька! — воскликнула она. — Давно не заходил! А у нас сегодня акция — пиво «Три богатыря» по специальной цене. Берёшь два — третий в подарок. Налетай, пока не разобрали!

— А что, — задумался Алёша, — это дело хорошее. Давай, тёть Зин, на 1000 рублей! И вот ещё что... — Он понизил голос. — А цветы тут где поблизости можно приобрести? Маменька просила.

— Цветы? — удивилась тётя Зина. — Отродясь не было у нас в округе цветочного магазина, ты вон лучше в вейп-шоп зайди, тут новый недорогой открылся.

— Эва как! — присвистнул Алёша. — Ну, тогда я поброжу по округе, поищу, авось найду цветочный магазин, я всегда, когда нужно, нахожу.

Пошёл Алёша бродить по округе, чтобы маменька точно поверила, что он все обошел, но цветочного магазина не нашел, и вдруг видит — стоит цветочный магазин, что терем расписной! Витрины сияют, гирлянды светятся, а из дверей — аромат такой, что голова кружится. Никогда Алёша раньше его тут не замечал, будто и не было его никогда. Вот диво дивное!

«Дай, — думает, — зайду. Хоть погляжу, что там за цветы такие. Может у них тоже акция».

Заходит он внутрь, а там — красота неземная. Полки уставлены букетами всех цветов радуги, свет мягкий, музыка тихая играет. А за прилавком стоит девица — ни в сказке сказать, ни пером описать. Коса русая до пояса, глаза синие, как два озера, губы алые, улыбка ласковая. И смотрит она на Алёшу так, будто ждала его сто лет.

— Ой! — говорит она голосом сладким, как мёд. — А я вас тут раньше не видела! Вы, наверное, новенький?

Алёша аж дар речи потерял. Стоит, как пень, пакетом пива болтает из стороны в сторону, и глазами хлопает.

— Я... это... — промямлил он. — Я тут мимо шёл. Маменька цветы просила. А я вот... того...

— Ах, маменька! — всплеснула руками девица. — Как это прекрасно! Сын, который покупает цветы для мамы, — это так трогательно! Вот, возьмите! — Она протянула ему шикарный букет.

— Дык денег у меня с собой нет… Дома забыл…

— А деньги... — Она загадочно улыбнулась. — Деньги потом занесёте. Всего полторы тысячи. Недорого же?

— Н-недорого, — кивнул Алёша, принимая букет.

— Вот и славно! — прощебетала девица. — А меня Еленой зовут.

Вышел Алёша из магазина, как в тумане. В одной руке — букет роскошный, в другой — пакет с пивом. И думает: «Вот это да! Вот это я понимаю — две акции за один день!»

Побежал он через парк обратно: нахмурилось небо, дождик идет, в парке наркоман дугой изогнутый стоит, а бабки на лавочке семечки лузгают и ругают его последними словами что есть мочи…

Пришёл он домой, вручил маменьке букет.

— Ох, Алёшенька! — растрогалась маменька. — Купил-таки! Вот уважил! А я уж думала пропил всё как обычно.

— Ну что ты, мам, — смутившись отвечал Алёша.

А про себя думает: «Так, цветы — есть. Маменька довольна. Теперь надо ещё пива взять по акции — и к Елене Прекрасной занести денежки. Долг, как говорится, платежом красен».

Подошёл он к маменьке, ласково так:

— Мам, а мам... А дай ещё пять тысяч. Тут такое дело... В общем, мне срочно надо.

Маменька на радостях отсчитала ему пять тысяч из денег на хозяйство без лишних слов. Побежал Алёша в пивной ларёк, спустил все деньги что маменька ему дала, а что дальше было — о том сказ впереди. Потому что не успел Алёша оглянуться, как оказался в такой истории, в которой ни один геймер не бывал, к которой ни одна стратегия не подходила, а на кону стояла судьба самого мира.

Глава 1. Цветочный магазин, которого не было

На следующий день, едва продрав глаза и похмелившись остатками вчерашнего пива, Алёша вспомнил про обещание, данное Елене. Взял он деньги, приготовленные маменькой на хозяйство, да и потопал в цветочный магазин. Только вот незадача: пришел он, а магазина нет!

Бродит Алёша по улицам, а самого сомнение гложет: не в хмельном ли бреду ему все это показалось? Вчера вроде из пивной вышел, за угол повернул и был магазин, а нынче нет ничего, только новый вейп-магазин «Горыныч» стоит. Ходил он, бродил, и когда уже совсем отчаялся и решился поворотиться домой, обернулся резко — а магазин стоит, как ни в чём не бывало. Терем расписной, витрины сверкают, гирлянды горят, а из дверей — аромат такой, что голова кругом идёт.

«Вот диво дивное!» — думает Алёша.

Заходит он внутрь, а там — Елена, всё такая же прекрасная: коса русая, глаза синие, улыбка ласковая. Увидела она Алёшу и просияла, будто солнышко из-за тучки.

— Ой! — говорит. — А я-то думала, вы уже не придёте. Мало ли, думаю, забудет или передумает. А Вы вон — пришли! Вот что значит — честный человек.

Алёша аж покраснел от такой похвалы. Последний раз его честным называли во 2-ом классе, когда он пукнул на уроке и признался в этом учительнице. С тех пор его всё больше «балбесом» да «дармоедом» звали.

— Да я это... — промямлил он, протягивая деньги. — Как не прийти-то? Вы же мне букет дали. Вон, маменька как радовалась! Говорит, давно такого не видала.

— Правда? — обрадовалась Елена. — У меня поставщик из заморских стран их привозит, дочку там очень удачно за принца замуж выдал, теперь совместный бизнес у них.

Взяла она деньги не считая и в ящичек положила. А потом вдруг оперлась локотком о прилавок и смотрит на Алёшу в упор — ласково так, но с прищуром.

— А скажите, Алёшенька... — проворковала она. — А сами-то Вы где живёте?

— С маменькой, — вздохнул Алёша. — А что делать? Квартиры своей нет. Не заработал пока.

— Ах, вот оно что! — Елена всплеснула руками, будто нечаянно услышала великую тайну. — Как же так? Такой молодец — честный, добрый, а при маменьке живёт! Скажите, а работать Вы пробовали?

— Пробовал, — честно признался Алёша. — Да не пошло как-то. То зарплата маленькая, то начальник дурак, то коллектив токсичный.

— Надо же! — восхитилась Елена. — А я, признаться, тоже не шибко счастлива. Все у меня есть: и сынок славный, и квартира трёхкомнатная, и работа денежная. А счастья — нету. — Она тяжело вздохнула и посмотрела на Алёшу так, что у него сердце ёкнуло. — Вот ищу любимого человечка. Всё жду, когда кто-нибудь честный встретится. Такой, как ты.

Алёша аж вспотел весь. Стоит, пот со лба утирает, а сам думает: «Это она мне сейчас, что ли, предложение делает?»

— А Вы... это... — начал он, но Елена его перебила:

— Да что ты, Алёшенька! — сказала она и глазом не моргнув. — О чем речь? Переезжай-ка ко мне жить! Зачем вам с маменькой ютиться? У меня квартира большая, места хватит. Сынок в своей комнате — не помешает. Кормить буду — пальчики оближете! — она выразительно посмотрела на его пивной животик. — А там, глядишь, и любовь у нас сладится. Я женщина простая: мне бы мужика в дом, чтобы честный и добрый был.

Алёша стоял, как громом поражённый. Предложение — вот оно, на блюдечке с каёмкой голубой. Женщина — красавица писаная. Квартира — трёхкомнатная. Кормить будет. И что, спрашивается, думать? Только вот одно смущало: почему это она, такая раскрасавица, вдруг с первого взгляда на него, простофилю, запала? С другой стороны — а вдруг это судьба?

— Ну так что, Алёшенька? — поторопила его Елена. — Согласен?

— А... а маменька? — пролепетал он.

— А что маменька? — улыбнулась Елена. — Маменька — дело святое. Скажешь ей, что нашёл своё счастье, она и порадуется. Вот увидишь. Ну?

Алёша почесал затылок, вздохнул глубоко и... согласился. А что ему оставалось? Дома — маменька с её «безделье — игрушка дьявола», за окном — серые панельки да ларёк с пивом, вот и вся его жизнь. А тут — красавица, квартира, и всё такое... сказочное.

— Вот и славно! — просияла Елена. — Тогда сегодня же и переезжай. Вещей много не бери, у меня все есть.

Алёша кивнул. В голове у него всё смешалось: и радость, и страх какой-то непонятный. Но он решил: была не была! Семь бед — один ответ. Или как там в сказках-то говорят?..

Вернулся он домой окрылённый. Маменьке сказал, что нашёл работу, что будет жить отдельно, что всё у него теперь будет хорошо. Маменька всплакнула для порядка, но потом перекрестила его и благословила.

К вечеру он уже стоял на пороге Елениной квартиры со своим нехитрым скрабом – компьютером новым, да двумя трусами старыми. Дверь открылась, и он увидел... нет, не Елену Прекрасную, а старую, сгорбленную бабку с клюкой, нос крючком, глаза — как два уголька, смотрят не мигая прямо в душу. Хотел уже убежать Алёша, но тут вышла Елена Прекрасная, вся такая нарядная, взяла его за руку и утащила в спальню. И закрылись они там на три дня и три ночи, и все время Алёшенька провел в постели с Еленой, и как будто показалось ему, что силушки в нем прибавилось, и вроде даже причиндал его богатырский на добрый вершок вырос. Так и стали они жить поживать, в любви и радости.

Глава 2. Семейка: сын-сутуляк и бабка-ведьма

На четвертый день проснулся Алёша в кровати один. Вышел он в коридор и по запаху жареной картошки пришел на кухню. Елена хлопотала у плиты, разрумянившаяся, весёлая, в переднике с ромашками. На столе — картошечка с лучком, огурчики солёные, селёдочка под шубой, да чай горячий с баранками. И тут почувствовал Алёша голод лютый, и ел он 2 часа подряд, а Елена всё подкладывала ему добавки и приговаривала:

— Кушай, Алёшенька, кушай, — приговаривала она. — А то вон какой худой. Одна кожа да кости.

Она улыбнулась так, что у Алёши сердце растаяло окончательно. Ну не жизнь, а сказка! Женщина — красавица, готовит — пальчики оближешь, квартира — хоромы. О чём ещё мечтать?

Впрочем, была одна ложка дёгтя в этой бочке мёда - бабка. Сидела она в углу кухни, на табурете, клюку меж колен поставив, и смотрела. Молча. Не мигая. Алёша ложку ко рту подносит — бабка смотрит. Он жуёт — бабка смотрит. Он чай пьёт — она всё смотрит, будто в затылок ему заглядывает.

— Бабушка, — не выдержал наконец Алёша, — а Вы что сидите? Может, чаю?

Бабка ничего не ответила. Только губы её беззубые растянулись в чём-то, что улыбкой назвать было страшно. И клюкой по полу — тук, тук, тук. Ровно, размеренно, как метроном.

— Она у нас задумчивая, — вставила Елена, не оборачиваясь от плиты. — Ты не обращай внимания.

«Задумчивая», — мысленно повторил Алёша. Бывают же такие задумчивые, что от их задумчивости у нормального человека мурашки по спине бегут.

Сын Добрыня на кухню не пришел, за стол со всеми не сел. Ему Елена отнесла тарелку прямо к компьютеру, и он там её и умял, не отрываясь от экрана.

— Добрыня у меня блогер, — с гордостью сказала Елена. — Только вот нелюдимый — весь в отца. Тот тоже всё молчком да с книжкой сидел.

— А отец-то где? — не подумав, спросил Алёша.

Елена вдруг замерла. Спина её напряглась, плечи поникли. Бабка в углу перестала стучать клюкой — и так тихо стало, будто и не было её вовсе. Только часы на стене — тик-так, тик-так.