В плену запретных чувств

Павел Кантур

В плену запретных чувств

Глава 1. Утро перед праздником

Вера Соколова проснулась в пять утра — за два часа до будильника. Так бывало всегда, когда предстояло что-то важное. А сегодня было важно всё: Мишке исполнилось девять, и она хотела, чтобы этот день стал идеальным.

Она тихо выскользнула из постели, стараясь не разбудить Дмитрия. Муж спал на спине, раскинув руки, и его дыхание было ровным, почти механическим. Вера постояла секунду у кровати, глядя на него. Пятнадцать лет брака. Она знала каждую морщинку на его лице, каждую привычку. Знала, что он просыпается ровно в шесть тридцать, что пьёт кофе без сахара, что ненавидит, когда кто-то трогает его бумаги на столе. Знала — или думала, что знала.

На кухне она включила радио, и диктор бодрым голосом сообщил, что сегодня ожидается ясная погода, идеальная для загородных поездок. Вера улыбнулась. Загородный дом, шашлыки, гирлянды в саду — она планировала этот день неделями. Заказала торт у кондитера, который работал только по предоплате за месяц. Купила Мишке тот самый конструктор, о котором он говорил полгода. Пригласила всех — включая тех, кого не очень хотела видеть.

Она достала из холодильника яйца, молоко, масло. Тесто для блинов — традиция. Каждый день рождения Мишки начинался с блинов, и Вера не собиралась нарушать традицию даже сегодня, когда внутри всё дрожало от какого-то неясного предчувствия.

— Мам?

Андрей стоял в дверях, взъерошенный, в растянутой футболке. Двадцать два года, но выглядел как подросток, особенно по утрам. Волосы торчали в разные стороны, на щеке отпечаток подушки.

— Ты чего не спишь?

— Помогать пришёл, — соврал он, но Вера знала: он просто хотел побыть с ней наедине, пока все спят. Это была их старая привычка — ранние завтраки вдвоём. Когда Андрей был маленьким, он просыпался раньше всех и приходил на кухню, где Вера уже стояла у плиты. Они молчали, пили чай, и это было их время.

— Кофе будешь?

— А то.

Они сели за стол. Андрей намазывал масло на хлеб и молчал. Вера чувствовала: что-то не так. Она умела читать людей — это была её работа, её призвание, её проклятие. По напряженным плечам сына, по тому, как он избегал её взгляда, она видела: он что-то знает. Что-то, о чём не хочет говорить.

— Выкладывай.

— Отец вчера странный был. — Андрей не поднял глаз. — Я заходил к нему в кабинет, хотел спросить про машину. А он... он что-то прятал в сейф. Захлопнул дверцу так, будто я его застукал.

— У него работа. Документы.

— Мам, я не маленький.

Вера промолчала. Она и сама замечала: последние месяцы Дмитрий был нервным, раздражительным, часто уходил в кабинет и запирался. На её вопросы отвечал коротко: «Проблемы на работе, не бери в голову». Но она видела, как он по ночам сидит у окна с телефоном, как вздрагивает от каждого звонка, как старается не смотреть ей в глаза.

— Давай не будем портить праздник, — сказала она наконец. — Сегодня Мишкин день. Всё остальное — потом.

Андрей кивнул, но в его глазах осталась тень. Он доел хлеб, допил кофе и ушёл в свою комнату. Вера осталась на кухне одна, глядя в окно, где медленно светлело небо. Что-то было не так. Что-то было очень не так. Но она не знала, что именно, и это незнание было хуже всего.

Глава 2. Гости

К полудню загородный дом наполнился звуками. Кирилл приехал первым — с огромным плюшевым медведем, который едва помещался в багажник. Двадцать лет, вечно занятый, вечно с телефоном в руке, но ради брата он отложил все дела.

— Где именинник?

— В саду, — Вера выглянула в окно. Мишка носился по газону с водяным пистолетом, пытаясь подстрелить бабочку. Его рыжие волосы горели на солнце.

— Мишутка! — Кирилл вышел на крыльцо. — Смотри, кого я привёз!

Визг восторга. Мишка бросился к брату, обнял его за ноги, и Кирилл подхватил его на руки, закружил. Вера улыбнулась. Вот она — нормальная жизнь. Вот то, за что стоит держаться.

Дмитрий вышел из кабинета в хорошем настроении, обнял её за плечи, поцеловал в висок. От него пахло дорогим одеколоном и чем-то ещё — едва уловимым, металлическим.

— Всё готово? Мангал, шампуры?

— Готово. Ты только... Дима, ты в порядке?

— Конечно. — Он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Всё будет хорошо.

К двум часам приехали ещё гости — коллеги Веры из центра, пара соседей, старый друг Дмитрия по имени Виктор, которого Вера недолюбливала. Виктор был из тех людей, которые слишком много говорят и слишком мало слушают. Он привёз Мишке дорогой конструктор и весь вечер рассказывал Дмитрию какие-то истории, от которых оба мужчины то и дело замолкали и переглядывались.

Вера наблюдала за ними краем глаза. Она накрывала на стол, разливала напитки, улыбалась гостям, но всё время возвращалась мыслями к тому, как Виктор наклонился к Дмитрию и что-то быстро сказал, а Дмитрий побледнел и мотнул головой. А потом Виктор положил руку ему на плечо, и этот жест был не дружеским, а собственническим, будто хозяин проверяет, на месте ли его вещь.

Ближе к вечеру, когда гости разбрелись по саду, Вера заметила, как Дмитрий и Виктор отошли к дальнему углу участка. Они стояли близко друг к другу, и Виктор что-то быстро говорил, тыча пальцем в телефон. Дмитрий слушал, и его лицо становилось всё более серым. Вера хотела подойти, но её окликнула соседка — вопрос про рецепт маринада. Когда она обернулась, мужчины уже расходились, и Дмитрий улыбался ей через сад той самой улыбкой, которая должна была означать «всё хорошо».

Она не поверила. Но виду не подала.

В шесть вечера Мишка попросился к пруду. Андрей вызвался его проводить — они ушли вдвоём, взяв фонарики и пакет с хлебом, чтобы кормить уток. Вера смотрела им вслед, и что-то в её груди сжалось. Она хотела окликнуть их, сказать, чтобы не ходили, чтобы остались, но вместо этого просто стояла и смотрела, как две фигуры исчезают за поворотом тропинки.

Глава 3. Исчезновение

Вера отвлеклась на телефонный звонок. Незнакомый номер. Она сбросила, но через минуту пришло сообщение: «Вера Викторовна, это очень важно. Перезвоните». Она хотела набрать, но её позвали к столу — тост, шампанское, звон бокалов. Она выпила, улыбнулась, сказала что-то про то, как быстро растут дети, и снова посмотрела на телефон. Сообщение осталось непрочитанным.

Прошло двадцать минут. Потом сорок.

Вера заметила первой. Что-то в тишине сада изменилось. Она вышла на крыльцо и прислушалась. Только ветер и далёкий смех соседей. Ни детских голосов, ни всплесков воды, ни шороха шагов по гравию.

— Андрей? Миша?

Ответа не было.

Она пошла по тропинке к пруду, сначала быстрым шагом, потом бегом. Сердце колотилось. В голове ещё звучал голос из новостей: «В регионе участились случаи похищений детей». Она гнала эту мысль, но та возвращалась, цеплялась, не отпускала.

Андрей стоял у воды. Один. Бледный, с фонариком, выпавшим из рук. Он смотрел на противоположный берег, будто ждал, что Мишка выйдет оттуда, улыбнётся, скажет, что пошутил.

— Он исчез, — прошептал Андрей. — Я отвернулся на секунду. Только на секунду. Мам, он просто исчез.

Вера не помнила, как оказалась на коленях у скамейки. Помнила только записку, прижатую камнем: «Ты знаешь, что делать. Жди звонка». Бумага была белой, гладкой, будто её только что вынули из принтера. Буквы ровные, напечатанные, без единой эмоции.

Она не знала. И от этого незнания руки тряслись сильнее, чем от холода.

Андрей что-то говорил — оправдывался, плакал, просил прощения. Вера слышала его голос будто издалека. Она смотрела на записку и думала: кто? Кто мог это сделать? И почему ей кажется, что она уже видела этот почерк?

Дмитрий прибежал через минуту. Он был бледен, но собран. Слишком собран для отца, у которого только что похитили сына. Он взял записку, прочитал, и его лицо не изменилось. Ни страха, ни ярости, ни удивления. Только что-то похожее на обречённость.

— Я вызову полицию, — сказал он и ушёл в дом.

Вера осталась у пруда. На коленях. С пустым пакетом из-под хлеба в руках. И с мыслью, которая сверлила мозг: он не удивился. Он не удивился.

Глава 4. Первая ночь

Полиция приехала через сорок минут. Следователь — молодой парень лет тридцати, с усталыми глазами и блокнотом, который он постоянно вертел в руках — представился как Сергей Мальцев.

— Расскажите по порядку.

Вера рассказывала. Всё. Про праздник, про пруд, про звонок, который она сбросила, про записку. Дмитрий стоял рядом и держал её за руку. Его ладонь была холодной.

— У вас есть враги? — Мальцев посмотрел на Веру.

— Я психолог. У меня много клиентов. Но чтобы кто-то пошёл на похищение...

— А у вас? — Мальцев повернулся к Дмитрию.

— Бизнес, — коротко ответил тот. — Конкуренты. Но это же не повод.

— Мы проверим все версии. — Мальцев закрыл блокнот. — Телефон у вас с собой? Тот, на который звонили?

Вера достала телефон. Незнакомый номер. Мальцев записал цифры.

— Я пробью его. Вы пока... давайте заявление. И не платите никаких выкупов без нашего ведома.

Ночь была бесконечной. Вера сидела в детской, на Мишкиной кровати, прижимая к груди его плюшевого зайца. Заяц пах Мишкой — молоком, улицей, чем-то тёплым и живым. Она вдыхала этот запах и пыталась не сойти с ума.

Дмитрий не спал — ходил по кабинету, запирался, кому-то звонил. Андрей сидел на кухне, уставившись в одну точку. Кирилл курил в саду, хотя обещал бросить.

В три часа ночи Вера спустилась на кухню за водой и услышала приглушённый голос Дмитрия из кабинета.

— Нет, это слишком. Ты понимаешь, что она не... — Он замолчал, услышав шаги. — Я перезвоню.

Дверь кабинета закрылась. Вера постояла в коридоре, прислушиваясь к собственному дыханию. Что-то было не так. Что-то было очень не так.

Она вернулась в спальню, но не легла. Села в кресло у окна и просидела до рассвета, глядя, как за стеклом медленно светлеет небо. В голове крутились обрывки мыслей: сейф, бумаги, странные переглядывания с Виктором, холодная ладонь мужа. Она психолог, она умеет читать людей. Почему же она не читала собственного мужа?

Утром позвонили. Вера схватила телефон: тот самый незнакомый номер.

— Слушаю!

Механический голос. Искажённый, будто пропущенный через фильтр:

— Ты помнишь Егора Маркова?

Вера выронила телефон. Трубка стукнулась о паркет, и голос продолжал говорить из динамика, будто из могилы:

— ...он знает правду. Спроси мужа.

Связь оборвалась.

Дмитрий появился в дверях кухни через секунду.

— Кто это был?

— Никто. — Вера подняла телефон. — Ошибся номером.

Она соврала впервые за пятнадцать лет брака. И в этот момент что-то в ней сломалось окончательно.

Глава 5. Тень прошлого

Егор Марков.

Вера села на пол прямо в коридоре и прижала ладонь ко рту. Егор Марков. Следователь. Первая любовь. Мужчина, которого она похоронила двадцать лет назад.

Она помнила всё. Как они познакомились на лекции по криминалистике — она пришла на факультатив, он вёл семинар. Как он провожал её домой через парк, и они останавливались у каждого дерева, потому что не могли наговориться. Как целовал у подъезда, а она смеялась и говорила, что он слишком серьёзен. Как он уехал в командировку — в тот самый город, где пропал ребёнок, дело которого он вёл. Как через две недели ей позвонили и сказали: «Вера Викторовна, приезжайте на опознание».