Урожай

Павел Ляпин

Урожай

Здравствуй! Я не уверен, для чего именно пишу тебе эти записки.

Возможно, ради заботы, чтобы тебе было легче справляться со всеми

невзгодами в нашем жестоком мире, как некое предостережение. А может, я хочу раскрыть тебе мрачность нашей системы. Ну, или я просто боюсь, что меня забудут…

Но главное — ты это я.

Помнишь ли ты свой первый вдох? Свой первый вскрик? Может, ты

помнишь руки, что показали тебе тепло в этом мире в первый раз? Мне

кажется, будто я помню. Помню какое-то зеленоватое свечение, запах

сырой земли, крики людей и то, как лопается тугая, влажная оболочка

кокона, выпуская меня наружу . А потом темнота…

И вот — руки, что нежно согревают и убаюкивают под тихую печальную

колыбельную, и слеза, текущая по улыбке. Она была совсем еще юной, когда меня ей передали, всего шестнадцать лет. После окончания школы её

распределили в сословие Взрастительниц. Сколько я себя помню, она

всегда была ласковой со мной, прощала мои мелкие пакости. Другие

Взрастительницы относились к ней с пренебрежением. Говорили, что её

воспитание меня развращает, и часто писали доносы в Контроль.

Мы отличались. Дома принципиально сбрасывали эти зеленые робы цвета

болотной тины. Не называли друг друга по номерам, которые Контроль

выдавал в документах при рождении. Наш чердак пах сухой бумагой и

пылью. Она заклеила стены страницами из старых, приговоренных к

утилизации книг. «Наш личный карантин от системы», — говорила она.

Мы сидели там часами, слушая, как дождь бьет по шиферу, и пытались

представить города, где земля — это просто земля, а не почва для

жертвоприношения во благо будущего города. Она всегда заканчивала

одинаково. Гладила меня по голове и шептала: «У тебя есть ровно

тридцать пять лет. Храни каждый день».

От нее было одно жесткое правило: не выделяться, когда я покидаю дом.

Меня устраивала такая жизнь. Утром я выходил из дома в грязно-зеленый

мир. Мне казалось, что вся наша реальность состояла только из оттенков

этого цвета. Одежда, дома, автомобили, стены, мебель, обложки книг. Все