Павел Кравченко.

Записки следователя



скачать книгу бесплатно

Место мне предоставили в комнате для четырех человек. Трое в ней уже поселились: Александр Болотько, Виктор Курилов и Петр Грисюк. Все они разные по характеру, привычкам и нравам, совершенно не похожие друг на друга.

Взгляды на жизнь больше всего у меня совпадали с Александром Болотько. Но иногда он рассуждал, исходя только из личных интересов: „А какой тебе и мне от этого толк. Пусть каждый себе, как хочет, так и строит жизнь“. Когда же мы выходили за пределы техникума и видели реальную жизнь простого народа, у него тоже сжималось сердце и рассуждения становились прогрессивными. Иногда он в одежде и обуви ложился на заправленную постель, глядя в потолок, долго и сосредоточенно о чём-то думал. Когда Саша читал, решал задачи, играл в шахматы, то полностью погружался в это дело и не слышал окружающих. Приходилось несколько раз звать его или тормошить, чтобы он ответил. С ним можно было о чём угодно разговаривать, не опасаясь, что станет известно, кому не следует.

Виктор Курилов – добродушный парень высокого роста, любитель и болельщик футбола, не жадный, всегда делился тем, что у него было, держал свое слово, немногословный, не вступал в разговор при обсуждении злободневных тем. Можно было подумать, что у него не имелось своего мнения. Безобидный, но если кто-либо выводил его из равновесия, очень обижался и долго не разговаривал.

Петр Грисюк – излишне болтливый, не желал понимать других, вспыльчивый, но после ссоры долго обиды не держал, уже через полчаса добродушно с улыбкой разговаривал с тобой, особенно если ему это нужно. Свои хитрости особо не маскировал, их легко было разгадать. Положиться на него нельзя».

Глава 6
Третий курс учебы. Мои мятежные мысли и невидимые ангелы-хранители. Очередные конфликты. Стипендия – источник поддержания жизни. На каникулы – домой

Третий курс учебы. Основное ядро нашей бывшей 16-й группы попало в 12-ю группу. Во время лекций в аудиториях и на перерывах наши ребята держались вместе, как бы подчеркивая свою сплоченность. К нам частенько подходил и разговаривал преподаватель русского языка и литературы Виктор Михайлович Рыбченко, спокойный, высококультурный – замечательный человек; первые два года учебы классный руководитель нашей группы. Он понимал и разделял, хотя с опасением, мои мятежные мысли, излагаемые в беседах и в сочинениях по русской литературе на вольные темы. В одном из таких сочинений я привел цитату из романа Павленко «Счастье»: «Лучше быть фельдшером с задатками гения, чем гением с кругозором коновала» и сделал критический анализ ее. В то время под словом «гений» всеми понималось, что это И. В. Сталин. Всеми средствами массовой информации применялось в сочетании с его именем.

На второй день после написания этого сочинения ко мне в общежитие пришли наши ребята и спросили: «Павлик, что ты написал в своем сочинении? Рыбченко очень встревожен, сказал, чтобы мы срочно нашли тебя и направили к нему. Он ждет тебя в техникуме…» При встрече он сказал, чтобы я нашел в книге эту цитату и показал ему.

Я сразу же в библиотеке техникума нашел роман «Счастье», в нем – упомянутую цитату и показал Виктору Михайловичу. Тогда он мне не сказал ничего, а на следующий день после раздачи всем проверенных сочинений сказал: «Я бы хотел, ребятки, чтобы Кравченко прочитал вам свое сочинение» – и вышел из аудитории. Мне не оставалось ничего делать, как вслух прочитать свое творение с критическим и мятежным духом. Все поняли, кто имелся в виду под именем «гений», но никто из ребят не вынес это за пределы нашей группы. Если бы тогда о моем сочинении стало известно КГБ, пришлось бы распрощаться с техникумом и продолжить свой жизненный путь в местах не столь отдаленных. Но мои невидимые ангелы-хранители защитили меня от неприятностей. Спасибо им.

Конечно же, в дальнейшем, больше узнав, сопоставив и глубже проанализировав, я не был столь категоричен в оценке личности Сталина. Наоборот, считаю его, как и В. И. Ленина и других его соратников, высокоидейным революционером, скромным, но выдающимся государственным деятелем. Этого не смогут опровергнуть самые ярые его противники. Как и у каждого человека, были у него просчеты и ошибки, даже трагические, но громадные достижения в государственном строительстве, в образовании, культуре, науке, укреплении могущества огромной страны и многом другом говорят сами за себя. Об этом уже много сказано и много написано. Каждый желающий может прочитать и самостоятельно осмыслить.

Из дневника: «В свободное от учебы время я три раза в неделю вечерами занимался в гимнастической секции. Посещал кружок народных танцев, которым руководил учащийся нашей группы Иван Гвоздев. Мы освоили два танца: украинский „казачок“ и „молдовеняску“, с которыми выступали на праздничных вечерах в техникуме и на районных соревнованиях, где наш коллектив получил благодарность. Моей партнершей была хорошая спортсменка Зоя Цепелева – учащаяся второго курса техникума. Некоторое время занимался штангой.

Вечерами я, Болотько и Курилов гулять не ходили, предпочитали читать и обсуждать художественную литературу. Читал медленно, но осмысленно, делал выписки того, что мне нравилось и с чем я согласен. Кинофильмы во Дворце культуры и в техникуме смотрели регулярно.

В техникуме научился играть в шахматы – в эту древнюю, самую интересную интеллектуальную игру с бесконечным множеством неповторимых ходов и вариантов. Это замечательная тренировка мозга, молчаливый мир прекрасного. За шахматами засиживались подолгу. Время уходило быстро и незаметно…

Старостой 12-й группы был коммунист Цуг, уже отслуживший в армии. (Его фамилия, как и фамилии других отрицательных лиц, изменена, чтобы не бросать никакой тени на их потомков. В дневнике все фамилии подлинные, изложение более подробное.) Он любил спиртное. Его моральные качества оказались не на высоте. С ним поддерживали тесную связь еще несколько учащихся группы под стать ему. Они старались быть ближе к руководству техникума, парткома, профкома, информируя их о состоянии дел в группе. Поэтому со стороны большинства учащихся уважения к ним не было.

Во время отчетно-выборного комсомольского собрания группы в списки для тайного голосования по избранию комсорга внесли мою фамилию, хотя я заявил о самоотводе. Окружение Цуга предложило кандидатуру Удина, которым они могли свободно манипулировать. Счетная комиссия объявила, что тайным голосованием большинством голосов избран комсоргом группы Удин. Я облегченно вздохнул: не хотелось быть в треугольнике – староста, комсорг, профорг. Но облегчение было недолгим. После собрания наши ребята стояли вместе и разговаривали. К нам подошли члены счетной комиссии и сказали, что во время подсчета голосов тайного голосования к ним зашли Цуг и секретарь комитета комсомола техникума Химов, узнали, что большинство проголосовало за меня, приказали нас поменять местами.

Наши ребята возмутились такой бессовестной наглости, рассказали об этом всем и потребовали переголосования. Химов и Цуг, чтобы избежать дальнейших неприятностей, не препятствовали этому. При повторном голосовании за меня проголосовало еще больше комсомольцев, чем при первом. Мне пришлось быть комсоргом группы. А на отчетно-выборном комсомольском собрании техникума меня избрали в состав комитета, тоже вопреки желанию Химова и его подручных. Это увеличило количество моих конфликтов с руководством комсомола и техникума. Я всегда имел свое мнение, отвечающее интересам учащихся, твердо отстаивал его и никогда не подстраивался под руководство…

Вскоре возник очередной конфликт. Приближенный Цуга, профорг нашей группы Ужнов, перед зимней экзаменационной сессией украл шапку учащегося из комнаты общежития, но был ребятами задержан на рынке, когда он хотел продать ее. Ребята предложили этот случай обсудить на комсомольском собрании, что и сделали. О краже знали не только в нашей группе, но и секретарь комитета комсомола и секретарь парторганизации техникума, которые не хотели предавать широкой огласке преступление Ужнова. Это был их человек, который готовился вступить в компартию. Но вопреки их воле собрание состоялось. Оно прошло бурно и эмоционально. Вскрылись и другие неблаговидные поступки Ужнова, о которых староста Цуг знал, но умалчивал, покрывал своего собутыльника. На собрании по приглашению присутствовал и классный руководитель Зуков. Последним выступил я:

– Товарищи! Хочу вам высказать свое мнение насчет всех недоразумений, раскола в нашей группе. Перейдя в 12-ю группу, мы это сразу увидели. Оказывается, Цуг собрал себе ядро и руководит всеми, как ему заблагорассудится, оторвавшись от остальных учащихся, с которыми он и его сообщники и говорить по-человечески не хотят. Не удивительно, что в его группке находятся такие нечестивые комсомольцы, как Ужнов, аморальные поступки которых он покрывает. Недовольство в группе еще и потому, что Цуг берёт себе в виде помощи деньги с профкома на водку, а другим, нуждающимся, не желает подписать заявление на пропитание, как это было с его противником Болотовым. Много и других нехороших поступков, что не к лицу коммунисту…

На этом мне пришлось закончить выступление. Сторонники Цуга не сдержали себя, стали шуметь, мешать мне говорить. Стал возмущаться и классный руководитель, преподаватель технической механики Зуков:

– Я тебя, товарищ Кравченко, вон… вон туда, на самый зад посажу… А то тебя поставили комсоргом, так ты начинаешь здесь разлагать дисциплину группы… Завтра же скажу Химову и тебя переизберем, а то ты много берешь на себя… Ты ни в чём не прав… Я тебе по поведению поставлю „плохо“ и стипендии не дам… Ты у меня узна?ешь… узнаешь!

Все наши ребята слушали его с недоумением. Собрание само по себе прекратилось, решения не приняли. Это меня очень возмутило и тронуло. Ведь преподаватель должен быть образцом для учащихся. Я ушел, а ребята остались. Долго они доказывали Зукову, что я прав, а потом прибежали ко мне в общежитие довольные собой и рассказали:

– Не бойся, Павло, мы ему вдолбили в голову, и он согласился, что ты прав. Да они без нас не имеют права переизбрать тебя.

Я ответил:

– А чего мне их бояться. Не быть комсоргом для меня еще лучше, а интересы группы, справедливые требования я отстаивал и буду отстаивать. Никто не сможет меня заставить замолчать».

Последняя неделя занятий пятого семестра была очень напряженной. Ежедневно приходилось сдавать по одному-два зачета по предметам, не вынесенным на экзаменационную зимнюю сессию. Приходилось ограничить сон, меньше играть в шахматы, больше готовиться к сдаче зачетов.

10 января 1953 года – последний день занятий того семестра. Сдал оставшиеся зачеты по горной механике и английскому языку. Стало легче. Оставшееся время дня с удовольствием играл в шахматы.

11 и 12 января усиленно готовился, как и другие наши ребята, к сдаче экзамена по технической механике: сопромату и деталями машин. Этот предмет знал хорошо, но тревога была. Экзамен принимал Зуков. Кто знает, что у него на уме. Может, он задался целью поставить «неуд», чтобы лишить меня стипендии. Хотя понятно, что оценка не уменьшит, не добавит знаний, но всё же приятно, если она объективно отражает их. А для учащихся положительная оценка затрагивает материальную сторону. Это обязательное условие для назначения стипендии – источника поддержания жизни.

13 января на экзамен пошел в числе первых, как всегда. Некоторое время обдумывал вопросы в билете, сделал необходимые записи и пошел отвечать. После ответа на первый вопрос Зуков посмотрел мои записи на листе бумаги, задал несколько вопросов и после ответов на них сказал: «Достаточно». Ребята, которые в аудитории готовились к сдаче экзамена и слушали мои ответы на вопросы билета, начали вслух говорить: «Четыре. Вполне заслуживает хорошей оценки – четыре».

Зуков сделал небольшую паузу, поднял голову, посмотрел на ребят и с гордостью заявил: «Что вы меня учите: „четыре, четыре“. Я сам знаю его знания. Он в году лучше всех разбирался. Пять я ему поставлю!» В аудитории прошел легкий одобрительный шумок от улыбающихся ребят. Только Цуг был явно недоволен, о чём свидетельствовало выражение его лица с выступившими красными пятнами. Для меня стало неожиданным такое доброе отношение со стороны преподавателя. Понятно, что он может быть вспыльчивым, но незлопамятным и знания оценивает объективно. Этот экзамен сдали все из нашей группы…

22 января сдали последний экзамен по машиноведению. Болотько и я сдали первыми, сразу же получили стипендию, купили подарки домой, на которые я израсходовал около двухсот рублей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное