Павел Корнев.

Путь Кейна (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Часа с два назад. До «Наковальни» засветло успеть рассчитывали, – ответил стражник, задумчиво погладил короткую бородку и слегка поклонился настоятелю монастыря. Даже не поклонился – так, наметил поклон. Оно и понятно: не в Империи, чай. Пусть спасибо скажут, что дед их монастырь вообще не закрыл. Из Ронли вон давно всех церковников взашей выгнали.

– Благодарю, – кивнул ветерану рыцарь и повернулся к отцу Густаву: – Вас проводить?

– Будем очень признательны, – не стал скромничать священник. – Как бы ночь в дороге не застала.

– Зачем? – усмехнулся я. – Разве страшны исчадия преисподней тем, в ком вера сильна?

– А разбойники? – вздохнул отец Густав. – Не всякого безбожника удастся вразумить молитвой и проповедью. А как говорил святой Патрик: нет никакой доблести сложить голову из-за пустого бахвальства.

– Тогда в путь! – скомандовал Свори, не дав мне придумать хоть какую-нибудь причину для ночевки в Старых Ключах.

Я привстал на стременах, собираясь приказать поворачивать обратно, но поймал укоризненный взгляд Эдвина, передумал и направил Звездочку вслед за остальными. Все равно до Тир-Ле-Конта сегодня добраться уже не успеем, а что Старые Ключи, что «Наковальня»… одна тень.


За оградой «Наковальни» – постоялого двора, выстроенного на месте заброшенной кузницы, – выл пес. Выл, выл и выл. Не смолкавший ни на мгновение собачий плач действовал на нервы, и насторожившийся Свори велел оруженосцам проверить оружие, надеть шлемы и держать ухо востро.

– Кейн, кольчуга! – напомнил мне рыцарь.

– Забудь, – буркнул я, хоть и понимал, что дело, скорее всего, действительно нечисто. Будь на постоялом дворе все в порядке – пес давно бы уже получил поленом по хребту. С другой стороны – лиходеи этот вой тоже бы терпеть не стали.

И все же что там стряслось? Места здесь глухие, может, и вправду стоит кольчугу надеть?

– Мальчишка… – прошипел седоусый рыцарь и скомандовал: – Не отставать!

– Старый пердун, – не остался в долгу я, но Свори, к счастью, ничего не расслышал.

Когда мы подъехали к высокому бревенчатому забору, из-за которого торчала островерхая крыша двухэтажного постоялого двора, тоскливый собачий вой сменился яростным лаем и лязгом цепи носившегося по двору пса. Свори соскочил из седла на землю, обнажил меч и велел вооружившимся арбалетами оруженосцам следовать за ним и не лезть вперед.

Жерар, настороженно озираясь по сторонам, вытащил из петли боевой топор, настоятель, бормоча себе под нос молитву, начал перебирать четки.

– Жди здесь! – Я кинул поводья Звездочки Эдвину, и тот попытался всучить мне свой взведенный арбалет.

– Оставь себе! – отказался я и, достав пару метательных ножей, отправился вдогонку за шагнувшим в распахнутые ворота рыцарем.

– Эй ты! Брось меч! – рявкнул на кого-то Свори, когда хриплый лай цепного пса резко оборвался и послышался жалобный скулеж. – Живо!

Молодой парень в накинутом поверх кольчужной безрукавки плаще разжал руку и уронил тяжелый полесский меч рядом с затихшим кобелем.

Свори указал Рони на конюшню и начал медленно приближаться к бойцу таким образом, чтобы не перекрыть линию стрельбы второму своему оруженосцу.

– Что здесь происходит?! – потребовал он объяснений.

Рыжеволосый крепыш промолчал, по его веснушчатому лицу покатились крупные капли пота.

Я решил, что на местного уроженца тот не похож. Скорее уж это подданный герцога Йорка. Там все через одного рыжие и конопатые.

– Вы кто такие?! – вдруг заверещал выскочивший на крыльцо постоялого двора худой старик в серой хламиде, подпоясанной обрывком простой веревки. За его спиной в двери появился еще один вооруженный человек – плечистый детина, заросший длинной черной щетиной.

– Что здесь происходит? – уже спокойней повторил вопрос Свори, который моментально приметил и красноватую кляксу родимого пятна на подбородке старика, и печатку с крупным рубином. Приметил, но команду опустить арбалеты оруженосцам так и не дал.

– Ваше преподобие! – замахал руками отец Густав. – Все в порядке, это мы!

– О! Дорогой друг! – обрадовался старикан, но как-то не очень уверенно, будто был немного пьян.

– Это преподобный Карл Арнсон! – сообщил нам священник.

– И все же, что здесь происходит? – совсем спокойно, тихо и скучно поинтересовался седоусый рыцарь в третий и, видимо, последний раз.

Что обычно следует дальше, мне было прекрасно известно, а потому я отступил к забору и перевел взгляд на дверной проем. Как бы сейчас заварушка не началась. Тем более что охранник настоятеля арлийского монастыря уже поднял с земли свой меч.

– Разбойники напали на постоялый двор, – впервые удостоил нас ответом преподобный Арнсон. – К сожалению, мы опоздали и смогли спасти только дочку хозяина.

Свори взбежал на крыльцо и спросил:

– Где она?

– В доме, – ответил церковник, жестом велел второму своему охраннику освободить рыцарю дорогу и отвернулся от подскочившего к нему отца Густава. – Только прошу, не мучайте ее расспросами, у девочки небольшое помутнение рассудка и она почти не говорит.

– Хорошо, – кивнул Свори и зашел в дом.

Я спрятал метательные ножи и поспешил за ним. Гнало вперед не столько любопытство, сколько трезвый расчет – на постоялом дворе наверняка полно снеди, а у меня во рту с утра маковой росинки не было.

Впрочем, все мысли о еде испарились, стоило ударить в нос тяжелому запаху смерти. Первый труп лежал прямо за порогом: одному из охранников церковника размозжили голову чем-то тяжелым. Крови было столько, что пропитавшийся ею серый плащ показался в тусклом освещении черным.

Дальше в обеденном зале вповалку валялось еще несколько тел: меж перевернутых и порубленных столов замерли два охранника и четверка плохо одетых мужиков с дубинками и топорами.

Залетные разбойники? Скорее всего. Местные смерды тоже, конечно, пошаливают, но напасть на постоялый двор у них кишка тонка.

Свори прошел к ведущей на второй этаж лестнице и за волосы приподнял голову лежавшего на ступеньках парня с перерезанным горлом.

– Вышибала, – узнал мертвеца рыцарь, отпустил волосы и вытер ладонь о штанину. – Девочка где?

– Она там, – указал рукой на одну из комнат зашедший с улицы Карл Арнсон. – Я прошу вас, будьте помягче с бедным дитятей…

Свори молча распахнул указанную дверь, и оттуда тотчас выскочила светловолосая девчонка лет десяти. Невысокая, с двумя длинными косицами, в доходившем до колен ситцевом сарафане. Бледная как мел. Обхватив руками церковника, дочь трактирщика уткнулась в его балахон и затряслась в беззвучном приступе плача.

Свори понял, что из девчонки сейчас и слова не вытянешь, и спросил у подпиравшего стену охранника:

– Как все произошло?

Вместо громилы ответил настоятель арлийского монастыря.

– Мы зашли с улицы, и на нас сразу же накинулись, – сообщил он и усадил захлебывавшуюся слезами девчонку на стул.

Та, спрятав заплаканное лицо в ладонях, тихонько заскулила.

Отец Густав сунулся было на постоялый двор, но тут же зажал рукой рот и выскочил наружу. Его телохранитель оказался слеплен из другого теста и на свежий воздух выходить не стал. Как и Эдвин. Мой старый слуга всякого повидал на своем веку.

Решив не терять время попусту, я отправился прямиком на кухню. Вот там-то меня и проняло по-настоящему. И хоть в портовых кабаках Альме частенько доводилось наблюдать весьма неприглядные последствия пьяных поножовщин, здесь все было много-много жутче: именно на кухне налетчики расправились с семьей и прислугой хозяина постоялого двора. И сделали они это с какой-то нечеловеческой жестокостью, не пощадив ни женщин, ни детей.

Ухватив первый попавшийся под руку жбан с пивом, я сделал несколько глотков и, лишь когда крепкий хмельной напиток ударил в голову, перевел дух. Зачем же всех убивать было?

Женщин – жену и старшую дочь содержателя постоялого двора – разбойники задушили, двух сыновей зарезали кухонными ножами, а самому хозяину размозжили голову обухом валявшегося тут же колуна. Непонятно зачем притащенному сюда же человеку из свиты Арнсона, опознанному мной по серому плащу, как и вышибале, перерезали горло, а одетому в какие-то обноски старику сожгли лицо, засунув головой в растопленную печь.

Стараясь успокоить дыхание, я отвернулся к окну и вновь присосался к жбану с пивом. Тень! Теперь ночью кошмары сниться будут. И аппетит надолго пропадет – залитая кровью кухня постоялого двора больше всего напоминала пыточную какого-то весьма неряшливого палача.

И все же что-то меня здесь удерживало, мешало уйти в обеденный зал или просто закрыть глаза. Заставляло раз за разом разглядывать распростертые на полу тела. Что-то во всем этом настораживало, но что именно – понять никак не получалось.

Да и тень с ним!

Я направился к двери, и под ногами влажно зачавкала кровь, протянулись по доскам алые отпечатки подошв. И что интересно – других следов на кухне не было. Такое впечатление, что всех этих людей убили здесь и никуда после смерти не перетаскивали: лужи крови не смазаны и натекли рядом с телами. А это уже кое о чем говорит…

Опустившись на корточки рядом со слугой Арнсона, я внимательно осмотрел его перерезанное горло, не углядел ничего подозрительного и перешел к старику с сожженным лицом. А вот с ним все оказалось совсем непросто: обноски точно с чужого плеча, при этом ногти аккуратно подстрижены, а на ладонях ни одной мозоли. Да еще и на среднем пальце левой руки белела отметина от недавно снятого кольца.

И что бы это все значило?

Выпрямившись, я покачнулся от ударившего в голову хмеля и выглянул в обеденный зал. Отказавшийся от безуспешных попыток разговорить дочку хозяина Свори отошел к открытому окну и что-то втолковывал остававшимся во дворе оруженосцам.

На глаза попался предназначенный для чистки и разделки рыбы узкий нож, я взял его со стола и ногтем проверил заточку. Потом шагнул в обеденный зал. Учуявший свежий запах пива Эдвин с укором покачал головой, но я прошел мимо старого слуги, даже не взглянув в его сторону.

– Кейн? – отвернулся от окна насторожившийся Свори.

Настоятель арлийского монастыря тоже не спускал с меня глаз.

И чего, тень забери, он вылупился? Смотреть больше не на что?

– Пойду проветрюсь, – сообщил я рыцарю и, нарочито пьяно покачиваясь, направился на выход. На полпути остановился и повернулся к охраннику Арнсона, словно собираясь что-то спросить. Спрашивать, впрочем, ничего не стал и молча воткнул в шею детины разделочный нож. Выпучивший глаза парень схватился за торчащую из горла рукоять и сполз по стене на пол.

– Кевин, бей! – крикнул я и едва успел сигануть за перевернутый стол, когда фальшивый настоятель арлийского монастыря швырнул в меня молнию. Та ударила в стену и брызнула каскадом жгучих искр. Доски облицовки тут же посерели и осыпались невесомыми струйками пепла.

Окрик позволил Кевину Свори вовремя среагировать на угрозу и отвести замах второго охранника кованым наручем. В следующий миг он загнал выхваченный из ножен кинжал в глазницу не успевшему отпрыгнуть бойцу и выдернул из ножен меч.

А вот Жерар на миг просто опешил от изумления, за что и поплатился. Небольшой огненный шарик, сорвавшийся со сложенных ладоней чернокнижника, угодил ему в грудь и взорвался, разметав по залу клочья окровавленной плоти, обрывки одежды и раскаленные звенья кольчуги.

Я выхватил метательный нож, но тайнознатец одним неуловимым движением оказался рядом с дочкой хозяина постоялого двора, приставил к шее девочки изогнутый клинок, прижался спиной к стене. Лицо Карла Арнсона стекло с него, словно слепленная из необожженной глины и размокшая маска. Превращение заняло доли мгновения, и уже через миг перед нами предстал совершенно другой человек. Куда более худой, горбоносый, с тонкими бледными губами и мелькавшими в глазах огонечками сумасшествия.

– Бросайте оружие или она умрет! – с решимостью загнанной в угол крысы заорал оскалившийся чернокнижник.

Кевин Свори многозначительно взглянул на Эдвина и с выполнением приказа спешить не стал. Останься у заклинателя колдовские силы, он бы всех по стенам размазал. За нож чернокнижник схватился исключительно от безысходности. И это давало нам неплохой шанс уцелеть. Но что тайнознатцу в таком состоянии в голову взбредет – одним теням известно.

– Быстро! Оружие на пол! – поторопил нас колдун, на лице которого выступили капли кровавого пота. – И тех, что во дворе, зовите!

– Зачем? – пьяно усмехнулся я.

– Зовите! Или я ее… – Для большей убедительности тайнознатец слегка уколол клинком девичью шею, из-под острия потекла тоненькая струйка крови. Глаза девочки закатились, но колдун удержал ее на ногах.

– А нам-то что? – удивился я, оперся о стол и развернулся к заклинателю боком, скрывая зажатый во второй руке метательный нож. – Режь, мы потом тебя порежем. На куски. Медленно.

– Загубите невинную душу? – тяжело выдохнул не поверивший моей угрозе чернокнижник. Все верно – нелегко всерьез выслушивать такое от подвыпившего сопляка полутора десятков лет от роду.

Прав ли он? Да только тень знает…

– Это ты ее загубишь. А мы тебя. Вот сдашься, чин по чину княжескому правосудию предадим. Поверь, сожжение на костре вовсе не самое худшее, что может приключиться с вашим братом. – Я специально говорил медленно и размеренно, и от этого заклинатель нервничал все больше.

– Заткните его! Быстро мечи на пол! – вновь сорвался на крик он и стрельнул глазами на замершего с обнаженным клинком в руке Свори.

Перенеся весь свой вес на стол, я подался вперед и бросил в чернокнижника метательный нож. Заклинатель даже пикнуть не успел, как клинок вонзился ему в горло, перебил хрящи и засел в шее по самую рукоять. Дочь хозяина взвизгнула и рванула от него прочь. Я шагнул ей навстречу.

Какая-то часть сознания отметила, что рывок девчушки слишком уж стремителен, а в следующий миг из пальцев выскочили длинные когти. Отдергивая голову, я начал отмахиваться ножом и заваливаться назад, но уйти из-под удара успел лишь благодаря угодившему в грудь одержимой арбалетному болту.

Отбросив разряженный самострел, Эдвин выхватил из-за голенища сапога складной нож с лезвием почти вполлоктя длиной и кинулся мне на помощь. Когда-то он был неплохим мастером ножа, но давно растерял былую форму и едва ли мог что-то противопоставить выходцу из Ведьминой плеши. Я решил отвлечь демона на себя – и не смог сдвинуться с места. Ноги не слушались, в голове звенело, залитая кровью левая щека горела огнем. Один из когтей одержимой все-таки успел рассечь кожу, и от раны по телу расходилось лишающее сил онемение.

К счастью, тварь замешкалась вырвать из грудины болт, Кевин Свори успел загородить собой старого слугу и сбить рывок твари ударом меча. Из раны не пролилось ни капли крови, и рыцарю пришлось бы туго, не заскочи в этот момент с улицы его оруженосцы. Щелкнули струны арбалетов, и пара тяжелых болтов сбила одержимую с ног.

И все же, несмотря на смертельные для обычного человека ранения, девчонка никак не умирала. Она легко поднялась с пола и вновь шагнула к седоусому рыцарю. Эдвин в длинном выпаде со спины попытался перерезать ей сухожилия, но сам едва увернулся от стремительного броска твари, которая все больше теряла человеческий облик, превращаясь в настоящее исчадие тьмы.

И тут вошедший с улицы отец Густав выкрикнул слова изгоняющей демонов молитвы! Вера священника действительно оказалась крепка: тварь в судорогах забилась на полу, и, по мере того как слабела власть создания тьмы над телом девушки, из ран начала все сильнее струиться темная, почти черная кровь. А потом потустороннее присутствие ослабло, и девчонка умерла. На этот раз окончательно и бесповоротно.

– Аминь, – тяжело вздохнув, завершил молитву священник и обессиленно опустился на стул.

– Как догадался, Кейн? – кинув мне чистую тряпицу, спросил Свори и двумя ударами меча снес чернокнижнику голову с плеч.

– У настоящего церковника на пальце отметина от кольца осталась. – Я приложил к располосованной щеке тряпку и поморщился от боли. – Твою тень!

– В следующий раз умнее будешь, – усмехнулся, глядя на мои мучения, седоусый рыцарь, вспотевшее лицо которого сейчас как никогда напоминало вырезанную из дубовой доски маску. – Так сложно нас предупредить было?

– Чернокнижник с меня глаз не спускал. Хитрый, сволочь. Только дохлый какой-то…

– Если бы демон из него силы не тянул, этот задохлик всех нас к теням отправил бы, – покачал головой Свори, вытирая клинок.

– Что за демон, кстати?

– Вельнский наездник, – просветил нас священник и опустился на колени рядом с разорванным напополам телом Жерара.

– Ты не знал, что девчонка одержима? – спросил Свори.

– Откуда? – вздохнул я. – Если б только знал…

Я вновь поднялся на ноги и побрел к выходу, пожалуй впервые в жизни не испытывая удовольствия от вида отправленного во тьму демона. Наоборот, замершее на полу девичье тело вызывало лишь желание обо всем забыть. Забыть и поскорее отсюда убраться. Куда глаза глядят. Пусть даже ночью, только бы выкинуть из головы вновь ставшие голубыми девичьи глаза.

И ведь можно было ее спасти, можно! Всего-то и требовалось – не махать ножом, а сперва позвать отца Густава. Да только задним умом все мы крепки. Если бы да кабы…

Но где-то в глубине души хуже собственного бессилия что-либо изменить меня грызло совсем другое. На одной чаше внутренних весов там качалось стремление уничтожить демона. На другой – желание спасти чем-то зацепившую за живое девчонку. И если быть честным хоть с самим собой, этот благородный порыв никак не мог перевесить заветное – мрачное, отдающее горьковатым привкусом слез и до одури пахнущее дымом и кровью – желание собственными руками порвать на куски всякую вышедшую из Ведьминой плеши тварь. Желание, которое преследовало меня большую часть жизни и которое умрет только вместе со мной…

– Эдвин! Пива тащи! – И, захлопнув за собой дверь, я вышел во двор.

История вторая
Повязанный кровью

Часть первая
Пущенная стрела
 
Жили тут двое – горячая кровь,
Неосторожно играли в любовь,
Что-то следов их никак не найти,
Видно, с живыми не по пути.
 
Гр. «Пикник»
 
Я – пущенная стрела,
И нет зла в моем сердце, но
Кто-то должен будет упасть все равно.
 
Гр. «Пикник»

Трактир

По-осеннему холодные серые струи дождя срывались с низких туч и пузырились на раскисшей дороге. Редкие порывы ветра швыряли брызги в лицо, и от их колючих уколов нестерпимо ломило уши. Надежды на скорое окончание ливня уже не осталось – наоборот, затянутое облаками небо темнело прямо на глазах. И хотя окончательно дорогу пока еще не развезло, грязь весьма неохотно выпускала ноги из липкого плена.

Поскользнувшись, я прошипел проклятие, вырвал увязший почти по щиколотку сапог и побрел дальше. Да где этот чертов трактир?! Или это была неудачная шутка? Если так – не поленюсь вернуться и выпотрошить указавшего дорогу мерзавца.

К моему немалому облегчению, возвращаться не пришлось: сначала из-за стены дождя темным пятном выплыла остроконечная крыша, а мгновением позже вспышка молнии высветила закрытые тяжелыми деревянными ставнями окна. «Хромой кузнец». Наконец-то! А то уже начал опасаться, что в темноте прошел мимо.

Чтобы добраться до крыльца постоялого двора, пришлось свернуть на раскисшую от дождя тропинку, и грязь жадно зачавкала, пытаясь стянуть с ног сапоги. Да, зря решил напрямик срезать, надо было дойти до поворота дороги. Все не так бы устряпался.

Как же мне все это надоело! Дождь, холод, грязь… Все! А ведь станцуй тени судьбы немного иначе, давно бы уже сидел с кружкой пива в тепле и сухости…

Кое-как счистив о деревянную решетку у крыльца комья налипшей на сапоги грязи, я распахнул дверь и вошел внутрь. В трактире, к моему удивлению, оказалось полным-полно народу. Не так чтобы битком, но свободных мест совсем немного. А вечер-то уже довольно поздний. Впрочем, ничего странного: царившая на улице собачья погода желания покинуть теплое и сухое помещение не вызывала. Вот местные и сидят. Да и из проезжих немногие отчаянные головы решатся сегодня отправиться в путь: по такой непогоде далеко не уедешь. И полнолуние опять-таки. Зачем судьбу лишний раз искушать?

Быстро освоившись в полумраке трактира, я выбрал место прямо напротив входа: приглянувшийся мне стол прятался под ведущей на второй этаж лестницей. Пока дошел, от густого запаха стряпни заурчало в животе. Ох, быстрей бы чем-нибудь перекусить, а то сейчас слюной захлебнусь.

Скинув промокший плащ на скамью у стены, я уселся на стул и убрал пару коротких клинков с пояса под плащ. Хоть бумаги нужные на границе и выправил, но ни к чему сейчас лишнее внимание привлекать: отряд церковных стражников в дальнем углу зала я приметил еще с порога.

Вот ведь защитнички! Голову об заклад даю – должны сейчас дорогу патрулировать, путников от лихих людей оберегать. Ан нет – сидят, пиво дуют да служанок тискают. Хотя, с другой стороны, какой тать в такую погоду на промысел выйдет? Да и гарнизон под боком. Не должны здесь лихие люди шалить.

Откинувшись на высокую спинку стула, я незаметно сунул руку под камзол и провел ею по повязке на левом боку. Ну и что там? Слава теням, следов крови не видно. Надеюсь, рана закрылась окончательно. Нет, все-таки грех на судьбу жаловаться, пусть и пришлось пешком под дождем ковылять. Мог вообще на дороге с ножом в брюхе остаться.

Никто не спешил принять от меня заказ, да и сам я не торопил события, неспешно рассматривая набившийся в трактир люд. Денег в обрез и, если не удастся сойтись с трактирщиком на приемлемой для меня плате за ночлег, придется отправляться в путь. А в дорогу лучше пускаться отдохнувшим. И хоть немного просохшим…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11