Павел Астахов.

Рейдер



скачать книгу бесплатно

Воспитатель

Петр Петрович устал и охотнее всего отправился бы домой отсыпаться, но он должен был дождаться новостей из Тригорска.

– Наши союзники и опора – закон и государственный аппарат, – прошелся он по кабинету.

Сотрудники замерли. Шеф, как всегда, мыслил парадоксами.

– Или, что то же самое, несовершенные законы и продажные чиновники, – пояснил Спирский.

Чуть было не подумавшие, что шеф заговаривается, «студенты» с облегчением рассмеялись, а Петр Петрович раскинул руки в стороны, словно указывая, где стоит непродуманный закон, а где – продажный чиновник.

– Мы следуем первым и обращаемся ко вторым.

Сотрудники превратились в слух, и не потому, что побаивались шефа; просто Петр Петрович иногда действительно открывал им глаза на жизнь, как она есть.

– Беда в том, что, пока вы учились, кооператоры превратились в олигархов. Захватили ресурсы и теперь плевать хотели и на закон, и на государство.

Спирский победно оглядел своих «вассалов».

– Но мы-то с вами юристы! Кому, как не нам, навести порядок в зажравшемся российском бизнесе?! Научить их уважать закон и страну!

– Вы хотите сказать, что мы помогаем закону и стране? – снова вылез вперед хлопающий рыжими ресницами по конопатым щекам парнишка.

Спирский усмехнулся.

– Толик, – повернулся он к Блинкову, – дай-ка нам статистику.

Зам по правовым вопросам кивнул и с невозмутимым, даже несколько ленивым видом открыл свое вечное досье.

– С учетом этого года и прошедших пяти лет, когда с нами работали сотрудники ГСУ, мы помогли раскрытию 25 преступлений в сфере финансово-хозяйственной деятельности. За это время лейтенанты, начинавшие работать с нами, стали майорами, два капитана – подполковниками, один – полковником, а подполковник Чекалов – генералом. Ордена и медали перечислять?

Блинков лениво оторвался от бумаг и вопрошающе глянул на шефа, но Спирский уже тяжело, почти гипнотически смотрел на «студентов».

По сути, от этих болванов требовалось немного. Разбежаться по всем волостям да забомбить суды исками и заявлениями. Пусть себе накладывают аресты по всей матушке России и назначают собеседования и слушания, на которые никто никогда и не явится. Но даже болван должен верить в свою правоту, а лучше – в избранность.

– Это не просто цифры, – с чувством произнес он. – Отыскать скелет в шкафу можно у каждого бизнесмена и даже бизнесвумен.

Кто-то робко хихикнул.

– Но покопайтесь в досье так называемых олигархов, и вы увидите: каждый из них – вор и убийца. Каждый из них шел по статьям и под статьями. Именно каждый.

В осаде

Артем высадил Прошкина в центре и после недолгих колебаний направил машину к захваченному рейдерами НИИ.

«Неужели это тот самый Пахомов? – думал он. – Просто невероятно!» А в памяти уже всплывали картинки из далекого, казалось, навсегда оставленного позади прошлого.

Они оба тогда учились в Высшей школе КГБ. Павлов пришел после службы в погранвойсках, а Пахомов был зачислен, уже имея за плечами боевой опыт службы в Афганистане.

И оттуда он привез не только боевые награды, но также ранение и контузию. Ранение не было тяжелым, но вот контузия беспокоила, а иногда и пугала – в том числе и сокурсников.

Артем вспомнил ставший известным на всю школу случай, когда Сашку неосторожно зацепил словом старшина-сверхсрочник, выполнявший на курсе функции казначея и распределявший талоны на распродажу. Тот, не подумав, попрекнул Пахома в том, что «афганцам» государство дало и так слишком уж много льгот, и не всегда по делу.

Павлов, присутствовавший при этом, тогда подумал, что Сашка свернет обидчику шею, такой холодной яростью полыхнул его взгляд. Но Пахом тогда удивил всех: он просто схватил толстенького старшину и с видимой легкостью забросил того на канцелярский шкаф. С тех пор Пахомова старались не доставать.

«Это точно Сашка Пахом, – тихо рассмеялся Павлов. – Если уж закусил удила, будет держаться до конца».

Некоторое недоумение вызывало то, что рейдеры, несмотря на открытую особистом стрельбу, не стали обращаться в милицию: то ли решили не поднимать шума, то ли не были до конца уверены, что милиция не примет сторону жертвы. В обширной рейдерской практике случалось и такое.

«Скорее всего, они просто не хотят шума, – решил наконец Павлов, – и рассчитывают, что Сашке самому надоест эта «игра» и он свалит домой, когда осознает, что на выручку ему не придут…»

Проехав по пустому переулку, Павлов остановил «Ягуар» прямо у проходной НИИ и, выйдя из машины, оглядел здание – как крепость, за которую еще предстоит драться.

Здание НИИ внешне выглядело именно так, как и должен выглядеть «ящик». Видимо, в советские времена кто-то получил Госпремию, изобретя такой серый, невзрачный стеклянно-бетонный корпус, который не спутаешь ни с чем другим, ибо во всех городах Союза все эти здания были построены, считай, по одному и тому же проекту.

«Вот ведь ирония судьбы, – думал Артем, проходя по разбитой асфальтовой дорожке, – прятали и защищали эти «ящики с секретами» от шпионов и врагов-империалистов, а теперь свои же «совки» их захватывают».

Проходная завода слегка напоминала рубку крейсера «Варяг» после артобстрела японской эскадрой: стекла выбиты, двери сорваны с петель и приставлены к стене, а стены закопчены, – видимо, от дымовых шашек или холостых выстрелов «пугачей». А у дверей стояли крепкие парни в черных куртках и беретах, настороженно глядящие на приближающегося к ним незнакомца.

– Бойцы, кто старший?! – с ходу начал Павлов.

– А те че надо? – угрюмо спросил мордоворот, с вызовом оглядев визитера с ног до головы.

Артем понимал, что указания бойцам были даны самые строгие насчет всех посетителей, и даже его мажорный вид не произвел на них никакого впечатления.

Однако это его не смущало.

– Вопрос не слышали? – с металлической нотой в голосе поинтересовался он. – Старшего сюда! Быстро! Скажите, Павлов пришел!

Бойцы переглянулись; они явно были смущены таким нахрапом, и наконец тот, что постарше, кивнул:

– Позови!

Мордоворот, нехотя переваливаясь, исчез внутри разгромленной проходной, и вскоре в разломанном дверном проеме появился крупный и плечистый, но уже немолодой мужчина, которого Павлов про себя тут же назвал «офицером». И едва быстрые серые глаза «офицера» остановились на лице визитера, как его рот растянулся в напряженной улыбке:

– Ба-а, какие гости! Здравствуйте, господин Павлов! Вот ведь не ждал, не гадал…

«Ждал… – не поверил ему Артем, – еще как ждал…»

– Вы, можно сказать, кумир моей семьи, – продолжал напряженно нахваливать гостя «офицер», – жену, дочь и тещу от телика не оторвешь, когда вы там народ просвещаете. Вы случайно телевидение с собой не привели?

Павлов ждал. «Офицер» определенно просто тянул время, чтобы собраться с мыслями.

– Не-ет? Ну и хорошо, что один и без оружия. Чем могу служить?

– Для начала представьтесь, пожалуйста, – деловито потребовал Артем и представился сам: – Я действительно Артем Андреевич Павлов, адвокат Московской коллегии.

– А я – Сергей Михайлович Колесов, новый начальник охраны НИИ, – широко, словно показывая, насколько велики его полномочия, развел руки в стороны «офицер».

«Может и не пропустить…» – оценил значение жеста Артем.

– Уважаемый Сергей Михайлович, у меня к вам абсолютно деловой, конфиденциальный разговор. – Артем многозначительно двинул бровями и кивнул в глубь коридора. – Можем мы пройти к вам в кабинет?

«Офицер» напряженно оглядел его с ног до головы, его взгляд остановился на портфеле адвоката.

– А какие у нас с вами, господин защитник, могут быть деловые разговоры? – наконец задумчиво спросил Колесов.

Артем ждал; он понимал, сколь непростое решение должен принять нанятый рейдерами «офицер».

– Ну… коли пришли, проходите, – наконец-то отважился Колесов, – хоть автограф дочери оставите. А то ведь не поверит, что я с ее кумиром в вонючей проходной общался.

Он посторонился, пропуская адвоката вперед, и Артем решительно шагнул в чрево захваченного НИИ.

Кабинет Сергея Михайловича Колесова более напоминал солдатскую каптерку. На полу были разостланы матрасы, а на единственном столе громоздились бушлаты, телогрейки и синие шинели с зелеными петлицами, оставшиеся от прежних вохровцев. Вперемешку со всеми этими шмотками валялись обрывки газет, пластиковые бутылки из-под воды, крошки хлеба, огрызки яблок и прочий неидентифицируемый мусор. Под ногами на затоптанном грязном полу Артем даже разглядел ровные, с пятирублевую монетку, пятна засохшей крови. А в воздухе без движения висел фиолетовый табачный дым. Смрад, грязь, разгром и хаос.

Дождавшись, пока незваный гость закончит осмотр, Колесов, явно довольный произведенным на адвоката впечатлением, достал из нагрудного кармана своей форменной куртки блокнот и протянул Павлову:

– Не откажите в любезности, подпишите!

Павлов размашисто написал: «На добрую память…» – и поднял глаза на Колесова:

– Кому? Как звать дочку?

– Елизавета, как королеву аглицкую! – с гордостью ответил тот.

Павлов дописал: «…будущей королеве Елизавете от А. Павлова» – и поставил подпись, которую обычно оставлял на подобных неофициальных бумагах.

– Вот и славно… спасибо, – быстро упрятал блокнот в карман Колесов. – Ну, так что за конфиденциальный разговор вы хотели вести?

– Я пришел к вам вполне официально, так как у меня есть соглашение с супругой человека, насильно удерживаемого вашими людьми в этом здании.

Колесов напрягся, и Павлов понял, что Пахомов и впрямь все еще здесь.

– Я не собираюсь качать права, – успокоил он «офицера», – так как вижу, что вы человек серьезный, бывалый и понимаете, что раз я пришел, то не уйду, не выполнив своего адвокатского долга.

Колесов поморщился, как от зубной боли:

– Долг, соглашение, права… Как все у вас пафосно! Да никто этого вашего Пахомова здесь не задерживает! Мы его хоть сейчас выкинули бы отсюда, он у меня как чирей на ж… Заперся, сука, и отстреливается.

«Он, – с теплотой подумал Артем, – больше некому…»

– Мы его, козла, и уговаривали, и денег предлагали, – страстно принялся жаловаться Колесов, – жену и ту привозили, а он – как рыба об лед!

Павлов не выдержал и рассмеялся. Он все больше узнавал в упертом особисте «Микроточмаша» своего Пахома – в каждой черточке.

– Если вы его заберете, мы вам только спасибо скажем!

– Ну что ж, давайте попробуем вытащить вашего «узника», – все еще смеясь, предложил Артем. – Хуже от этого никому не будет.

Урок

Петр Петрович узнал от Колесова о визите московского адвоката, едва тот появился у проходной.

– Не препятствуй, – мгновенно принял он решение, – а при случае – подставь.

Он понимал, что шансов подставить опытного «почтальона», как называли в его кругу адвокатов за их непригодность ни к чему, кроме как доставить арестанту письмо, записку или передачку, почти нет, а вот разобраться, зачем тот явился в НИИ на самом деле, Колесов мог.

– Ну что ж, – оглядел Спирский «студентов», – продолжим наш «мастер-класс». На чем мы остановились?

– На олигархах, – напомнил рыженький стажер.

– Нет, я вовсе не призываю вас объявить охоту на олигархов, – упреждающе поднял руку Петр Петрович. – Это стадо – резерв государя. Когда проголодается, тогда и выдернет очередного жирного барана. Будь то телеканал или акции нефтегазового монстра.

– Это вы, Петр Петрович, про «Нефтеросс»?

Спирский стиснул челюсти. Этот рыжий опять влез с уточнениями, и охотнее всего он бы отправил этого стажера куда-нибудь на село. Была у него такая мечта – прихватить один крупный подмосковный совхоз. Там такой олух царя небесного очень бы пригодился. Провести через него совхозный сход, выбрать директором. Над внешностью поработать, очечки кругленькие нацепить, пиджачок серенький с заплаточками на локтях, вроде как работает много и бережливый… Но отвлекаться в самый важный момент основатель «МАМБы» не собирался.

– У Президента много способов отрейдировать олигарха, – пояснил он, – вот если бы тебе Президент страны сделал предложение отдать ну, например, половину твоего состояния. В пользу какого-нибудь фонда «Кремлевские сады». Ты бы смог отказать?

Спирский оглядел наивное конопатое лицо стажера и окончательно принял решение следующий же захват провести с этим рыжим почемучкой. Стоит его похвалить, а то и назвать партнером, и этот пацанчик будет у него в кармане.

– Ну… это зависит, как будет сделано предложение, – исполнился важности стажер, – если наш Президент говорит так, что желваки ходят на скулах, или руки под стол уберет, то лучше отдать не только половину, а все сполна.

Петр Петрович заинтересовался, но прерывать не стал.

– Ну а если он руки на столе держит, – продолжал демонстрировать свои познания рыжий, – спокойно говорит, чуть лениво поглядывает, брови поднимает, лоб морщит, то можно и поторговаться…

Спирский недобро прищурился:

– Когда тебя Президент позовет, ты мне потом расскажешь, как торговался. Если, конечно, тебя потом найдут!

«Студенты» подобострастно рассмеялись, но Петр Петрович тут же – одним властным жестом – призвал их к тишине.

– Главное, что вам следует помнить: мы – не беспредельщики, мы следуем закону. В этом наша броня. – Он поднял стиснутый кулак. – И еще: мы служим нашей стране. В этом наша сила. Мы – не просто санитары бизнеса. Мы его надежда и будущее…

Петр Петрович оглядел замерших «студентов» и, осуждающе покачав головой, сказал главное:

– Потому что на той стороне «линии фронта» – только зажравшиеся Батраковы.

Тот самый Пахом

Артем буквально выскочил из душной смрадной дежурки и зашагал вслед за Колесовым. В коридоре, у двери в спецчасть, увидел сидящих на стульях трех охранников с помповыми ружьями и в бронежилетах.

– Ну, как там наш смутьян? – подошел Колесов к старшему.

– Да вроде тихо пока, – уважительно поднялся тот со стула. – Иногда матом кроет. Иногда песни поет.

– Короче, развлекается, – прокомментировал Колесов и кивнул в сторону Артема. – Это его адвокат, господин Павлов. Хочет попытаться увести его домой без шума.

– Вы бы осторожнее с ним, господин адвокат, – сочувствующе посмотрел на Артема охранник, – он точно контуженый, может и башку ненароком прострелить.

– Я знаю, – улыбнулся Павлов и шагнул в распахнутую дверь оружейки.

Здесь был полный разгром: ящики для пистолетов и пирамида, где еще недавно стояли карабины, опрокинуты, стол продавлен, а табуретка разбита – то ли о стену, то ли об голову… Такое обычно и бывало в захваченных предприятиях, где находилась вооруженная охрана.

Артем видел подобное не раз и уже знал, как и что происходило: за пару дней до «мероприятия» приходят милиционеры из разрешительной системы и под предлогом проверки охранной деятельности изымают оружие. И только затем появляется какой-нибудь Колесов со своими хлопцами.

Павлов машинально оценил число выбоин от пуль на стенах и вздохнул: их было больше десятка, а значит, Пахом действительно «заклинил» и опять вспомнил Афган.

За дверью послышался металлический лязг передергиваемого затвора, и Павлов, даже не отдавая себе отчета, что делает, мгновенно вылетел за пределы зоны обстрела и прижался к стене.

– Стоять, гады! Еще шаг, и я стреляю!!

Это был тот самый Пахомов. Уж его голос Артем помнил отлично.

– Спокойно, Пахомыч! – крикнул он. – Это я – Артем Павлов, Палыч! Помнишь меня!

– А почему не папа римский?! – нетрезво поинтересовался Пахомов. – Вали отсюда, пока не сделал в тебе пару лишних отверстий. Для вентиляции… мозгов!

– Да ты что? Совсем озверел?! – заорал Артем и прижался к стене еще плотнее. – Это же я, твой однокурсник! Выпуск 1991 года, второй факультет, группа 2Б, 7-я «норвежская» подгруппа, начальник курса Новиков, замполит Ефремов, старшина курса Городецкий…

От двери спецчасти послышалось сопение.

– Выйди.

Артем выдохнул, мысленно перекрестился и покинул укрытие.

– Помнишь, как ты Шумилкина забросил на шкаф? – не прекращал он поддерживать «беседу». – А как на Новикова орал? А как мы с тобой на последний рубль на двоих обедали в столовке?

За дверью воцарилось молчание, а в пустой глазнице бронированной двери блеснул осколок зеркала. Пахомов явно оценивал дислокацию тех, кто провел Павлова и теперь стоял по другую сторону двери в оружейку.

«Грамотно…» – отметил Артем и бросил взгляд на Колесова. Тот притаился у дверного косяка и внимательно прислушивался к тому, что происходит внутри. И правая рука нового начальника охраны была предусмотрительно сунута в карман куртки, где, видимо, и лежал служебный «макаров».

– Слушай меня, однокурсник, – заворочался за дверью Пахомов. – Если хочешь со мной поговорить, то сначала закрой дверь в оружейную комнату на засов. Затем подойди к двери и, досчитав до двадцати пяти, открой ее и заходи. И без фокусов! Если я еще кого-нибудь, кроме тебя, увижу, замочу всех! Ты меня понял?

Артем быстро, не давая Колесову и его людям опомниться, развернулся на пороге и захлопнул дверь, ведущую из коридора в оружейную. Щелкнув засовом, подошел к двери, за которой скрывался Сашка, и начал отсчитывать секунды. И на двадцать пятой секунде дверь приоткрылась, и мощная рука, схватив его за полы пиджака, рванула внутрь помещения.

На мгновение Павлову показалось даже, что он, несмотря на свои девяносто килограммов веса, оторвался от земли.

– Полегче, медведь…

Павлов огляделся. На столе была разложена нехитрая закуска и высилась литровая бутыль с надписью: «Спирт медицинский для наружного применения». А у стены стояло штук шесть загодя заготовленных пластиковых бутылок с водой, – недели две можно продержаться.

Дверь за спиной захлопнулась, лязгнул замок. Павлов повернулся и увидел стоящего перед ним Александра с пистолетом в руке.

– Ну, привет, что ли…

Внешне Пахомов не сильно изменился – высокий и статный, скуластый. Разве что седина обильно осыпала его короткие и прямые волосы, жесткие и неуступчивые, как он сам.

– Надо же, – удивленно протянул Пахомов, – действительно Павлов. Не ожидал, что встречу тебя спустя столько лет, да еще в такой обстановочке.

– А по-моему, удивляться тут нечему, – оглядел спецчасть Артем. – Как раз такая обстановка – твоя стихия. Кругом враги, и только вы со «стечкиным» в героическом одиночестве отстаиваете правое дело. Красота…

Но Пахомов шутки не принял.

– Ты мне только одно скажи – ты на этих уродов работаешь или на кого? – угрюмо спросил он. – Кто из них тебе может платить так хорошо, как ты привык?

– Расслабься, Пахомыч, – улыбнулся Павлов, – я работаю на правильной стороне.

На заросшем щетиной лице Пахомова блеснула широкая белозубая улыбка.

– А знаешь, я тебе верю, – сказал он и, разведя руки в стороны, шагнул к бывшему однокурснику.

Друзья

Спирский уже завершил «мастер-класс», а Колесов так и не звонил. И тогда он сам набрал номер, но это не был номер Сергея Михайловича.

– Что там происходит?

– «Почтальон» зашел в спецчасть, – отрапортовал хорошо оплаченный и приближенный к новому начальнику охраны НИИ «клещ».

Петр Петрович насторожился. Проникновение адвоката противника в святая святых института выглядело подозрительно.

– И что он там потерял?

– Говорит, его попросила об этом жена чокнутого особиста. Типа, боится за мужа, просит вытащить.

Спирский хмыкнул. Версия была убедительной, а противник даже как бы помогал ему овладеть предприятием целиком. Но в бескорыстную щедрость московского адвоката как-то не верилось.

– А сам Колесов где?

– Караулит у дверей. Думает, что «почтальон» сумеет особиста выманить.

– Ну-ну, – пробормотал Спирский, – жди, Сережа, жди.

Он понимал, что, скорее всего, никакого подвоха здесь нет и Колесов искренне надеется получить-таки обещанные премиальные, а этот адвокат пытается вывести чокнутого особиста за территорию НИИ живым и более-менее здоровым. Но жизнь научила Петра Петровича быть осторожным. Да и то, что Колесов допустил в спецчасть человека Батракова, неважно, под каким предлогом, опускало его шансы на премию до нуля.

Он тут же набрал номер Колесова и, не вдаваясь в объяснения, распорядился:

– На выходе из спецчасти Павлова обыскать. И… помни о своих премиальных.

* * *

Они обнялись, и хозяин кабинета гостеприимно указал стволом пистолета на стул:

– Садись, Палыч.

Павлов присел, а Пахомов ногой подвинул табуретку, сел напротив и бросил на стол наградной «стечкин».

У этого пистолета с дарственной гравировкой и подписью генерала Громова на корпусе была прелюбопытная история. Вообще-то, за успешную операцию в Панджшерском ущелье Пахомова представляли к Звезде Героя, но где-то в штабах сочли такую награду чрезмерной, и Героя заменили на личное оружие. Впрочем, как были уверены все до единого однополчане Пахомова, на самом деле штабисты завернули Героя исключительно из-за взрывного характера и дурного нрава Сашки, поэтому командарм и наградил его сам, по-мужски.

Пахомов ухватил на три четверти опустошенную бутыль со спиртом и набулькал «огненной воды» в стакан и металлическую кружку. Затем пододвинул к Павлову бутылку с колой, ломоть черного хлеба и банку сардин и стукнул кружкой о стакан.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

сообщить о нарушении