Павел Шмелев.

Простые вещи, или Причинение справедливости



скачать книгу бесплатно

Вот, взять хотя бы этот мегапроект по строительству моста, соединяющего историческую и промышленную часть города в районе поймы реки Сухая. За пять лет сменилось уже три проектных и четыре генподрядных организации, сметная стоимость сооружения возросла на двести сорок процентов, но областные власти и надзорные организации не выказывают заметного раздражения по этому поводу. Как известно со времен Хеопса, любое строительство превышает смету, и эта аксиома как нельзя лучше соответствовала устремлениям всех причастных к строительству чиновников. Нестерюк, хотя и являлся ключевой фигурой в этом проекте (вторую скрипку там играл его заклятый враг министр строительства Рихтер), небезосновательно опасался за целостность своей доли пирога.

Тех пирогов, беляшей и чебуреков случалось в карьере немало, грех жаловаться. Еще пятнадцать лет назад, выбившись не без помощи папы из рядовой должности главного специалиста областного Минсельхоза на новый управленческий уровень Нестерюк последовательно возглавлял разнообразные отделы, управления и департаменты в городской мэрии и областном правительстве, успел порулить двумя МУПами и одним казенным учреждением. Так получалось, что все должности у него были «ресурсоемкие» – хотя и хлопотные, но обязательно связанные с немаленькими бюджетными средствами. Контроль расходования государственного рубля был очень суровым и жестоким. Нет, скорее – «как бы суровым и жестоким» (Константину Викторовичу нравилось это неопределенное паразитическое выражение «как бы»). Жирной, будто в копченой грудинке прослойка, запомнилась двухлетняя работа в департаменте благоустройства мэрии. Жаль, что мэр сковырнулся, не сумев правильно сориентироваться в быстро меняющейся предвыборной обстановке.

Нестерюк ориентироваться умел, а к управленческой деятельности испытывал душевную привязанность. Правильная ориентация в бюрократическом биоценозе, установление и защита своего места и роли в процессе эволюции – залог успеха, сиречь обогащения, так считал Константин Викторович. Припоминалось, что первые попытки в управлении людьми он проявил в девятилетнем возрасте. Тогда, вернувшись из пионерского лагеря, Костик привез в отчий дом легкий ларингит и значительный багаж обсценной лексики – вожатыми попались студенты педагогического института. Мама, Светлана Альфредовна, весьма обеспокоенная надсадным кашлем (чему поспособствовали сигареты без фильтра) своего мальчика, потащила его на обследование в поликлинику, где участковый педиатр счел нелишним провести кое-какие анализы. Костик никогда не сталкивался с процедурой отбора капиллярной крови, и наивно полагал, что сейчас его опять заставят высовывать язык и делать прочую бессмысленную ерунду. Медсестра Полина быстро, как на конвейере, извлекла из стерилизатора скарификатор, неожиданно для Костика схватила его палец и отточенным движением произвела прокол. Не ожидавший такой подлянки мальчик сидел совершенно спокойно, но лицо его стало белым как полотно. Новые ощущения ураганом ворвались в мозг, но почему-то никак не отразились на мимике.

– Ты что сейчас сделала, курва? – тихо, но отчетливо произнес Костик и немигающим взглядом уставился на бусинку своей крови.

Поля, младший медработник, только год назад пришедшая из училища, растерялась.

Она привыкла к детям ласковым, испуганным, рыдающим в голос, иногда капризным, но никогда не сосредоточенно злым и агрессивным. Этот волчонок ее напугал, и… она заплакала. Мамаша волчонка тут же бросилась в коридор и, роняя там смотровые кушетки и пеленальные столики, начала громогласно распространяться насчет недоученных коновалов, угрожающих жизни советских детей. Свидетелей инцидента не было, однако заведующая отделением, прибежавшая на шум, поверила почему-то Полине, а не запутанной и сомнительной версии Светланы Альфредовны, пребывавшей, кстати сказать, этим утром в состоянии легкого похмелья. Это обстоятельство способствовало появлению в поликлинике наряда милиции, живо заинтересовавшегося произошедшим.

Инцидент удалось погасить коробкой конфет и двумя бутылками коньяку. Светлана Альфредовна философски отнеслась к взрослению отпрыска, а Костик усвоил урок: нестандартный ход способен повлиять на обстоятельства, правда, иногда в неожиданную сторону. А еще Костик вывел, что люди – овцы, и даже большому стаду нечего противопоставить напору настоящих лидеров.

Воспитание Костик получил от отца, и это было хорошее воспитание. К духовной стороне жизни сына Виктор Сергеевич обращался нечасто, но вот практические знания, жизненная опытность и смекалка отпрыска его заботили постоянно и всенепременно.

Виктор Сергеевич, живой и здоровый, ныне уже отошел от дел. А в начале семидесятых он, молодой и деятельный заместитель начальника отдела горпищеторга Излучинска, был огонь! Поработав на заре своей карьеры простым экспедитором, Виктор Сергеевич быстро разобрался в «раскладах» и поступил заочно в институт советской торговли, благо рекомендации по комсомольской линии имелись, да и уволившихся в запас из армии мужчин принимали в этот вуз охотно. За семь лет товарищ Нестерюк-старший, уже кандидат в члены КПСС, последовательно и скрупулезно рассмотрел все варианты обогащения. Негласный девиз советской торговой номенклатуры гласил: «На партию надейся, а гирьки сверли». Торговля мясом, рыбой, даже сахаром или яйцами представлялись козырными, но хлопотными: много народу и мало кислороду. Оборачивались в основном безналичные деньги, да и посредников от этапа производства до конечного сбыта хватало. Не дремало и ОБХСС – посадки шли тогда густо. Поэтому выбор остановился на снабжении населения города таким необходимым продуктом, как пиво. Пивзавод Излучинска славился на всю страну качественным и ароматным солодовым напитком. И технология изготовления оказалась настолько хороша, что главного инженера Григорьева наградили званием Героя Социалистического труда, а это для отрасли являлось случаем беспрецедентным: все же пиво варить – не целину осваивать.

Снабжение пивных точек в Излучинске – а всего их насчитывалось одиннадцать – пребывало в семидесятых в плачевном состоянии. От рабочих поступали жалобы в Горисполком и даже в горком партии. Пиво завозилось нерегулярно, с опозданиями, в связи с чем в четыре часа пополудни направлявшиеся домой и уставшие рабочие первой смены вынуждены были толпиться в очереди, а порой и вовсе оставались без напитка. У органов тоже имелись претензии – пиво разбавляли всякой дрянью, пивные ларьки не могли похвастаться высоким качеством обслуживания, а прилегающая к ним территория чистотой. Пивных павильонов вообще не наблюдалось, и все это снижало уровень культуры потребления.

Виктор Сергеевич Нестерюк постарался, чтобы этот острый вопрос подняли на партбюро горпищеторга, подняли по-партийному принципиально, жестко. Как водится, инициатору поручили исполнение решения. В рамках квартального плана и согласно партийному заданию Нестерюка назначили куратором вопроса. В течение двух месяцев он добился порядка. Были дополнительно «выбиты» восемь девятисотлитровых бойлеров, возившие раньше квас, и закреплены постоянные водители машин. С начальником отдела сбыта пивзавода Нестерюк договорился о первоочередной отгрузке, ведь пиво отпускалось и по районам области, и даже в другие города. Такая договоренность обходилась новоиспеченному негоцианту в тысячу рублей ежемесячно. Подвальный склад продмага в одном из зданий в центре города, а также один ларек на конечной остановке трамвая переоборудовали в пивные павильоны: стойка, пластмассовые столики, сухарики и вобла. Невиданный по тем временам сервис! Постепенно все пивники заменились на людей куратора, и только двое, вовремя понявшие конъюнктуру, сами поклонились рубликом и остались работать на условиях Нестерюка-старшего.

Уважаемый Виктор Сергеевич стал Главным Пивником города. Пивное ремесло в те времена буквально сочилось деньгами изо всех пор. Рядовой сменный продавец не самого центрового ларька при зарплате в сто десять рублей имел чистоганом семьсот. И это при условии, что профессию понимал, относился к ней осторожно и щепетильно, то есть бодяжил пиво из водопровода в меру, не более двухсот грамм на литр, триалона добавлял две ложки на сто литров, чтоб аккуратно и без фанатизма, а недолива свыше пяти процентов не допускал. Да что там пиво! Около центральной проходной завода имени Сметанина годами торговала газировкой улыбчивая бойкая женщина средних лет. Сварная тумба, выкрашенная в канареечный цвет, зонтик от солнца и дождя, два сифона, баллон с углекислым газом, да шланг с водопроводной водой – вот и все хозяйство. Цена стаканчика – копейка без сиропа, четыре с сиропом, а очередь стояла с шести утра и до восьми вечера. А как же? Рабочий человек завсегда с утра, да и после смены желает газировки. Идеальный бизнес в благополучную эпоху социализма! В десяти метрах от торговки – полупустая стоянка для немногочисленных в то время автомобилей. Рядом с «москвичами» и «запорожцами» заводчан сверкала лаком новенькая «копейка» голубого цвета. Да, это была машина улыбчивой продавщицы, заработанная честным трудом.

А тут – пиво, а не копеечная газировка. Старший Нестерюк получал не только деньгами. Фиксированная такса сбора от пивников устоялась в пятьдесят рублей за рабочий день (в праздники и выходные по сто, а с павильона и все двести), однако десятки тысяч тратить было некуда. Поэтому он брал связями, знакомствами, постепенно обрастая ими, словно торговое судно в теплых морях – полипами и ракушками. Связи получались разно-всякие и полезные: торговые (заведующие базами, рынками, директора магазинов, станций техобслуживания, снабженцы всех мастей), советско-партийные (им тоже хочется горло промочить). Не остались в стороне военная верхушка – турбазы, охотхозяйства и санатории у них отменные, а военкоматы ох как полезны бывают! Шушера вроде врачей, учителей – это само собой, но дантисты и венерологи стояли особняком, к ним всяческий почет и уважение, золото и врачебная тайна в пивном деле тоже имели хождение. Со временем появились и криминальные контакты, что поначалу нервировало Виктора Сергеевича. Но все образовалось, притом наилучшим образом. Получилось так, что Нестерюк свел знакомство с вором в законе, тот имел погоняло «Букварь». Букварь был смотрящим в области, держал общак, вел себя достойно – в руки ничего подстатейного не брал: ни наркоты, ни оружия. Главный Пивник отстегивал ему толику доходов по-божески, два косаря в месяц, а за это получал спокойствие на всех пивных точках. Бакланов там вывели быстро и окончательно, дабы хулиганка не привлекала нездоровое внимание милиции.

Освоившись, старший Нестерюк прибрал к рукам и другую доходную городскую негоцию – прием стеклотары. «Пушнину» принимали как рядом с пивными точками, так и вразброс по городу, передвижными пунктами. Заедет во дворы девятиэтажек грузовичок, и дудит водила в медную трубу, вроде валторны. Жители сразу понимают, что пора с балконов и кухонь доставать бутылочки. Хитрости в «пушном» деле водились немудрящие: с десятка бутылок отставить одну-две (горлышко отколото), немытую посуду не принимать (на донышке молочко присохло), от шампанского не брать. Граждане тащить это обратно ленились, да и незачем. Бросали рядом, а приемщик добру пропадать не давал. Можно и по дороге списать на бой ящик-другой, да с накладными поколдовать. Натурально, вся эта неучтенка превращалась приемщиком в звонкую монету, а куратор получал свое, да не десятину – много больше.

На том и жил Виктор Сергеевич, постепенно складывая в кубышечки рубли, кое-какое золотишко (царские червонцы еще водились, обручальные кольца, да зубные коронки ломом), а потом и доллары пошли. За валюту светила пятнашечка, а то и «вышка». Приходилось хранить активы в первобытном виде, в стеклянных трехлитровых банках. Черная «Волга» и дачка с банькой в ту эпоху были пределом системной капитализации доходов, однако понимал отец, что придут, придут правильные времена, никуда не денутся. В рассуждении о будущем держал Нестерюк-старший отпрыска в строгости сызмальства, воспитывая из него человека, понимающего истинные ценности: и что такое трудовая копеечка, и что такое уважение к родителям, то есть к отцу. А мамаша-то блаженная, что с нее взять?

Так уж получилось, что Светлана Альфредовна, еще в свою бытность девицей и студенткой торгового техникума, несмотря на прозвище «Агдам», свою любовь к одноименному напитку и некоторую легкомысленность в отношениях с мужчинами, была девушкой далеко не глупой. Странноватой, но с убеждениями. К внезапно наступившей беременности она отнеслась вдумчиво и распорядилась ею по-хозяйски, осмотрительно. Партия обещала быть неплохой – Витюша подавал надежды «выйти в люди». За Светочкой давали в приданое трехкомнатный кооператив, и все сложилось как нельзя лучше: через два месяца после свадьбы, как и положено, родился Костик, здоровый крепенький мальчик. Агдам работать не пошла, так и не найдя в себе призвания к торговле. Осталась домохозяйкой, а воспитание отпрыска доверила школе, пионервожатым и мужу, заботясь о сыне, лишь как о большом разумном хомяке – существо должно быть накормлено и здорово.

«Милая, добрая матушка, всегда пахнущая пирожками, духами Climat и чуточку Marlboro», – с улыбкой думал о ней сейчас Константин Викторович. У родителей почему-то не сложилось, но что в том за беда? Дело житейское, ведь и поныне, живя порознь, были они вполне счастливы. Нестерюк-старший обретался в поместье, которое неведомо как удалось построить и узаконить еще в восьмидесятых в центре заповедника «Шигонский утес», и встречал старость истинно мужскими занятиями – охотой, рыбалкой и меценатством. Настоятель построенной на деньги Виктора Сергеевича церкви был в поместье частым гостем, проводя с хозяином долгие вечера в рассуждениях о нравственности, не забывая, впрочем, отдавать должное результатам опытов сына божьего Виктора в богоугодной науке пивоварения. В скоромные дни, конечно же.

А Светлана Альфредовна уже двадцать лет пышно увядала на окраине Гурзуфа в трехэтажном особняке среди небольшой кипарисовой рощи. Ее компанией стал небольшой штат приходящей прислуги, два дога-далматинца и шумноватая соседская семья Мамикона Багратуни – осевшего в Крыму отпрыска, как ему самому казалось, старинного армянского княжеского рода. Чем-то смахивающий на волосатый арбуз, Мамик очень уважал дорогую Светланочку Альфредовну за широту души и любовь к выдержанным крепленым винам Массандры, богатую коллекцию которых Мамикон щедро предоставил в полное распоряжение Светы-джан.

Поразительные виды на Аю-Даг, персиковые деревья в саду Мамика да бельгийский паспорт (происхождение которого было туманным) способствовали умиротворению, и вела Светлана Альфредовна образ жизни настолько рассеянный, что даже присоединение Крыма к России оказалось ею замеченным не сразу. Это обстоятельство, впрочем, никак на бытие пожилой женщины не повлияло – мускатный портвейн был по-прежнему ароматен, Мамик обходителен, поэтому коммунизм на отдельно взятых восьмидесяти сотках (подкрепленный пожизненной рентой от бывшего мужа, значительной даже по западным меркам, а по Крымским – так и вовсе безобразно огромным) оказался свершившимся фактом.

Глава 3

– Лена, Мотыгу пригласите ко мне, – не глядя, Константин Викторович надавил кнопку громкой связи на шикарной системной консоли Digium. Воспоминания о детских годах и родителях (дай им бог здоровья) не мешали Константину Викторовичу просматривать документы, и его внимание привлекло одно письмо, точнее, жалоба.

– А вот он, только что подошел, ждет в приемной.

Лена, сотрудник опытный, лояльный и знающий себе цену, посчитала уместным передать неуловимой голосовой модуляцией свое отношение к Мотыге, каковое, собственно, стало уже привычным для министра и не вызывало у последнего внутреннего протеста. Чувства Лены к Мотыге ограничивались брезгливой аккуратностью – так обращаются с энцефалитным клещом, который загадочным образом оказался в самом нежелательном для женщины месте.

Мотыга, доверенное лицо Константина Викторовича, занимал невысокую должность референта государственной службы второго класса в управлении ресурсного обеспечения. Бывший сотрудник судебного департамента, тихо уволенный за махинации при ремонте зданий для мировых судей, Вова Мотыга пристроился в министерство транспорта, где его главной и единственной задачей стало выполнение всех деликатных поручений министра. Маленького роста, одетый вызывающе дорого, безвкусно и как-то помято, Вова напоминал сутенера, по недоразумению очутившегося в консерватории. Всегда влажные ладони, редкие волосы сосульками, глаза навыкате, будто у лягушки из детских книжек, не делали референта душой компании и любимцем женской половины сотрудников министерства, у которых Мотыга получил прозвище Блевантин. Все это мало волновало министра. Исполнительность, преданность и цепкая жадность Мотыги были качествами, которые всегда востребованы на госслужбе. Специалистом же Блевантин оказался весьма неплохим – разбирался в сметах, строительстве, бухучете и других нужных вещах в том объеме, который позволял и контролировать подрядчиков (чтобы не наглели), и одновременно как бы экономить бюджетные деньги.

– Тут вот что, Вова, – министр зашелестел бумажками на столе, и, найдя нужную, уставился на подчиненного, – гражданка жалуется. Прокуратура проводит как бы проверку в порядке надзора, прислала копию запроса. Поражение электротоком в троллейбусе, травма, временная потеря трудоспособности. Такая фигня, понимаешь.

– Константин Викторович, так мы при чем? Троллейбусы – это МУП, подведомственный городу, их обязанность – не выпускать за ворота несправный состав! – Вова возмущенно пожал плечами и взял протянутые бумаги.

– Ну, она не на них жалуется, и не на нас, а вообще… – министр изобразил пальцами неопределенную фигуру, сверкнув золотой запонкой Dupont в манжете сорочки.

– Да, да, вижу, – листая переписку, Мотыга присел за приставной столик. – Еще состояние дорожного полотна, лужи, снег… Много же у нее претензий, все в одну кучу свалила, но мы то здесь каким боком?

– С этой жалобой надо аккуратнее, Владимир Леонидович, – когда министр называл Блевантина по имени и отчеству, это обозначало строгость и принципиальность руководителя органа государственной власти.

– Слушаю вас, Константин Викторович, – подобрался Мотыга.

– Это те троллейбусы, которые мы по целевой программе модернизировали два года назад, припоминаете, надеюсь?

– Так точно! Вспомнил. – Мотыга изобразил задумчивость на пороге озарения.

– Подготовите аргументированный ответ в прокуратуру с приложением копий актов приемки-сдачи, протоколов испытаний, заключения независимой экспертизы, сертификатов соответствия, ну ты сам знаешь, – министр снова включил доверительное обращение. – И с МУП ТТУ свяжись, проконтролируй, что они там по этому вопросу собираются отвечать. Надо, чтобы никаких претензий к нам у прокурорских не было, а женщина… Надо или дома сидеть, или под ноги смотреть.

– Да, действительно, – поддакнул Блевантин, – повадились за государственный счет налаживать свое благополучие, чистой воды потребительский терроризм!

– Вот-вот, именно так мы и расцениваем эту необоснованную жалобу, – Нестерюк ткнул перламутровым кончиком «монблана» куда-то в направлении мотыгиной головы, – а ответ пусть подпишет мой заместитель. По исполнении доложишь. Свободен.

Озабоченность министра объяснялась просто. Выделенная два года назад областным бюджетом кругленькая сумма в двести восемьдесят миллионов рублей предназначалась для очередной модернизации троллейбусного парка областного центра и еще трех городов губернии. Всесторонний анализ показал, что приобретать десять новеньких троллейбусов, которые все равно не решили бы проблемы ветхости подвижного состава, – шаг неразумный. Выгоднее модернизировать около восьмидесяти старых машин.

Головным исполнителем программы и распорядителем бюджетных денег стало министерство транспорта и автомобильных дорог. Модернизация заключалась в замене практически всего электрооборудования троллейбусов, включая тяговые двигатели, токоприемники, контроллеры, аппараты токовой защиты, аккумуляторы. Предусматривалось и обновление салонов, установка валидаторов, тахографов, поставка систем ГЛОНАСС для диспетчеризации маршрутов, внешняя и внутренняя покраска, замена стекол и многое другое. То есть от старых машин вроде бы оставались только шасси, тележки.

Хитро подготовленное техзадание допускало к участию весьма ограниченное количество компаний, которые могли предложить необходимое. Указанные характеристики соответствовали самому дорогому на рынке немецкому и южнокорейскому оборудованию. Проведенный аукцион выявил победителя – ООО «Агрегаткомплект», организацию, зарегистрированную за два месяца до объявления торгов и в спешном порядке получившую необходимые лицензии. Учредителем «Агрегаткомплекта» по случайному совпадению был двоюродный брат Мотыги. После завершения работ и подписания приемо-сдаточных актов троллейбусы преобразились, по крайней мере, внешне. Правда, ненадолго – дешевая нитрокраска, нанесенная поверх ржавчины, отслаивалась на морозе. Дорогостоящая же начинка фирмой-победителем не закупалась. Вместо нее исполнитель госконтракта предъявил сертификаты соответствия на оборудование китайского производства. По бумажкам все было гладко, требования госзаказчика выполнены, а главный механизм государственного контроля – лицензирование исполнителей и сертификация техники – в очередной раз обойден легко и непринужденно, допустив на рынок госзакупок не случайных проходимцев и рвачей, а «правильную» компанию. Шестьдесят процентов бюджетных денег обналичились через цепочку субподрядных организаций и нашли новых хозяев. Конечно, пришлось «отчехлить» многим – в окружной Транснадзор, председателю профильного комитета Губернской думы, в аппарат губернатора, руководству ТТУ. Но и Нестерюк, как высшее должностное лицо заказчика, внакладе не остался – сорок миллионов всегда найдется, куда пристроить.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное