banner banner banner
Самая желанная
Самая желанная
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Самая желанная

скачать книгу бесплатно

Глава 3

Диана наносила на лицо косметику, и ее руки немного дрожали. Мадлен провела много часов, обучая подругу быть ненавязчиво соблазнительной, и Диана оказалась прекрасной ученицей. Но в этот раз она накладывала косметику не для урока, а всерьез. Сегодня вечером они с Мадлен собирались на дружескую вечеринку в доме Гарриет Уилсон, королевы лондонских куртизанок, и Диана наконец решилась предложить себя в этом качестве. Отложив кроличью лапку, с помощью которой она добавляла своим бледным от волнения щекам немного румянца, Диана внимательно посмотрела в зеркало и увидела образ утонченной и весьма искушенной женщины с лицом в форме сердечка, нежные черты которого казались слишком безупречными, чтобы быть реальными. И это лицо лишь отдаленно напоминало лицо той молодой женщины, которая жила среди вересковых пустошей, пекла хлеб и играла с сыном в грязи на берегу ручья. С тех пор как Диана сообщила друзьям, что собирается переехать в Лондон и стать куртизанкой, прошло полгода. Это ее заявление сначала вызвало бурю протестов – и неудивительно. Удивительным же было то, что Эдит, этот образец провинциального консерватизма, в конце концов поддержала идею Дианы, заявив, что ее план во многом хорош. А настоящей противницей плана Дианы оказалась Мадлен, сама когда-то бывшая куртизанка, и нисколько об этом не жалевшая. Но одно дело продавать себя, когда нет выбора, и совсем другое – делать это добровольно. Мэдди привела все аргументы, какие только нашла, и напомнила, что они не нуждались в деньгах. Спросила и о том, как это повлияет на Джоффри. Диана признала ее аргументы, когда речь зашла о сыне – при этом ее голос немного дрогнул, – но отказалась изменить свое решение. В конце концов Мэдди подняла руки, признавая поражение, и пообещала помогать Диане всем, чем сможет. Без ее помощи, без подробных рассказов о мужчинах, об обществе, о том, как быть обаятельной, Диана никогда бы так далеко не продвинулась. Добьется ли она успеха на новом для нее поприще – покажет время, но этот образ в зеркале казался очень даже неплохим началом.

Шелковое платье с глубоким вырезом было точно такого же лазурного цвета, как ее глаза. Блестящие каштановые волосы Дианы были собраны на макушке густой массой взбитых кудрей и ниспадали каскадом на спину. Такая прическа словно намекала, что эти густые пряди могут рассыпаться по ее обнаженным плечам, если мужчина к ним прикоснется.

Диана поправляла прическу, когда негромкий стук в дверь возвестил о приходе Мадлен. После того как они приехали в Лондон, Мадлен закрасила седину в своих темных волосах, и теперь при свете свечей ей можно было дать лет тридцать, не больше. Сегодня же, в платье цвета красного бургундского, Мэдди была великолепна. И, конечно, вполне готова к роли наставницы и защитницы. Согласившись поддержать устремления своей молодой подруги, она сразу же разделила со своей новой семьей все, что имела, – и доход, и роскошный дом в Мейфэре, где все они поселились. Кроме того, она нашла приличную школу, где Джоффри преуспевал, а также представила Диану своей давней подруге Гарриет Уилсон, и результатом этого знакомства стало приглашение на сегодняшний вечер.

Диана с улыбкой оглянулась на подруг. Встав со стула, она медленно повернулась кругом, чтобы Мэдди оглядела ее. Диана держалась прямо, чуть приподняв подбородок под таким углом, чтобы осанка передавала гордость, но гордость без высокомерия. У нее прекрасно это получалось, как и все остальное из уроков старшей подруги.

Мадлен осмотрела ее и одобрительно кивнула.

– Превосходно. Ты достигла как раз нужного баланса между леди и распутницей.

Диана улыбнулась и со вздохом пробормотала:

– Несмотря на все твои подробнейшие уроки, я все-таки чувствую себя как овечка, притворяющаяся львицей.

– Мы можем никуда не идти сегодня вечером, если ты не хочешь, – сказала Мадлен.

– Нет-нет, Мэдди, я хочу! – воскликнула Диана. – Я, конечно, нервничаю, но мне не терпится… Сегодня я войду в мир, который был бы для меня закрыт, если бы не ты. Возможно, он мне не понравится и завтра утром я буду готова вернуться в Йоркшир. Тогда ты сможешь сказать: «Я же тебе говорила». И я смиренно соглашусь и кивну, сидя за вышиванием у камина.

Мадлен рассмеялась, оглядывая свою очаровательную протеже. Диане исполнилось двадцать четыре года, и она была старше большинства начинающих куртизанок, однако сохранила невинную свежесть семнадцатилетней девушки.

Поначалу толпы людей на улицах и лондонский шум немного пугали Диану, но за несколько месяцев жизни в столице она не только приобрела роскошный гардероб, но и стала чувствовать себя в этом огромном городе почти как дома. Мадлен с восхищением покачивала головой. Если она хоть сколько-нибудь разбиралась в мужчинах, то сегодня вечером они слетятся к этой девушке как пчелы к горшку с медом. Возможно, Диана решит, что это ей не нравится – решит еще до того, как станет слишком поздно, – и тогда она отступит.

– Ты справишься, дорогая, – сказала Мадлен. – Очень хорошо справишься.

Дом Гарриет Уилсон был полон в высшей степени респектабельных мужчин и совсем не респектабельных женщин. Все присутствующие мужчины были либо богатыми, либо знатными, либо стильными, а часто обладали всеми тремя этими достоинствами, а женщины являлись сливками полусвета.

Когда Диана и Мадлен вошли, Гарриет небрежно махнула им рукой и снова повернулась к своей свите. В отличие от большинства куртизанок Дружок была настолько уверена в своих чарах, что даже ошеломляющая красота Дианы ее не раздражала. Они помедлили в дверях салона – внезапно Диану охватила паника. Она упорно шла к этой цели несколько месяцев, подробно расспрашивала Мадлен, пыталась осмыслить и запомнить все ее ответы, иногда шокирующие. Она знакомилась с собственным телом, делала странные упражнения для укрепления внутренних мускулов, училась метать нож в целях самозащиты. Она была очень старательной и способной ученицей, но вот сейчас, когда ее мечта стала реальностью… Диана вдруг отчетливо осознала, что до этого момента могла в любое время повернуть назад и сохранить респектабельность. Но как только она шагнет в эту комнату, падшая женщина среди других падших женщин, жребий будет брошен, она станет шлюхой, даже если никогда не возьмет ни с одного мужчины ни пенни. На мгновение ей пришла в голову мысль о бегстве – Мадлен увела бы ее, – и она еще могла бы отбросить этот безумный замысел.

Диана задержалась в дверях, потому что ей стало страшно, но эта задержка выглядела как совершенно необходимая пауза для более эффектного появления. Мужчины поворачивались посмотреть на нее, и на их лицах отражалась быстро сменявшаяся гамма выражений – от восхищения до неприкрытой похоти. На нее глазели не менее двадцати мужчин и от этого Диана внутренне содрогалась.

Тут Мадлен коснулась ее локтя в знак поддержки, и страхи Дианы отступили. Она с облегчением выдохнула, и ее сердце забилось ровно и уверенно. Может быть, войдя в эту комнату, она и получит клеймо проститутки, но ни один мужчина не сможет взять ее без ее согласия. С высоко поднятой головой Диана вошла в салон, а Мадлен следовала за ней.

Не прошло и нескольких секунд, как к ней с улыбками начали подходить мужчины, спешившие представиться раньше других.

– Я Клинтон… Риджли, мэм. Всегда к вашим услугам… Майор Коннот, дорогая… Позвольте принести вам бокал шампанского?.. – звучали мужские голоса.

Диана смотрела на их радостные лица, и вечер вдруг стал казаться простым и приятным, и она уже не понимала, чего, собственно, боялась. Весело рассмеявшись, Диана подала руку ближайшему из мужчин – это был невысокий рыжеволосый молодой человек с кустистыми бакенбардами.

– Добрый вечер, джентльмены, – проговорила она. – Меня зовут миссис Диана Линдсей, и я с удовольствием выпью бокал шампанского.

Рыжеволосый с благоговением поцеловал ее руку, а какой-то лысеющий джентльмен поспешил за шампанским. Третий мужчина, темноволосый, похожий на поэта и очень молодой, просто смотрел на нее во все глаза, и его рот чуть приоткрылся. Они и в самом деле считали ее прекрасной, и Диана впервые в жизни почувствовала силу собственной красоты.

Следующий час – или чуть более – прошел в круговороте лиц. Диана и Мэдди сидели у стены в окружении мужчин, соперничавших за их внимание. Диане почти ничего не нужно было говорить, а каждое слово, которое она все-таки произносила, встречали так, словно это был образчик блистательного остроумия. Все было восхитительно, и Диана чувствовала себя искрящейся радостью – как шампанское с пузырьками, – однако прекрасно помнила, куда пришла. В противоположном конце комнаты темноволосая женщина и мужчина в военной форме обменивались ласками настолько интимными, что Диана с трудом сдерживалась, чтобы не глазеть на них.

Проследив за ее взглядом, Мадлен шепотом пояснила, что брюнетка – одна из сестер Гарриет Уилсон. Сама же Дружок была самой успешной представительницей этого семейного клана. Вскоре парочка ускользнула из комнаты. Вернулись они через полчаса, но по отдельности. И казалось, что женщина была чрезвычайно довольна собой. Диана заставила себя не думать о том, что происходило за пределами этой комнаты. Если она и уйдет с каким-нибудь мужчиной, то это будет результатом чего-то большего, чем пятнадцатиминутное знакомство.

– Моя дорогая миссис Линдсей… – Голос над ее ухом прозвучал хрипло и немного неуверенно.

Диана повернулась и посмотрела на лысеющего мужчину, не отходившего от нее с той самой минуты, как она пришла. Кажется это был… Риджли. Да-да, именно он. Она улыбнулась ему так, как учила Мадлен, и проговорила:

– Да, мистер Риджли, слушаю вас.

Он в ответ улыбнулся с глупым восторгом. Невероятно, что одно только ее присутствие вызывало такую реакцию. После долгой паузы он сказал:

– Вообще-то я лорд Риджли. – Он откашлялся и с надеждой в голосе добавил: – Дорогая девочка, не ищете ли вы покровителя?

Диана в задумчивости посмотрела на лорда Риджли. Мужчина средних лет, плотный, не отталкивающий, но не Адонис… И у него добрые глаза. Когда придет время завести любовника, это будет не самый плохой вариант, но в данный момент Диана была далека от того, чтобы принять такое решение. Положив руку ему на локоть, она тихо сказала:

– Возможно, скоро буду.

Риджли натужно сглотнул.

– Когда будете искать… умоляю, вспомните обо мне.

У бедняги был необычайно жалкий вид, и Диана, чтобы приободрить его, с улыбкой спросила:

– Не будете ли вы так добры принести мне еще бокал шампанского?

Желая ей угодить, Риджли поспешил за шампанским. И в этот же миг в дальнем конце салона заиграла цыганская скрипка и раздался радостный гул голосов. Полногрудая красавица с черными волосами запрыгнула на стол и принялась танцевать – широкая юбка развевалась вокруг ее ног, а груди грозили в любой момент вывалиться из платья. Какой-то молодой человек желал присоединиться к ней на столе, но его удерживали за руки друзья, которым было гораздо интереснее смотреть на женщину, чем на ее предполагаемого партнера. Пока всеобщее внимание было приковано к танцу, Мадлен наклонилась к Диане и прошептала:

– Дорогая, твои дела идут великолепно. Ты могла бы выбрать любого из этих мужчин. Что, лорд Риджли предложил тебе карт-бланш?

Диана кивнула.

– Это далеко не самый плохой вариант, – продолжила Мадлен. – Он приятный мужчина. Очень щедрый.

Глаза Дианы расширились, и она спросила:

– Он был одним из твоих покровителей, когда ты жила в Лондоне?

– Скажем так: мы с ним неплохо знакомы. – Усмехнувшись, Мэдди раскрыла веер и стала им обмахиваться. – Кажется, тебе очень нравится почтительное внимание.

– А что, это плохо? – спросила Диана таким тоном, будто оправдывалась.

– Нет, но помни, что это только часть игры. Все эти мужчины не просто тобой восхищаются, большинство из них хотят уложить тебя в постель, и твое присутствие здесь дает им все основания предполагать, что ты для этого вполне доступна, – предупредила Мадлен. – Будь осторожна, не позволяй себе оставаться наедине ни с одним из них, если только ты не уверена, что хочешь именно этого. Большинство из них не попытаются взять тебя насильно, но определенно сделают все, что в их силах, чтобы тебя соблазнить.

Диана улыбнулась.

– Но если я буду слишком уж чопорной, то из меня не получится хорошая куртизанка, не так ли?

Мадлен едва заметно нахмурилась. Она все еще сомневалась в разумности выбора подруги, но понимала, что не стоило обсуждать сейчас этот вопрос. Встав со стула, она сказала:

– Сама справишься, если я ненадолго оставлю тебя? Мне нужно поговорить со старым другом, который только что пришел.

– Мэдди, со мной все будет в порядке. – Диана улыбнулась. – Ведь я уже большая девочка. Ты очень хорошо меня подготовила, и я теперь знаю, как обращаться со всеми этими загадочными созданиями мужского пола.

Когда Мадлен ушла, Диана несколько мгновений оглядывала комнату. Мужчин было человек тридцать, а женщин – вдвое меньше. Причем вокруг нее постоянно крутилась примерно дюжина мужчин, несмотря на соблазнительные прелести цыганской танцовщицы. Лорд Риджли принес ей шампанское и прошептал пышный комплимент, после чего, чрезвычайно довольный, опустился на соседний стул. Теперь вниманием Дианы завладел юный мистер Клинтон, молодой человек байронического облика. Повернувшись спиной к танцовщице, он молча глазел на Диану. Наконец, заикаясь, пробормотал:

– Вы… вы богиня.

Она со смехом ответила:

– Совершенно верно, ведь Диана и была богиней охоты и луны.

– Вам дали правильное имя, потому что вы захватили мое сердце, – пылко проговорил молодой человек. – Я буду называть вас «Прекрасная Луна».

Молодость Клинтона почему-то напомнила Диане о Джоффри, и ей скорее хотелось угостить его имбирным пряником, нежели взять в любовники. Думая, как лучше ответить, чтобы благосклонно принять его поклонение, но при этом не поощрять, Диана вдруг почувствовала какое-то странное беспокойство. Она подняла взгляд – и тут же увидела в дверном проеме темноволосого мужчину, пристально смотревшего на нее. Его серые глаза были холодными… и острыми как лезвие бритвы. Лет тридцати, широкоплечий, выше среднего роста. Он стоял совершенно неподвижно, и немигающая напряженность его взгляда казалась поразительно неуместной в толпе этих легкомысленных и улыбчивых людей. Его настойчивый и пристальный взгляд смутил Диану, у нее перехватило дыхание. Она находилась в центре внимания с той самой минуты, как прибыла сюда, но до этого ни один из мужчина не смотрел на нее столь пристально и сосредоточенно. И тут – это было словно вспышка молнии – Диана вдруг почувствовала какую-то странную и необъяснимую связь с этим мужчиной. Когда же она рассмотрела его во всех подробностях, время как будто повернуло вспять. И теперь Диана не замечала ничего вокруг, кроме этого мрачного мужчины; сердце ее бешено колотилось. Это красивое и суровое лицо было ей так же хорошо знакомо, как ее собственные кошмарные сны. И теперь-то она поняла, почему интуиция подсказывала ей, что лучше не знать свою судьбу. И еще одно озарение ее посетило: она вдруг поняла, что затем и приехала в Лондон, чтобы найти его, вот этого мужчину.

Седьмого виконта Сент-Обина привезли в салон Гарриет Уилсон почти насильно. За два квартала до ее дома он отрывисто проговорил:

– Я передумал. Я сейчас высажу тебя, вернусь домой и пришлю экипаж обратно – дожидаться тебя.

Френсис Бранделин, его кузен, с усмешкой протянул:

– Ну уж, нет, Джервейз, не вернешься… Понадобились недели, чтобы вытащить тебя сюда, и теперь ты от меня так легко не отделаешься. Ты слишком много времени проводишь в этом своем министерстве иностранных дел, чем бы ты там ни занимался. Правительство не падет, если ты приятно проведешь вечер. А у Гарриет один из лучших винных погребов в Лондоне.

– В этом я не сомневаюсь. Для дамы полусвета ее уровня это непременное условие, – сухо заметил Джервейз. – Но если мне потребуется выпить, то куда проще это сделать дома.

Френсис рассмеялся; ответ кузена нисколько его не обескуражил.

– Может, вина ты выпьешь и дома, но если тебе нужна замена этой твоей танцовщицы из оперы, то ты скорее всего найдешь ее у Гарриет Уилсон.

Это замечание кузена Джервейз не удостоил ответом, хотя замена действительно требовалось. Впрочем, Колетт, оперная танцовщица, была небольшой потерей. Она ясно дала понять, что предпочитает более веселую жизнь, а потом была весьма обескуражена тем, что лорд Сент-Обин тотчас признал, что бессовестно пренебрегал ею, и сказал, что ей будет лучше без него.

Но ведь и все остальные куртизанки, которых Джервейз находил в салоне Гарриет Уилсон, в избытке обладали теми же недостатками, что и Колетт, – непостоянством и жадностью. Самые успешные из них были даже более капризными и требовательными, чем дамы из высшего общества, а он, Джервейз, искал вовсе не такую любовницу. Джервейз точно знал, какого типа женщина ему нужна. Она должна быть достаточно привлекательной, нетребовательной и некапризной. Возможно – с детьми, которые будут отвлекать ее внимание, так что она не станет постоянно жаждать общества своего покровителя. Джервейз ничего не имел против детей, главное – чтобы их не видеть. Что же касается салона Гарриет Уилсон… наверное, не будет ничего страшного, если он проведет у нее один вечер, потягивая вино. К тому же он таким образом успокоит кузена и наследника Френсиса. Молодой человек был необычайно общителен, неглуп и с легким характером. Светло-каштановые волосы и грациозную фигуру он унаследовал от предков по материнской линии, а не от Бранделинов, которые были темноволосыми и выглядели весьма внушительно. В детстве Френсис восхищался своим старшим кузеном, и все то время, что Джервейз служил в Индии, они переписывались. Когда Джервейз после смерти отца вернулся в Англию, он чувствовал себя очень одиноким, и искреннее радушие Френсиса было для него как солнечный свет в дождливый день. В результате они с кузеном подружились, и это было нечто большее, чем просто кровное родство. Взглянув на кузена, Джервейз поинтересовался:

– Ты не думал о браке?

Даже в мерцающем свете фонаря было заметно искреннее изумление Френсиса. Немного помолчав, он спросил:

– А почему ты об этом спрашиваешь?

– Ну, ты же мой наследник… – резонно ответил виконт. – И когда-нибудь займешь мое место. Жизнь бывает непредсказуемой, и мне бы хотелось знать, что наш род продолжится и в следующем поколении.

Френсис посмотрел на него, прищурившись, потом с насмешливой улыбкой заметил:

– Но ведь ответственность за продолжение рода лежит на тебе, разве не так?

Они подъехали к дому Гарриет, и экипаж остановился. Джервейз с облегчением вздохнул – это позволило прекратить разговор на неприятную тему. «Похоже, кузен не склонен к женитьбе», – подумал Джервейз. Что ж, возможно, это был их семейный изъян. Когда-нибудь ему, и нынешнему виконту, придется объяснить, почему у него самого никогда не будет законных наследников, но он предпочитал избегать этой темы как можно дольше.

Дворецкий поклонился им и без вопросов впустил, поскольку Френсис был частым посетителем этого дома. Они вошли, и Джервейз стал подниматься вслед за кузеном на второй этаж, в гостиную. Сверху доносились звуки музыки и смех. Перед тем как войти в комнату, Френсис спросил:

– Мне представить тебя? Или ты предпочитаешь обходиться без церемоний?

– Не утруждай себя, в этом нет нужды, – ответил Джервейз. – Наверняка с большинством джентльменов я уже знаком. Да и со многими женщинами…

Как только они вошли в салон, Френсис сразу же направился к хозяйке, чьи темные кудри едва виднелись среди окружавших ее поклонников. А Джервейз помедлил в дверях. С привычной осторожностью солдата, который отправился в поход на вражескую территорию, он окинул взглядом комнату. С Гарриет Уилсон он уже встречался и считал, что у нее манеры грубого школьника, хотя в ее бившей ключом жизненной силе и впрямь был некий шарм. В дальнем конце комнаты смуглая темноволосая цыганка, притопывая стройными ногами, отплясывала на столе с каким-то молодым офицером из шотландского полка. Ему бы не следовало танцевать на столе в килте. Впрочем, его дело, пусть кривляется.

Небрежно скользя взглядом по гостям, Джервейз вдруг заметил большую группу мужчин прямо напротив двери – и замер, чувствуя странное стеснение в груди. Девушка, находившаяся в центре этой группы, сидела вполоборота к нему, и в ее изящном профиле была та самая чистота, что всегда воплощала мужскую мечту о невинности. Ева до встречи со змеем… Девственница, которая манит к себе грозного единорога… Целомудренная девица, идущая к брачной постели… Она походила на все эти образы – и в то же время не являлась ни одним из них. Глядя на нее с восхищением, Джервейз мысленно твердил: «Как жаль, что она шлюха, как жаль…»

И действительно, было ужасно жаль, что столь совершенное воплощение невинности – на деле ложь и иллюзия. Джервейз вдруг ощутил прилив гнева. Какое право имела эта девушка с пышной копной вьющихся каштановых волос намекать на то, что мечты о невинности могли воплотиться в реальность? Ведь она, конечно же, шлюха, иначе и быть не могло. В ее роскошном теле, одновременно и скрытом, и волнующе открытом облегающим платьем из голубого шелка, не было ничего невинного, так же как и в позе, ясно дававшей понять, что она вполне доступна, если предложить подходящую цену.

Джервейз отбросил гнев, напомнив себе, что пришел сюда не в погоне за мечтой и что ищет вовсе не девственницу и не жену, а любовницу. И, следовательно, он мог взять эту женщину в этом месте без каких бы то ни было сложностей или разочарований, которые влекут за собой мечты. Ему вдруг захотелось схватить эту девушку и унести, как римляне похищали сабинянок. Немногим более цивилизованным было желание пересечь комнату, подойти к девушке и напрямик спросить: «Сколько ты стоишь?»

Но лучшие куртизанки известны своей разборчивостью, и они облили бы презрением любого мужчину, предположившего, что их можно купить за одни только деньги. Красивая женщина являлась призом, который мужчина мог с гордостью продемонстрировать своим приятелям, а дамы полусвета хвастали друг перед другом своими завоеваниями. Такие женщины никогда не волновали Джервейза, ему было неинтересно играть в игры, которых требовали неписаные правила, но сейчас, увидев, как эта девушка положила на локоть молодого поклонника свою изящную руку, он решил, что на сей раз сделает исключение.

Потом она вдруг повернулась и взглянула на него своими бездонными синими глазами, и эффект от этого взгляда отозвался во всем его теле. Красавица, шлюха… и загадка – все одновременно.

Не раздумывая больше ни секунды, он направился к ней. А она смотрела на него, и ее удивительные синие глаза, казалось, манили его и гипнотизировали. Мужчин, окружавших ее, Джервейз едва заметил. При его приближении девушка встала и протянула ему изящную руку. Джервейз мгновение удерживал ее в своей, чувствуя прохладу тонких пальцев, потом наклонился и легонько коснулся их губами. По ее руке пробежала легкая дрожь, и в тот же миг Джервейз почувствовал нечто вроде приливной волны, нахлынувшей на него. Девушка молчала – вероятно считала, что она, как королева, должна позволить просителю заговорить первым. Не выпуская ее руки, Джервейз выпрямился и посмотрел ей в лицо. Она была чуть ниже среднего роста, а тонкая талия прекрасно подчеркивала пышность груди и изящные бедра. Вблизи она казалась столь же безупречной, как и на расстоянии. Сейчас, когда она внимательно смотрела на него, ее чувственные губы явно манили, хотя она не улыбалась и по-прежнему молчала. Один блестящий завиток выбивался из ее прически, и Джервейз несколько секунд не мог отвести от него глаз – никогда еще ему не доводилось видеть такие волосы цвета красного дерева. Украшений на ней не было – да и зачем они ей нужны? Как лилия, совершенная в своей красоте, она не нуждалась в позолоте.

Какое-то время они были немы и неподвижны точно статуи, но в глубине лазурных глаз, пристально смотревших на Джервейза, светилось какое-то чувство, которое он не мог расшифровать. Сжав руку красавицы, виконт вывел ее из кружка поклонников, сказав только одно-единственное слово:

– Пойдем.

Со всех сторон послышался негромкий мужской ропот, и Джервейз, не отрывая взгляда от женщины, сказал:

– Я скоро ее верну.

Он повел красавицу в нишу возле окна, где они могли найти относительное уединение: их, конечно же, видели, но слышать не мог никто. Двигалась она с непринужденной грацией, какой и требовала ее красота. Джервейз все еще держал прекрасную незнакомку за руку, и ее близость плохо сказывалась на его мыслительных способностях. Он начал с самого простого:

– Я Сент-Обин. А вы?

– Я миссис Диана Линдсей.

Голос у нее был необычайно приятный, музыкальный, не испорченный провинциальным акцентом. Такая женщина вполне могла бы быть герцогиней – если бы хоть одна герцогиня обладала такой же красивой внешностью. Ее окружал едва уловимый аромат лилии, и это усиливало иллюзию невинности, которую она столь искусно симулировала. Было очевидно, что эта женщина окажется очень дорогой, но Джервейзу было все равно. Пристально взглянув на красавицу, он тихо спросил:

– Что нужно, чтобы вас завоевать?

Это была более вежливая версия вопроса, уже давно вертевшегося у него в голове.

Его густой и звучный голос равно подходил и для слов о любви, и для отдачи приказов. Сердце Дианы бешено колотилось, и она сделала глубокий вдох, пытаясь сохранить самообладание. Чего же, собственно, она от него ожидала? Что он ее похитит? Изнасилует? Обвинит в том, что она шлюха? Объяснится в любви? Она в одно мгновение поняла, что этот мужчина – ее судьба и рок, но он ее явно не узнавал. Что ж, так даже лучше. Она, наконец, высвободила руку из его пальцев и с улыбкой ответила:

– Вы можете за мной ухаживать, и тогда узнаете.

Его черные брови приподнялись.

– Ухаживать за вами? Но я пришел сюда не в поисках жены.

– А я – не в поисках мужа. Но если вам не нравится слово «ухаживать», то найдите другое. Слова не имеют значения, главное – вы должны доставить мне удовольствие, если вы меня хотите.

Серые глаза лорда Сент-Обина прищурились, и он с явным неодобрением проговорил:

– Значит, вы развлекаетесь, наблюдая, как ваши поклонники соперничают, пытаясь вас ублажить, а вы стравливаете их, как бойцовых петухов? Нет, мадам, такие игры меня не привлекают.

«Слишком уж гордый… – подумала Диана. – Впрочем, ничего удивительного. Гордость во всем его облике. Интересно, умеет ли он улыбаться? И если умеет, то придаст ли улыбка жизни этим холодным правильным чертам?» Стараясь выглядеть непринужденно, Диана с улыбкой сказала: