Парэк О'Доннелл.

Дом в Вечерних песках



скачать книгу бесплатно

Дядя, вспомнил Гидеон, занимался бабочками, он их коллекционировал. Когда он вошел в комнату, руки Нейи были погружены в мешок из тонкой темной ткани. Из него он достал павлиний глаз, показывая бабочку мальчику. Та в панике махала крыльями, а потом внезапно замерла.

– Видишь, – обратился к нему дядя, – словно ее околдовали. Чтобы усмирить бабочку, нужно взять ее за грудку указательным и большим пальцами, легонько на нее надавить и чуть-чуть подержать. Тут, естественно, нужна практика, но обрести этот навык не сложнее, чем любой другой.

Гидеон не помнил, чтобы он что-то сказал в ответ, которого, возможно, от него и не ждали. Дядя не показался ему грозным человеком, но уже тогда от него веяло некоей неприступной отстраненностью. Создавалось впечатление, что это некий элемент плывущего в вышине, но все еще видимого шара. Если Гидеон и составил о нем мнение, сводилось оно к тому, что перед ним головоломка, разгадать которую ему пока не по силам.

– Inachis io, – нараспев произнес дядя. В те дни латинское название насекомого Гидеону ни о чем не говорило, но он навсегда запомнил, как восхитительно оно прозвучало, почти как заклинание. – Впервые этот вид описал, – продолжал Нейи, – сам Линней, его труды тебе, естественно, предстоит изучить. Весьма распространенный экземпляр, но оттого не менее прекрасный.

И опять Гидеону показалось, что это было не праздное замечание. Существовала некая договоренность, о которой он не ведал. На него возлагались какие-то надежды, суть которых была скрыта от него. Гидеон не помнил, чтобы по его возвращении домой отец что-либо ему растолковал, но очень скоро ситуация прояснилась сама собой. К тому времени, когда отец умер – а он после прожил еще восемь-девять месяцев, – Гидеона по протекции дяди определили в школу в Эшфелле, Камбрия, где мальчиков «недостаточно благородного происхождения», как выражался его первый учитель в том образовательном заведении, готовили для поступления в Кембридж и посвящения в духовный сан. В последний день первого учебного года его вызвали в кабинет декана, где, как и во все последующие годы по такому случаю, ему было зачитано короткое сообщение:

– Преподобный доктор вполне удовлетворен вашими успехами.

– Спасибо, сэр.

– Преподобный доктор дает согласие на то, чтобы ваше обучение продолжалось.

– Спасибо, сэр.

– Преподобный доктор в силу своих особых функций священнослужителя не имеет постоянного крова, а вынужден довольствоваться временным жильем того или иного рода, которое не может предложить тех удобств и развлечений, на какие обычно рассчитывает отрок. Посему до начала нового учебного года он вверяет вас заботам мистера и миссис Страчен. Домик смотрителя школьных угодий находится рядом и располагает свободной комнатой, которую никто не занимает с тех пор, как в семье случилась трагедия.

– Спасибо, сэр.

Так и прошли его школьные годы в Эшфелле: он учился и жил, оберегаемый от нужды и неподобающих развлечений.

Переехав из Эшфелла в Кембридж, Гидеон сменил унылые дворы со скрипучими водостоками на красивые площадки с ухоженными газонами, на улицы, где стены домов оплетали цветущие растения, а на мостовых не утихал беззаботный смех. Правда, его собственное существование почти не изменилось. Вместо декана в Эшфелле дядя с ним теперь общался через контору адвокатов на Ньюмаркет-роуд, а те, с каким бы вопросом он к ним ни обратился, будь то осень или весна, всегда отвечали одно и то же.

– Когда дядя будет чуть меньше занят, чтобы я мог навестить его и лично выразить ему свою благодарность?

– Мы не получали указаний на сей счет.

– Он хорошо отзывается обо мне? Говорит, что я должен достичь таких же высот, как и он?

– Мы не получали указаний на сей счет.

– Что будет со мной, когда я уеду отсюда? Чем мне предстоит заниматься?

– Мы не получали указаний на сей счет.

И лишь на втором году учебы в Кембридже Гидеон наконец-то вступил в переписку со своим опекуном, да и то обмен посланиями носил нерегулярный и весьма своеобразный характер. Нейи настоял, чтобы переписка велась через его адвокатов, а это была ужасная канитель: письма приходили с запозданием на несколько недель, а то и месяцев, так что, бывало, дядя к тому времени уже перебирался на новое место жительства. Именно поэтому, объяснил преподобный доктор, он считает бессмысленным сообщать свой настоящий адрес, и посему Гидеон был вынужден посылать ему ответы тем же кружным путем.

В общем, процедура эта была обескураживающая и нудная, но Гидеон не отчаивался. Письма дяди зачастую были немногословны и пестрели недомолвками, однако Гидеон, отвечая на них, пространно рассказывал о своих успехах и все чаще с почтительной подчеркнутостью излагал свои надежды на будущее. Он даже отважился спросить, дозволено ли ему будет однажды лично засвидетельствовать дяде свое почтение. Он становился все смелее и смелее в своей настойчивости, и, очевидно, до Нейи наконец-то дошло, что нельзя вечно держать племянника в полной изоляции. И вот, когда наступила майская неделя[13]13
  Майская неделя в Кембриджском университете – праздничная неделя, знаменующая окончание учебного года. В этот период проводятся гребные гонки, балы, театральные представления и т. д.


[Закрыть]
и Гидеон уже смирился с тем, что ему снова суждено провести летние каникулы в беспросветной глуши, дядя смилостивился.

– Преподобный доктор будет рад принять вас у себя этим летом.

«Этим летом». Без указания дат. Минуло несколько недель, прежде чем была назначена дата в августе, и на том все. Ему было велено прибыть на вокзал Ливерпуль-стрит, а его дальнейшая поездка будет устроена позднее. После его визита к дяде – и знакомства с мисс Таттон – Нейи опять надолго замолчал и отдалился от Гидеона. От него не было вестей, ни слова, пока вдруг не пришло это неожиданное письмо. По приближении к дому дяди Гидеон вытащил его из кармана. Даже теперь, после того как он непосредственно столкнулся с опасностями, на которые намекал его опекун, это письмо он воспринимал как некое чудо.

Нейи сам написал племяннику, по собственной инициативе, собственноручно, одним жестом возвысив Гидеона, отвергаемого воспитанника, до положения доверенного лица. Более того, осознал Гидеон, дядя сделал нечто небывалое и, как теперь оказалось, проявил предусмотрительность – прямо чудесное провидение. Он дал ему свой нынешний адрес. Гидеон повторял его про себя, как повторял всю дорогу из Кембриджа, находя в этом слабое утешение, хотя обстоятельства, похоже, теперь радикально изменились.

Фрит-стрит, шесть.

Фрит-стрит, шесть.

Лондон, Сохо-сквер, Фрит-стрит, шесть.

V

В этот раз на стук Гидеона дверь открылась почти мгновенно.

Постучав, он отвел взгляд в сторону, полагая, что ему опять придется долго ждать, стал раздумывать, как ему лучше представиться, и вдруг услышал, что у него за спиной решительно загремел запор. Он повернул голову, расправил плечи и увидел на пороге высокого господина плотного телосложения. Тот, впившись в Гидеона пристальным вопросительным взглядом, неожиданно резко ткнул его пальцем в грудь.

– По-твоему, который теперь час? – сердито спросил он.

Гидеон поднял глаза от своей груди к лицу строгого господина. Инспектор – ибо у него не было сомнений в том, что перед ним тот самый полицейский, о котором ему говорили, – был чисто выбрит и одет с иголочки. Его восхитительно темные волосы были напомажены и аккуратно зачесаны назад. Волевой подбородок и крупные черты лица наделяли его внешность примечательной суровостью. Из-под темных бровей он взирал на Гидеона пронизывающе-пытливым взглядом.

– Прошу прощения, сэр, но…

– Я имею в виду по Гринвичу, юноша. Как правило, здесь мы живем именно по этому времени. Тебе знакомо такое понятие, как среднее время по Гринвичу? Или ты думаешь, что начальник вокзала Сент-Панкрас каким-то чудом предсказывает, что поезд из Рамсгита прибудет в восемь часов двадцать одну минуту?

– Сэр, простите, но… – Гидеон не был искусен во лжи и сильно нервничал еще до того, как открылась дверь. Теперь же и вовсе начал подумывать о том, чтобы отказаться от своей затеи, ибо было видно, что этот полицейский способен быстро распознать любой обман.

– Или я что-то не так понял? Может, ты живешь не по Гринвичу? Может, ты ирландец и установил на своих часах дублинское время, чтобы это напоминало тебе о доме? Или тоскующий по родине француз – приплыл с Цейлона и, сходя на берег, забыл переставить часы? Угадал? Я спрашиваю: угадал?

Для пущей выразительности инспектор снова ткнул Гидеона пальцем в грудь, что того наконец-то расшевелило, побудив дать более вдохновенный ответ.

– Сэр, я приехал из Кембриджа, это не так уж далеко, и уверяю вас, там все живут по гринвичскому времени, и мой поезд прибыл на Ливерпуль-стрит, а не на Сент-Панкрас. То есть… – Гидеон запнулся, в ужасе осознав свою ошибку. – То есть я только что прибыл с Кингз-Кросс-роуд, там мое обычное место работы. А из Кембриджа я приехал недавно. Вчера, если быть точным.

Инспектор даже не шелохнулся, разве что чуть ослабил давление пальца на грудь Гидеона. Правда, в его грозном лице отразилось искреннее изумление, словно Гидеон заявил, что сонм ангелов спустил его с небес на купол собора Святого Павла.

– Из Кембриджа? – произнес он. – На Ливерпуль-стрит? Какого черта ты делал в Кембридже? Это что – тоже район отделения «G»[14]14
  Отделение «G» (G Division) – в XIX веке одно из двадцати отделений Столичной полиции; осуществляло надзор за порядком в районе Кингз-Кросс.


[Закрыть]
? Какой мерзавец послал тебя в глубинку, если я настоятельно попросил, чтобы ты был прикомандирован ко мне? Пендлстон, что ли?

– Сэр… – Гидеона охватила паника. У него даже не хватило ума, опомнился он, узнать у пьяного сержанта его фамилию. Инспектор вот-вот велит, чтобы он представился, и сразу получит подтверждение своим подозрениям.

– Инспектор Фенвик? Это он распорядился? Этот худосочный болван недолюбливает меня с тех пор, как в рождественскую ночь я вышвырнул его из борделя. Такой вот он мужик. А у самого дома в Камберуэлле жена и сынишка, он обещал ему подарить лошадку-качалку. Натура у него такая. Вот с кем изо дня в день приходится иметь дело! Никогда не знаешь, какой недоумок получит твою заявку и какого придурка он тебе пришлет.

Гидеон воспрянул духом. Если инспектору не назвали фамилию сержанта, значит, для него опасность, возможно, пока миновала.

– Нет, сэр, меня прислал не инспектор Фенвик.

– Не он? – Инспектор наклонил голову, приблизив лицо к Гидеону. – Ты уверен?

– Абсолютно, сэр. – Гидеон ни в чем не был уверен, но решил, что нужно действовать на опережение. – По крайней мере, на этот счет можете не беспокоиться. Теперь я понимаю, почему вас поразило, что я прибыл из Кембриджа. Я не дал соответствующих объяснений; неудивительно, что у вас возникли подозрения. Уверяю вас, в Кембридж меня послали на вполне законных основаниях, и я готов представить вам полный отчет – не сочтите за грубость, сэр, если я отступлю на пару шагов, чтобы не узурпировать ваше пространство, – составленный по всей форме, с учетом всех подробностей. Однако я заболтал вас, нам пора заняться делом – после того, конечно, как вы позавтракаете, и я буду рад составить вам компанию за столом, поскольку в спешке…

Инспектор отвесил Гидеону тяжелую оплеуху – ударил так сильно, что тот невольно попятился, ладонью прижимая запылавшее правое ухо и часть щеки.

– Заткни свой рот. Ишь, разверещался. – Инспектор в досаде покачал головой. – С утра выливаешь на меня поток чепухи. Либо наглость в тебе говорит, либо хмель, а я ни того, ни другого не терплю.

– Сэр, я объясню, почему… – Гидеон выпрямился, но осознал, что от полученной затрещины утратил ясность и мысли, и речи. – Даю слово…

– Вы только взгляните на этого щенка. Еще и девяти утра нет, а он является пред очи старшего по званию пьяным в стельку. Все, разговор окончен. Я больше двух недель прекрасно обходился без сержанта и еще пару недель как-нибудь перебьюсь. Лучше одному работать, чем иметь в помощниках дурня с Кингз-Кросс, который по уши напичкан дерьмом и самомнением, а сам двух слов связать не может. Будь умницей, иди-ка ты в свой участок. И передай там, что инспектору Каттеру не нужен недоразвитый кретин и он возвращает его целым и невредимым. Передай, что он один займется осмотром места происшествия на Хаф-Мун-стрит.

От затрещины у Гидеона все еще гудела голова и звенело в ухе, но он сознавал, что шанс, сколь бы малым он теперь ни был, упускать нельзя. Он также сообразил, что должен изъясняться менее ученым языком, дабы развеять сомнения инспектора.

– Инспектор Каттер… сэр. – Формулируя в уме предложение, он быстро понял, что речь его должна быть немногословной и состоять из коротких фраз. – Слово чести, сэр. Я не выпил и капли спиртного.

Инспектор Каттер отступил в холл, чтобы взять пальто, и теперь, надевая его на крыльце, наградил Гидеона скептическим взглядом. Не отвечая, он снова отвернулся, сунул голову в дверь и крикнул:

– Миссис Кумб, я ухожу. Старины Нелли пока так и не видно, дверь, пожалуй, лучше запереть.

Старина Нелли. Инспектор, конечно же, имел в виду Нейи, и от его замечания Гидеону спокойнее на душе не стало. Каттер закрыл за собой дверь, спустился с крыльца и бодро зашагал в сторону Шафтсбери-авеню. Гидеон поспешил за ним.

– Сэр, если моя манера… возможно, я потому так странно говорю, что побывал в Кембридже. Я, пока служил там, наслушался много подобных странных речей.

– Вот как? – Инспектор Каттер внезапно остановился у одного из уличных лотков, где купил кофе и кусок хлеба со сливочным маслом. Ломоть он сложил пополам, целиком сунул в рот и принялся неторопливо пережевывать. Гидеон с завистью смотрел на него голодными глазами.

– Да, сэр. – И опять, прежде чем дать ответ, он отшлифовал в уме каждую фразу. – Такая речь там в обычае. Никому не режет слух.

– В самом деле? – Инспектор возобновил шаг, на ходу стряхивая с пальто крошки. – Значит, ты долго там пробыл? Весьма необычное назначение для сержанта Столичной полиции.

Гидеон прибавил шаг, поравнявшись с Каттером.

– Не дольше, чем было необходимо, сэр. На самом деле я сумел уложиться даже быстрее, чем ожидал. И очень надеюсь…

Гидеон был вынужден резко остановиться, потому что дорогу ему перегородил торговец рыбой с тележкой угрей. Они снова свернули на Шафтсбери-авеню, и инспектор Каттер пошел впереди поразительно скорым шагом. Казалось, плотное движение транспорта ему не помеха. Он ловко обходил препятствия, а если не удавалось обойти, шел напролом без оглядки.

– И я очень надеюсь, – продолжал Гидеон, когда наконец догнал Каттера, следуя за ним по пятам, – что вы не будете держать на меня зла за то мелкое недоразумение, что вышло между нами, и позволите мне помогать вам на месте происшествия на Хаф-Мун-стрит, что, если позволите так выразиться, я почел бы за исключительн…

– Ну вот, опять понес свою пьяную галиматью.

– Да, сэр, – брякнул Гидеон, отдуваясь. – То есть нет, сэр. Позвольте еще раз заверить вас, что я ничего не пил. Сэр, если честно, я даже не завтракал. Но вы абсолютно правы. Мне следует ограничиться…

По приближении к театру «Лирик» Каттер неожиданно свернул на проезжую часть и властно вскинул руку, останавливая кебмена. Тот придержал лошадь, пропуская его.

– Как тебя зовут? – рявкнул инспектор через плечо.

– Сэр?

– Мне не сказали, кого именно я должен ждать, когда я послал за тобой. Надеюсь, фамилия у тебя есть, или в этом отношении ты тоже необычный?

– Конечно, сэр. То есть нет, сэр, я – Гидеон Блисс, сэр, и для меня огромная честь…

– На черта мне твое имя, парень? Надо же, Гидеон Блисс. На еврейское смахивает. Хотя по мне, так все одно. В Бетнал-Грин и прочих трущобах евреев пруд пруди. И ничего, довольно мирные ребята.

– Вообще-то, сэр, имя это христианское, хотя изначально – что верно, то верно – оно считалось еврейским. Гидеон был праведником, сэр. Он разрушил идолов и языческие алтари израильтян и привел этот народ к их истинному Богу, хотя, конечно, теперь мы знаем Его как нашего Господа.

Они пришли, как полагал Гидеон, на площадь Пикадилли, которая была сплошь запружена народом и транспортом – иголке негде упасть. Однако инспектор Каттер и не подумал сбавить шаг. Гидеон с трудом поспевал за ним, стараясь держать его в зоне своей видимости и слышимости.

– К их истинному Богу, говоришь? – отозвался Каттер. – Наслышан, наслышан. Фанатики с горящими глазами, что раздают листовки, все уши об этом прожужжали. Но я такие разговоры жалую не лучше, чем пьянство. Надеюсь, ты не фанатик, Блисс. Тебя не призовут крушить идолов в Бетнал-Грин?

– Ни в коем случае, сэр. То есть я, конечно, человек набожный, сэр, но в самом традиционном смысле. У меня нет склонности к разрушению, сэр.

– Рад это слышать. – Инспектор вдруг остановился как вкопанный, удивив этим Гидеона и водителя омнибуса, на пути которого он теперь стоял. Повернувшись к Гидеону, он смерил его придирчивым взглядом. – Что ж, сержант Блисс, пожалуй, я еще подумаю на твой счет. Но только, ради бога, научись не отставать.

VI

Большой особняк на Хаф-Мун-стрит завораживал своей величавой красотой. Гидеон не преминул это отметить вслух, пока они ждали на крыльце, и тотчас же пожалел, что вообще открыл рот. С тех пор как они отошли от дома на Фрит-стрит, инспектор Каттер не встретил ни одного препятствия – будь то человек, животное или творение рук человека, – которое хоть как-то застопорило его движение. Теперь же, позвонив в дверь дважды, он вот уже более минуты стоял на одном месте, и было ясно, что вынужденная смена ритма его совершенно не устраивает. Он бросил недовольный взгляд через плечо.

– Во-первых, – заявил инспектор, – мы находимся в Мейфэре. Допускаю, что в Кембридже, где ты пробыл так долго, тоже есть свой Мейфэр, только там это захудалый район, где шагу не ступишь, чтобы не споткнуться о беспризорника или дохлого осла.

– Нет, сэр. Я только хотел сказать, что…

– Во-вторых, мы пришли на место происшествия, которое вполне может оказаться местом преступления. Я, как мне кажется, человек умеренного нрава и при обычных обстоятельствах сделал бы сержанту поблажку. Но место преступления – это другие обстоятельства. И пока мы здесь ведем разбирательство, я буду крайне признателен, если ты прекратишь балаболить, пока тебе не дадут слово.

Гидеон посмотрел на свои ботинки, которые еще в Кембридже нуждались в починке, а теперь вдобавок были покрыты коростой грязи. Очень многое тяготило его ум. Он вовсе не был уверен, что преуспеет в своем обмане, да и инспектор постоянно раздражался на его промахи, хотя, возможно, это был обнадеживающий знак, и Каттер все же вознамерился оставить его при себе в качестве помощника-сержанта.

– Слушаюсь, сэр, – произнес он, не поднимая глаз. – Прошу прощения, сэр.

Отвечая, Гидеон углядел в щели между булыжниками на земле чуть в стороне от крыльца осколок радужного стекла. Его запросто можно было бы не заметить – и, вероятно, его не заметили, поскольку тротуар перед домом, судя по всему, недавно подметали, – если бы лучи низкого зимнего солнца не играли на ажурных гранях. Гидеон наклонился, осторожно поднял осколок с земли и, рассматривая его, выпрямился.

Несколько мгновений прошли в молчании. Инспектор достал часы и, раздраженно фыркнув, снова убрал их в карман.

– Красивый особняк, – наконец заговорил он. – Дом лорда Страйта, если это удовлетворит твое любопытство.

– А-а, – несмело протянул Гидеон. – Да, сэр.

Инспектор чуть запрокинул голову назад, сердито взирая на окна. Он вытащил блокнот в кожаном переплете, заглянул в него и снова спрятал. Затем костяшками пальцев поскреб под подбородком.

– Блисс, выходит, тебе неизвестно, кто такой лорд Страйт?

– Признаться, нет, неизвестно, сэр.

Каттер протяжно выдохнул.

– Когда у нас выдастся свободное время, Блисс, составь для меня список того, что ты знаешь. Дам тебе почтовую марку или спичечный коробок. Думаю, на них все твои познания уместятся. Тогда хоть я буду знать, что можно пропустить, наставляя тебя с утра до вечера. Возможно, окажется, что тебе, например, известно, сколько стоит фунт сахара. Какое счастье! Можно на день устраивать себе выходной.

– Да, сэр. – Гидеон повернул осколок к свету и различил на нем замысловатый резной рисунок.

– Что там у тебя? – осведомился Каттер.

– Осколок стекла, сэр. Хрусталь, полагаю, только очень тонкой работы. Я такого еще не видел. Он лежал на краю тротуара.

– Дай сюда, – велел инспектор, прищурившись.

Гидеон осторожно положил осколок в его протянутую ладонь.

– Думаете, это важная улика, сэр?

Не отвечая, Каттер внимательно рассматривал осколок, и когда дверь отворилась, он одним плавным движением завернул стеклышко в носовой платок и спрятал его в пальто. К ним вышел преисполненный важности тучный слуга. Вероятно, дворецкий, предположил Гидеон. Он имел весьма приблизительное представление о челяди в домах аристократов.

– Ну наконец-то, – произнес инспектор Каттер. – Хоть одна живая душа объявилась. Скажи, любезный, из какого далека ты добирался до входной двери? Надеюсь, тебе для этого не пришлось рыть туннель или выкарабкиваться из колодца?

Слугу, казалось, слегка разволновали слова инспектора.

– Прошу прощения, сэр.

– Правильно извиняешься, – заметил Каттер. – Как к тебе обращаться, если придется?

– Кару, сэр. Слуга лорда Страйта. Позвольте узнать…

– Не позволю. Я – инспектор Каттер из Скотленд-Ярда. Это – сержант Блисс. Мне сообщили, что в этом доме имело место трагическое происшествие.

– Имело, сэр, – подтвердил Кару. – Если вы соизволите войти в дом, я удобно устрою вас на кухне и там сообщу все подробности.

Гидеону весьма импонировало предложение быть «удобно устроенными» на кухне, но инспектор Каттер это мнение не разделял. Когда они переступили порог и Кару закрыл за ними дверь, инспектор не сделал ни шагу дальше.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

сообщить о нарушении