скачать книгу бесплатно
Не таким, ох не таким, по мнению Остина, должен быть руководитель отправляющейся в глухие сибирские уголки экспедиции. Что Кантор видел в жизни? Уютный университетский кабинет? Тихий библиотечный полумрак? Интеллигентные раскопки в цивилизованной Европе? Джеймс внимательно изучил послужной список шефа и знал, что в по-настоящему сложных экспедициях профессор не участвовал. Не было за его плечами ни южноамериканских гор, ни африканских джунглей, ни азиатских пустынь. Не Индиана Джонс, если уж на то пошло. И как поведет себя Кантор, столкнувшись с трудностями, большой вопрос. А трудности обязательно возникнут. Остин вырос на Аляске и хорошо понимал, что это такое – северные леса.
– О чем вы хотели поговорить, сэр?
– О ваших людях, Джеймс. – Профессор наконец подобрал нужные слова.
– С ними все в порядке, сэр, – успокоил начальника Остин. – Они уверены в себе, полны энтузиазма, к тому же чертовски скучают в этой дыре и жаждут отправиться в путь.
«Пронюхал о вчерашней драке в местном ресторане? Было бы о чем говорить! Ну, набили мои ребята морды местным. Ну и что?»
– Дело действительно обстоит так, как вы говорите?
– Вы – мой командир, сэр. – Остин добавил металла в голос: – Я не имею права вас обманывать.
Официально организатором экспедиции выступили университет и два благотворительных фонда. Однако в действительности Кантор сумел заполучить поддержку правительства, а потому половину «научных работников» составляли военные. Пятнадцать морских пехотинцев во главе с Остином были призваны обеспечить безопасность ученого и гарантировать, что найденные им сокровища благополучно достигнут Соединенных Штатов. Дабы не смущать туземных чиновников, военные действовали инкогнито, однако оснащение группы, в том числе и боевое, было на самом высоком уровне.
– Я поговорил с парой ваших парней, – промямлил профессор, – и понял, что они никогда не бывали в тайге.
– Они морпехи, сэр, – отрезал Остин. – Они пойдут, куда прикажут, и сделают все, что им прикажут.
– Да, но… – Кантор нервно потер руки. – Джеймс, я могу быть с вами откровенен?
– Как сочтете нужным, сэр. Со своей стороны хочу заметить, что нам следует полностью доверять друг другу.
– Разумеется, разумеется… – Профессор неловко улыбнулся. – Понимаете, при подготовке экспедиции меня в основном увлекали научные аспекты…
– Прекрасно понимаю, сэр, – кивнул Остин. И, не удержавшись, язвительно добавил: – Каждому следует заниматься своим делом.
– Совершенно с вами согласен, и… – Кантор вновь сбился. Чувствовалось, что тема его крайне тревожит. – Одним словом, меня не особенно заботило, кого прикомандировало к экспедиции министерство обороны.
«Начинается», – мрачно подумал Джеймс.
Он ждал, что этот разговор состоится значительно раньше, в Америке, когда еще можно было что-то исправить, или по прилете в Россию, но уж никак не перед самой экспедицией. Еще одно доказательство слабости профессора как руководителя.
– Сегодня я получил письмо от друзей…
«Господи, он даже не в разговоре с морпехами об этом узнал, а от друзей! Что же ты за начальник?»
– И они намекнули, что наши… что ваши подчиненные служили в Ираке.
– Многим морским пехотинцам довелось нести службу в Ираке, сэр, – отчеканил Остин. – Наличие боевого опыта являлось дополнительным плюсом при отборе кандидатов. Вам ведь нужны лучшие солдаты?
– Э-э… Да.
– Вы их получили.
Джеймс намеренно сделал вид, что не понимает, к чему клонит Кантор.
«Давай, профессор, выкручивайся! Назови кошку кошкой».
К большому удивлению Остина, Кантору все-таки удалось справиться с неловкостью и внятно высказать охватившие его сомнения:
– У ваших людей нет боевого опыта, Джеймс. Они служили в охране тюрьмы Абу-Грейб, и против них велось расследование по факту издевательств над заключенными…
В отличие от витающего в облаках профессора, Остин с самого начала знал, каких ублюдков ему подсовывают, пытался отказаться, но в конце концов был вынужден смириться с принятым наверху решением. Теперь следовало успокоить Кантора. Руководитель должен быть уверен в своих подчиненных.
– Буду откровенен, профессор, я тоже не в восторге от этих ребят. НО. Я их полностью контролирую и на сто процентов уверен, что они выполнят любой мой приказ. – Остин выдержал паузу. – Вы мне доверяете?
– Вас рекомендовали как очень умелого офицера.
– Спите спокойно, профессор, я не подведу. А что касается иракских приключений моих людей, то… – Джеймс улыбнулся. – Нас ожидает тяжелая экспедиция. Нам будет противостоять и природа, и, насколько я понимаю, люди. Вы ведь сами рассказывали, что ищут сокровище давно и погибшие в этих поисках исчисляются десятками.
– Все так. Но…
– Местные дикари только с виду кажутся тупыми и дружелюбными. Не забывайте, что мы находимся на их территории и хотим отыскать их сокровище. Как поведут они себя, когда мы приблизимся к цели? Продолжат помогать или проявят агрессию? Не стоит забывать и о русском правительстве. Не попытается ли оно наложить лапу на найденное сокровище?
– Его еще надо найти.
– Правильно. А для этого необходимы люди, которым можно доверять.
Кантор снял очки и вытаращился на офицера:
– К чему вы ведете, Джеймс? Сознательно запутываете разговор? Я ведь с этого и начал: доверять тюремщикам…
– Вы не очень хорошо разбираетесь в людях, профессор. Вы узнали неприглядный факт и запаниковали. А ведь я не шутил, когда сказал, что вы заполучили лучших солдат. Мои морпехи замазаны по уши, единственная для них надежда избежать суда – с блеском выполнить это задание. По вашему приказу они пойдут куда угодно и сделают что угодно. Если будет нужно – станут пытать местных, чтобы получить сведения о сокровищах, если будет нужно – убьют. Вы ведь хотите добиться цели?
– Да, – пробормотала кабинетная крыса.
– Мы сделаем все, чтобы ваше желание осуществилось.
Воскресенье
Разные женщины дарят разные ощущения по утрам.
Когда-то Волков об этом не задумывался, не копался в себе: просыпался, собирался, уходил на работу. В одни дни был более весел, чем обычно, в другие – более строг, а разницу настроений списывал на служебные дела. Самый обычный житель самого обычного мира.
Самый обычный робот.
После смерти Маши веселое утреннее настроение пропало, казалось, навсегда. Встречи с женщинами заканчивались для Федора одинаково: он одевался и среди ночи ехал домой, ложился в ставшую огромной двуспальную кровать, засыпал, а утром без особых эмоций включался в конвейер повседневности. Мимолетные увлечения и романы на пару месяцев приносили Очкарику физическое удовлетворение, но не касались его души.
И вот в его жизни появилась Альбина…
И все изменилось.
Не в одночасье, конечно, постепенно. Шаг за шагом. Одна встреча, другая, третья… и каждого нового свидания Волков ждал со все большим и большим нетерпением. Скучал, когда им приходилось расставаться хотя бы на пару дней. А встретившись, ловил себя на мысли, что не хочет уходить или провожать. Хочет уснуть, уткнувшись носом в ее волосы, а проснувшись, увидеть ее глаза. Хочет быть рядом как можно чаще.
И вновь по утрам его стало навещать хорошее настроение, радостное возбуждение, раскрашивающее привычно сероватые будни в яркие цвета. Он вновь задышал ароматом настоящей жизни. И бреясь по утрам, не таращился уныло в зеркало на свою полусонную, вымазанную пеной физиономию, а мурлыкал под нос какую-нибудь песенку. И чувствовал себя прекрасно, даже если поспать прошедшей ночью удалось всего три-четыре часа.
Разные женщины дарят разные ощущения по утрам.
И если ты провел ночь с любимой, утром ты обязательно это поймешь. Ни за что не ошибешься.
«С любимой? – Рука Федора на мгновение замерла, движение бритвы по щеке прекратилось. – С любимой? Может быть…»
Несколько секунд хаотических раздумий, и… и Очкарик заставил себя переключиться на работу. Отношения с Алькой – слишком серьезная тема, чтобы размышлять о них за утренним бритьем. Об этом следует подумать не спеша, например, сегодня вечером. Сейчас же следует сосредоточиться на предстоящем совещании.
– Основной бизнес Арифа – компания «НефК°», – бубнил Грушин «оперативную информацию». – Сеть бензоколонок, перерабатывающие мощности, доля в добыче. Одним словом – углеводороды.
– То есть мужчина не бедствовал, – пробормотал Федор. Просто так пробормотал, чтобы хоть чем-то разбавить нудное жужжание Васеньки, которое Очкарику изрядно надоело. Грушин, однако, не понял истинной причины, вызвавшей реплику Волкова, а потому немедленно развил «заинтересовавшую» полковника тему.
– Помимо «НефК°» Ариф контролировал множество более мелких предприятий, имел долю в двух гостиницах…
– Я понял, – перебил майора Очкарик. – Гусейн – личность известная…
– Его состояние, по сведениям «Форбс», примерно четыреста миллионов долларов, – немного обиженно закончил Грушин.
– А по нашим сведениям?
– Меньше, – не стал скрывать Васенька. – Арифу принадлежали не все предприятия, которыми он руководил.
Таковы уж особенности выросшего из девяностых годов бизнеса. Многие «авторитетные предприниматели» предпочитали не светиться, а выдвигать на передний план людей, никогда не имевших проблем с правосудием. Или же человек работал на благо клана или общины.
Гусейн «зиц-председателем» не являлся, фигурой был мощной, но теневые партнеры у него все равно присутствовали. Что поделать – дитя времени. Значились в биографии Арифа и нелады с законом, однако Гусейн вовремя сообразил, куда дует ветер, успел понять, что законопослушность вскоре войдет в моду, и сумел превратиться в честного, солидного бизнесмена.
Правда, с очень хорошей охраной. Считавшейся до недавнего времени одной из самых надежных в Москве.
– В девяностых Арифу пару раз прищемили хвост, научили осторожности, – продолжил Грушин. – Он очень не любил выходить из тачки у подъезда, предпочитал высаживаться в подземных гаражах. А если уж приходилось, то пролетал расстояние до подъезда, как спринтер, а вокруг обязательно человек шесть прикрывающих. С ним всегда было не меньше десяти телохранителей. Тачка, естественно, бронированная, «мерин», по спецзаказу слепленный. Джипарь охраны тоже навороченный, говорят, каменную стену может снести и не заметить. То, что в казино с Гусейном был только Сардар, – случай исключительный, Ариф владельцам доверял, вроде даже долей какой-то владел, поэтому внутрь больше одного человека с собой не брал. А когда в чужих кабаках оказывался, его ребята постоянно рядом толклись.
«Доверял, значит…»
Очкарик вспомнил лежащий на кафельной плитке труп, ранку на заднице, потерянные глаза Сардара и его злых подчиненных, которых так и не пустили внутрь.
Знал ли убийца о доверии Гусейна к владельцам казино? Учитывал ли этот факт при разработке плана? Замешаны ли в деле хозяева? Как ни крути, а исполнение оказалось… мягко говоря – необычным. Безумным, если называть вещи своими именами. Но в то же время – эффективным. Случайность, ошибка или точный расчет? Но кто, черт побери, способен разработать такой сценарий?
– Здесь краткие данные о фирмах Арифа, вдруг тебе потребуются подробности. – Грушин передал Федору не очень толстую папку. – Там же копия его налоговой декларации за прошлый год, список принадлежащей недвижимости, список ближайших родственников и деловых партнеров.
– Сведения о мальчике есть?
– А как же? И о нынешнем, и о двух предыдущих.
– Откуда информация?
– С Сардаром поговорил.
– Спасибо.
– Не за что.
Грушин был в меру ленив, в меру подл, выслуживался перед Сидоровым изо всех сил, но работать в случае необходимости умел. Когда чуял, что благодетель особо отметит проявленное усердие. Сидоров велел подготовить для Федора максимум возможной информации, и Васенька работал всю ночь. Пока Волков спал с Альбиной, Грушин рылся в архивах, допрашивал Сардара и поднимал на ноги приятелей – таких же лакеев, но из других служб, прося о срочной помощи. Братство карьеристов – великая вещь. Утром же, усталый, красноглазый, накачавшийся кофе, Васенька заехал за Очкариком домой, чтобы успеть передать информацию до совещания. И даже распечатки сделал, в папочку вложил. Исполнительный и аккуратный. По нынешним временам может дослужиться до генерала.
И Волков знал, что, будучи у министра, не забудет поблагодарить Сидорова за своевременно подготовленные материалы. Не хочется, конечно, но куда деваться? Проклятое воспитание.
Машина остановилась у министерства.
– Спасибо, – повторил Очкарик.
– Первичные материалы получил? – негромко осведомился хозяин кабинета.
– Да, – кивнул Федор. – Ребята Виктора Павловича сработали оперативно.
– Вот и хорошо.
Сидящий напротив Волкова Сидоров изобразил нечто, отдаленно напоминающее улыбку, Очкарик ответил вежливым кивком. Очень сдержанным кивком. Впрочем, их натянутые отношения были секретом Полишинеля. Генерал относился к тому типу руководителей, которым фуражка серьезно деформировала мозг. В министерство он пришел вместе с хозяином кабинета, своим старым другом и руководителем, пришел на правах члена команды победителей и… и уйдет, когда поменяется власть. Федор же, благодаря способностям и репутации, пережил уже трех министров и не сомневался, что переживет и четвертого, и пятого – в его услугах нуждались все.
Карманный «Шерлок Холмс».
Очкарика использовали только тогда, когда существовала необходимость обязательно докопаться до правды. В делах очень шумных или, наоборот, – очень тихих, неизвестных широкой публике. В случаях, когда обстоятельства запутанны, мотивы неочевидны, а подозреваемых или слишком много, или нет вовсе.
Основными достоинствами Волкова считались глубокий ум и четкое понимание правил игры. Федор никогда не проводил расследование «для галочки», не назначал преступников, а доказывал их вину и не скрывал поражения. Самое же главное заключалось в том, что Очкарик делился результатами только с руководством. Ему не доверяли члены приходящих команд, зато лидеры, послушав рекомендации предшественников, брали умного сыщика на заметку и оставляли при себе.
– Мысли появились?
Волков неопределенно пожал плечами:
– Надо копать.
Сам факт его участия в совещании говорил о том, что смерть Арифа стала для всех полной неожиданностью.
Громкие заказные убийства давно вышли из моды, теперь бизнесмены, даже те, чье мировоззрение сформировалось в девяностых годах, предпочитали договариваться друг с другом. Для убийства требовался весомый повод, о существовании которого становилось известно задолго до выхода на сцену исполнителей. Долги, неуступчивость в бизнесе, агрессивное поведение – противоречия накапливались постепенно, часто бывало так, что окружающие пытались их погасить и, если дело доходило до заказа, подозреваемые отыскивались без особых проблем. Есть повод – есть разговор. И тогда в игру вступал Сидоров, который, при всех своих недостатках, умел идти по четкому следу. В деле же Арифа поводов для убийства не находилось, очевидного следа не было, и прыткий генерал напоминал запертого в стойле рысака: скакать готов, но не знает куда. Хорошие, злые рысаки в таких случаях начинали ломать стойло, но местный конюх свое дело знал хорошо и умел управляться с жеребцами.
– Очевидных причин для убийства Арифа не было, – медленно произнес хозяин кабинета. – Разумеется, есть застарелые конфликты, недопонимание с деловыми партнерами, кое-какие долги – все эти ниточки проверит Виктор. – Сидоров согласно кивнул. – Возможно, эти ниточки приведут нас к преступнику, но… Но есть весомые основания полагать, что убийцу следует искать в другом месте.
Хозяин кабинета сделал глоток кофе. Помолчал, давая возможность Волкову обдумать предыдущее сообщение, и продолжил:
– Нужна правда, Федор, все хотят знать имя преступника. – Он позволил себе улыбку: – На этот раз действительно все, потому что никому, как бы странно это ни прозвучало, не было выгодно убивать Гусейна.
– Кому-то выгодно, – заметил Очкарик.
– Выгодна смерть, но не убийство, – слегка высокомерно пояснил Сидоров. – Теперь его коллеги нервничают – они все у нас на подозрении.
Все понятно: Арифу с удовольствием бы устроили сердечную недостаточность или фатальный приступ аппендицита. Если бы могли. Но действовать открыто никто не желал, не те времена. Да и лишнего внимания спецслужб привлекать не хотелось, не зря ведь Сидорова частенько называли «Пресс-атташе» – отпрессовать генерал мог кого угодно.
Тем не менее произошло убийство. Громкое. Из разряда тех, от которых успели отвыкнуть. Которое займет первые полосы, во всяком случае в понедельник, которое примутся обсуждать в газетах и на телевидении, что вызовет дополнительное раздражение у шефа. Впрочем, проблемы с прессой Волкова не волновали – он редко общался с журналистами, только тогда, когда ему было что-то от них нужно.
– Ходят слухи, что Генеральный прокурор не прочь взять дело под контроль, – сообщил Сидоров.
– Он настолько уверен в своих силах? – осведомился хозяин кабинета.
– Виноватых всегда можно найти, – усмехнулся генерал. – А дело шумное, хороший повод покрасоваться в новостях и набрать очки.