П. Шушканов.

Другой Брянск. Издание 4



скачать книгу бесплатно

А на месте фонтана долгое время располагался центральный городской рынок – по древнерусской традиции – символ центра города, огороженный каменным забором с аркой. Вот вам и устоявшееся в подсознании мнение, что Набережная – центр.

За рекой логичным было бы продолжение площади, возможно, пристань, пара улиц, аллеи, но там нет почти ничего, только небольшая улица частных домов, лес и несколько кварталов дачных участков. Соединяет берега понтонный мост, как правило, закрытый на время весеннего разлива. Вот таковы особенности этой части города. Удивительно, но, находясь на Набережной со стороны улицы Калинина, ты понимаешь, что находишься в городе, но, перейдя на другой берег, быстро теряешь ориентацию в пространстве. Здесь маленькие домики, места для рыбалки и высокий густой лес. На этом берегу находится еще один интересный объект, о котором следует рассказать. Его особенность заключается в том, что он не существует.

Мы вышли нашей группой на закате по уже сложившейся традиции. Нам предстояло пройти по пути, который существует только на картах города и на спутниковых картах и посмотреть чем сегодня является единственная железная дорога Советского района города Брянска. Путь начинался с той самой Набережной, или, как правильно ее называть, Славянской площади. Вечер был жарким, солнце даже не закате заливало берега Десны желтым зноем, в котором метались шустрые стрекозы. Я сверился с картой. Намеченный путь начинался сразу за понтонным мостом, к которому мы и направились по песчаной дороге мимо пустующих строений машиностроительного завода.

Понтонные мосты – странные сооружения. Временные по своей сути, они подтверждают пословицу о том, что нет ничего более постоянного, чем временное. В недавнем прошлом в коллекции брянских мостов было два понтонных, но один был успешно заменен бетонным еще десять лет назад. Мост на набережной продолжал оставаться временным, периодически меняя поплавки на более новые. Возможно, развитие противоположного берега Десны пошло бы совсем иным путем, будь этот мост постоянным. Косвенно это замечание касается и того места, к которому мы шли.

На мосту мы остановились. На нем по обыкновению красовалась табличка «Проход закрыт», но не только мы ее игнорировали: мост был полон рыбаков и влюбленных пар (надо заметить, что это по большей части их мост). Я указал рукой вперед на ровное с откосными берегами русло. Туда где вдали виднелись арки недействующего «железного» моста.

– Мало кто знает, или помнит, что от этого места и почти до Октябрьского моста русло реки искусственное. Его прокопали, чтобы отвести реку от завода, который, в противном случае, не мог расширяться.

– А где же старое русло? – спросил Алексей.

– Прямо под корпусами завода. Его засыпали грунтом от нового русла. Правда, часть все же осталась – излучина возле памятника артиллеристам, давно заболоченная. По ее ширине можно оценить, какой была река до пятидесятых годов. Новое русло значительно уже.

За мостом начиналась обычная грунтовая дорога.

Лес впереди и высокие заросли сухой травы обещали комаров и очень много пыли.

– А как ты узнал об этой станции, – спросил Алексей.

– Интересная история, – сказал я, – в своё время я любил просматривать блоги путешественников, особенно если записи касались одних и тех же мест – своего рода разностороннее предварительное знакомство с интересными местами, которые сам планировал посетить. В одном из блогов путешественник (не помню его имени) пишет про день, проведенный в Брянске, в котором он был впервые. Абсолютно непредвзятое мнение, но суть не в этом. На исходе дня он решил вернуться в Москву и, сверившись с картой, обнаружил, что может легко купить билеты на станции Брянск-Город. Совсем недалеко от того места, где он находился. Но, дойдя до указанного пункта, он просто не обнаружил там никакой станции, даже железнодорожного пути не было. Если его это в свое время сильно разозлило, то меня заинтересовало и позабавило. Станция-призрак! Захотелось разобраться с этой необычной путаницей на карте города (да и путаница ли это?), но уделить этому время смог только сейчас.

Судя по карте, вокзал станции Брянск-Город располагался в нескольких десятках метров от понтонного моста. Мы дошли до небольшого пешеходного моста, плохо сохранившегося и заросшего травой. Сейчас этот мост вел к дачному поселку, но когда-то, видимо, служил для удобного подхода к вокзалу станции. Он нависал над пересохшем руслом небольшой речки, от которой осталась лишь зеленоватая лужица на дне довольно глубокого русла. Стенки русла держал бетон, по темным отметинам, на котором, можно было видеть постепенное убывание уровня воды. Речка скрывалась в лесу, а с другой стороны в высокой траве. Мы прошли по мосту с одной периллой, и вышли грунтовую дорогу. Мое внимание сразу привлек старый и проржавевший фонарный столб, металлический. Такими столбами освещали в 30-е 40-е годы железнодорожные пути возле станций. Ржавчина выдавала возраст столба – ему было никак не меньше полувека. Показатель ли это того, что станция все-таки была?



Немного дальше по дороге слева от нас был пустырь, каким то чудом не распределенный между дачными участками. По нему был раскидан мусор и осколки стекла, но здесь я увидел под ногами деревянную шпалу – верный признак железной дороги. Чуть дальше была еще одна шпала, почти зарытая в грунт, и еще одна терялась в траве.

Мы шли дальше по дороге. Справа и слева от нас тянулись одноэтажные домики, местами перемешанные с рощами и ухоженными садами. Дорога была прямой с небольшим откосом с правой стороны. Уже мало, что выдавало в ней насыпь, если, конечно, мы не ошибались, и это действительно была старая железнодорожная насыпь. По краям дороги то и дело встречались огромные глыбы зернистого бетона, который применялся в железнодорожном строительстве.

– Если где-то тут и была железная дорога, то она проходила именно здесь, – я указал на две бетонные шпалы, выпирающие из сухой глины.

Но дальне было то, что меня от души повеселило. На нескольких дачных участках целые заборы были построены их рассохшихся шпал. Ни это ли показатель того, что железная дорога ту все же была?

Справа от нас был пруд, искусственный на дне песчаного карьера.

А потом мы нашли мост. На карте была отмечена небольшая речушка, точнее даже ручей. Возможно, когда-то он был больше и глубже, но сейчас был не больше весенней лужи. В том месте, где на карте ручей и железная дорога пересекались, разумеется, должно было быть нечто вроде моста, но видимо раньше речка была гораздо шире – бетонные опоры моста выглядели основательно и солидно. Самих перекрытий не было, только опоры, высотой метров в пять. Под ними виднелись сваи старого деревянного мостика. А за мостом были бетонные шпалы, несколько штук. Сомнений не было, что железная дорога проходила именно здесь. Она шла прямой стрелой до самого Володарского района, где соединялась с основной железной дорогой. Мы нашли это место, за лесом – слепой аппендикс единственной железной дороги Советского района. Бывшей железной дороги.



Но где же располагался вокзал? Это место мы обнаружили уже на обратном пути. Судя по карте и нашим наблюдениям. Тот пустырь с остатками фундамента в самом начале пути и был когда-то станцией Брянск-Город.

Беседы со старожилами развеяли наши сомнения. Оказалось, что станция-призрак не такое уж отдаленное прошлое.

О.В. 67 лет., – Станция тут была. Ее построили, кажется, еще в тридцатых. Тогда это был единственный способ соединить Володарский район с Советским. На Володарке тогда жило не так уж много людей и нескольких поездов хватало для нормального сообщения.

Я., – А почему станцию закрыли?

О.В., – Не нужна стала. В шестидесятых достроили Октябрьский мост – тот еще, первый бетонный мост и пустили автобусы. До этого мост был деревянный, нормальное движение не наладишь. Но по мне, поездом было удобнее, быстрее.

Я., – Вы сами ездили на этом поезде?

О.В. – Редко. Я в Советском жил. Несколько раз – да. Я помню, что много людей приезжало, особенно на выходных. Тут был рынок. Я помню, как приезжал поезд, и народ длинной вереницей тянулся по Набережной через мост, туда, где теперь фонтан.

Я., – За какое же время вы добирались до Володарского района?

О.В., – Точно не помню. Минут семь.

А вот воспоминания другого очевидца.

Г.М. 57 лет, – Дорогу тут я очень хорошо помню. И вокзал был. Ну как вокзал… домик станции как в райцентрах. Тут же не центральный вокзал был. Станция служила, чтобы отвозить людей на Брянск-Орловский, а уже от туда куда хочешь езжай. Хотя, билеты, наверно, там тоже купить было можно в любое направление.

Я., – А давно станции нет?

Г.М., – Очень давно. В шестидесятых, кажется. Хотя, ветка оставалась. Ее разобрали только в девяностые годы. А потом и станцию разобрали. Хорошо бы восстановили ее. В объезд до Володарки добираться очень тяжело и долго, постоянные пробки.

Я., – А где находилась сама станция?

Г.М., – Где-то там. (Машет рукой в сторону пустыря).

Мы покидаем Заречную улицу. Что ж, выяснить удалось немало. Станция-призрак все-таки существовала, но теперь о ней не напоминает почти ничто, кроме заборов сложенных их шпал. Немного позже я нашел материал о станции Брянск-Город, но ничего нового узнать не удалось. Действительно, от железнодорожного вокзала Брянск-I в Советский район вела ветка длинной в три километра, построенная в 30-е годы, действовавшая до середины 60-х годов. В последствии ветка использовалась как маневровый путь, а в конце девяностых годов была демонтирована полностью. Здание вокзала некоторое время использовалось под склад, но затем тоже было разобрано. Так прекратило свою работу единственное железнодорожное сообщение Советского района, быстрее, чем были внесены изменения в официальные карты. Сухие факты.



Будете на понтонном мосту, обернитесь и посмотрите в сторону заброшенных тиров Брянского арсенала. Как легко представить раннее утро, окутанный дымкой прибывающий под вокзальные часы паровоз и толпы людей, спешащих с платформы на понтонный на мост. Станция-призрак.

ГЛАВА 4. ЗАБРОШЕННЫЙ БУНКЕР ИЛИ СЕВЕРНАЯ ЧАСТЬ ПАРКА СОЛОВЬИ

На пыльной стороне небесного металла

Я в предрассветный час увидел тайный знак,

Как будто в серой мгле забытого причала

Вдруг вспыхнул ярче звезд невиданный маяк.


Задолго до того, как я задумал эту книгу, я начал собирать интересные факты о городе, начиная с городских легенд, как жутких, так и забавных, и заканчивая описаниями заброшенных объектов города, полученных от диггеров или просто любителей приключений.

Всё началось в городском лесу на краю холма в старом заброшенном бункере около двух метров под землей. Там в темных коридорах с огромным количеством пустых и не совсем пустых комнат я решил вести свои записи, не надеясь с кем-то впоследствии ими поделиться. Но вышло немного иначе. Много интересных вещей, наблюдений и просто размышлений выпало на жаркое лето две тысячи двенадцатого года, позволивших по-новому взглянуть на наш странный город и не позволивших сохранить все заметки только для себя.

Впервые я услышал о заброшенном бункере совсем недавно, этим летом, хотя, как оказалось впоследствии, объект этот достаточно популярен среди местных жителей и находится относительно недалеко от жилых районов. На долгое время его облюбовали под объект творчества и свалку представители разных молодежных субкультур, но после обвала части крыши, посещение бункера стало делом опасным и его на долгое время оставили в покое.



Что представляет собой это строение, до конца не ясно. С одной стороны, это типичный военный объект. По сведениям, полученным из всемирной Сети (местные архивы не пестрят информацией о военных объектах) это не более чем старое бомбоубежище. Однако, есть некоторые моменты, которые заставляют усомниться в этом. По непроверенным сведениям, этот заброшенный бункер представляет собой ни что иное, как запасной командный пункт военного аэродрома, существовавшего здесь до открытия гражданского аэропорта. Если это действительно так, то строение можно отнести к еще поле раннему времени – началу 30-х годов XX века.

Парк Соловьи (а точнее городской лес, поскольку меньше всего этот лесной массив похож на благоустроенный городской парк) пестрит целым арсеналом заброшенных строений, половина из которых недоступна взгляду нелюбопытного человека. Давно, в середине семидесятых, здесь был настоящий горнолыжный курорт, поскольку высокие брянские холмы, поросшие диким лесом, по красоте и высоте вполне подходят для зимних видов спорта. Со временем всё пришло в упадок, остались лишь несколько подъемников (действующих) и запрятанные в лесу лыжные трассы, используемые в основном любителями лыж и свежего воздуха. На одном из склонов одного из многочисленных холмов возвышается заброшенный и полуразрушенный трамплин с сопутствующими сооружениями. А неподалеку можно заметить огороженные лесом остатки автоматического подъемника. Внизу догнивают деревянные мосты, остатки срубленных фонарей и прочие элементы пришедшей в упадок инфраструктуры.

В своё время лыжная база и прилегающие территории были частью города, но сейчас всего этого словно бы не существует – просто заброшенный парк и заброшенные трамплины, посещаемые редкими бегунами летом и не менее редкими лыжниками зимой. Справедливости ради, следует отметить, что лыжные трассы сохранились в удовлетворительном состоянии. И все же Соловьи – не просто парк, хотя он значится таковым на картах города и является крупнейшим городским парком в Европе. Соловьи – это своеобразный музей заброшенных строений.

Мы выдвинулись в нашу маленькую экскурсию уже поздно вечером, почти на закате. К бункеру нет хорошо обозначенных подходов и подъездов, не говоря уже о дорогах и указателях. От извилистой дороги, ведущей от общежитий Брянского государственного университета к очистным сооружениям, ответвляется еле заметная тропка в поле с травой в человеческий рост, а дольше путь до близкого леса и пригорок. Лес здесь странный, высокий и почти без звуков. Наверное, самая интересная его особенность – отсутствие птиц. В нескольких сотнях метров от этого холма течет обычная лесная жизнь – шорохи в траве и щебетание в ветвях, а здесь полная тишина. Мы оказались на вершине холма. С северной и восточной стороны здесь были склоны, невероятно крутые и высокие даже по меркам брянской географии. С севера склон заканчивался еще более крутым обрывом, под которым лежал хвойный лес. С востока спуск был более пологим и где-то внизу упирался в реку. Мы остановились на самом верху. Перед нами был провал в земле почти идеально прямоугольный с остатками стен и перекрытий.



– Странно, – заметил Алексей, – в прошлом году этого провала не было. Должно быть, рухнула часть крыши под весом снега. Надеюсь, самые интересные помещения остались в сохранности.

Так и было. Не спускаясь вниз, мы обошли заброшенный бункер по краю холма. Земля о многих местах просела, наметив разрушенные подземные коммуникации. Возможно, тут пролегали сгнившие трубы или кабели, разворованные местными «следопытами». С северной стороны мы обнаружили прямоугольный бетонный колодец, уходящий в землю не меньше чем на два метра. Дальше пестрел толстый слой мусора, и куда уходил колодец понять было невозможно.



– Возможно вентиляционная шахта или вход в служебные помещения, – сказал Алексей, – здесь неподалеку еще один колодец, но кирпичный и он засыпан. Под нами, возможно, тоже есть помещения. Знакомый диггер рассказывал мне, что тут может быть намного больше подземных этажей, чем кажется на первый взгляд.

Мы обошли бункер с восточной стороны, и нашли первый вход. Второй находился неподалеку и тоже был украшен грудой пластиковых бутылок и прочего мусора. Вооружившись фонариками, мы стали медленно спускаться вниз. Я опасался, что свалка из пластика и стекла продолжится и внизу, но сразу за поворотом в конце лестницы был ровный бетонный пол, а свет фонарика выхватывал из темноты облупившиеся и украшенные надписями стены. Большая часть надписей была выполнена красной и зеленой краской и указывала на алгоритм действий военнослужащего в случае заражения. О каком заражении шла речь скрыла облупившаяся штукатурка. Некоторые слова и выражения намекали на возраст этого бункера. Например, слова «одевальня» и «умывальня» явно говорили о почтенном возрасте надписи, ни как не менее полувека.



Я полагал, что здесь, под землей, будет сыро и холодно, но воздух был сухой, как и стены и потолок. Отовсюду из стен торчали крючья и обломки труб. Под потолком метались летучие мыши и стаи бабочек.

Второй вход вел в более интересные помещения. Здесь была целая сеть коридоров, ведущих в пустые помещения. Свет сюда не проникал, и мы ориентировались только на фонарики. Несколько помещений были достаточно интересными: комната с печкой, выложенной из красного кирпича, бывшая трансформаторная комната, комната с двумя бетонными кубами непонятного назначения, занимающих значительную часть пространства. Комнат я насчитал не меньше двух десятков, но назначение большей части из них осталось для меня непонятным. Зато легко угадывались душевая и «одевальня».

Один из коридоров заканчивался обвалом, о котором я писал в начале. Мы вышли на свет. Здесь находилось некогда несколько просторных помещений, но от них остались только обломки стен. К сожалению, завал засыпал вход в северную часть бункера, но нам удалось раскопать проход в полметра высотой и благополучно пробраться внутрь.



Пожалуй, это была самая опасная часть нашей небольшой вылазки. Эта часть бункера располагалась рядом с обвалом и находилась в довольно шатком и непрочном состоянии. Над нами были тонны бетона и грунта, которые в любой момент могли обрушиться вниз, при этом, удобного пути отступления у нас не было, кроме полуметрового лаза в земле.

Прежде чем описать оставшуюся часть бункера, я расскажу о странном расположении дверей и проходов в бункере, которая сразу бросилась в глаза и вызывала массу вопросов. Особенно удивляли замурованные двери в помещения, в которые можно было пробраться через другие коридоры. Таких дверей мы насчитали несколько, многие даже частично проломанные. Судя по состоянию кладки и цемента, в бункере дважды производилась перепланировка помещений с непонятной целью. Если изначально комнаты соединялись друг с другом большим количеством дверей, то теперь попасть в северное крыло можно было только через коридор и обвалившуюся часть бункера. Такая же обстановка складывалась и в южной части бункера.

– В прошлом году мы пытались выломать один из замурованных дверных проемов, – вспоминает Алексей, единственный из нас специалист по этому заброшенному объекту, – кладка очень прочная, а цемент крепкий, смогли только пробить небольшую выемку в проеме. Затем один товарищ из нашей группы исследовал коридор и нашел другой способ пробраться за стену. Тогда обвала еще не было, и здесь была самая темная часть бункера. Мы почти в его середине, в его сердце. Все ответвляющиеся помещения не имеют ни окон, ни выходов, – он постучал палкой по внешней стене, исписанной черным маркером или просто углем, – а вот там начинается самая интересная часть этого объекта. Я прошу вас держаться вместе и проходить внутрь осторожно, стена очень непрочная.

Один за другим мы вползли в узкий полузасыпанный дверной проем и оказались в просторном помещении с очень высоким потолком. Все помещения бункера имели примерно одинаковую высоту, но в той части, где мы были вначале, было два этажа, здесь же потолок граничил с земляной насыпью. Помещение было темным, хотя в щели под потолком должно было проникать достаточно света, все его стены были исписаны латинскими фразами, что сильно отличало его от других комнат бункера. Я не большой знаток латыни, но фразы были относительно несложными и прозаическими. Часть взята из католического варианта Евангелия от Иоанна, другая является короткими клятвами и лозунгами.

– Похоже на место проведения ритуалов сатанистов, – заметил я, указав на символы, аккуратно выведенные на пошарпаных стенах.

– Вначале я тоже так подумал, – сказал Алексей, – но возможно надписи и рисунки принадлежат разным людям. Тут достаточно сложная система рисунков, часть из которых являются алхимическими символами. Есть знаки похожие на масонские, но только с виду. Посмотрите вот на эту усеченную пирамиду. В такой интерпретации мне рисунок не встречался нигде.

Я не специалист по символам, но большая часть из них показалась мне просто баловством местных сектантов. Однако, не смотря на это, в помещении ощущалась довольно странная атмосфера. Чувство тревоги не покидало нас с самого момента спуска в зал. Я вспомнил, что нахождение в других комнатах бункера, даже самых странных и темных, подобных эмоций не вызывало.

Пол под ногами словно пружинил, и шаги раздавались глухо, словно внизу была пустота. Я поделился наблюдением с остальными, но Алексей только указал на глубокую выбоину в полу с неровно сколотыми краями.

– Не одни мы это заметили. Тут пытались пробить дыру в полу, но ничего не вышло, слой бетона слишком глубокий. И к тому же, внизу ничего не должно быть. Бункер не такой глубокий, а в этом месте вообще одноэтажный. Кроме того, никаких входов вниз нет ни снаружи, ни изнутри.

Мы обошли зал еще раз. Кроме гнетущего чувства тревоги и росписи на стенах, помещение нечем особым не выделялось. Но справа от входа в стене было два проема, один наглухо замурованный (что вовсе не удивило), а другой вел в маленькое боковое помещение. Я подумал о том, что до момента обвала части крыши. Эта комната была самой удаленной и самой темной из всех помещений бункера и не удивительно, что именно это место было выбрано для странных ритуалов. В этой комнате мы пробыли совсем недолго, давящее чувство тревоги здесь усилилось в разы и стало почти непереносимым. Я сделал пару снимков и направился к выходу вместе со всеми, почти бегом. Сильное головокружение было у всех и одно и то же чувство опасности и страха.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5