Ночь

Отто Зигенштейн

Ночь

Глава 1

Да простит Бог мои грехи, ибо не знаю я, за что Он послал на нас это проклятие. Я офицер полиции 3-го отдела Дуглас Гиббс, номер удостоверения 154271, оставляю эту информацию на случай, если до моего тела доберётся оно и меня не смогут опознать. Надежды больше нет. Всё осталось в прошлом, таком далёком и прекрасном, а будущего нет. То, что сейчас произошло, то, что осталось от моих друзей и товарищей… Я не хочу жить, это уже невозможно, да и зачем? За одну ночь я успел потерять веру во всё человеческое. Мне приоткрылась та обратная сторона мира, о которой я хотел бы и дальше не ведать. Прямо передо мной лежит пистолет с двумя последними патронами. Надеюсь, это сможет спасти меня от участи, постигшей моих коллег.

Всё начиналось обычно. Мы с моим напарником Джоханом и стажёром Коулом получили на дежурство северо-западный район. День был довольно скучный по меркам нашей профессии – не произошло ни одного происшествия, хотя чего мы ещё могли ждать от этого местечка? Тихий спальный район, в котором если что-то и происходит, то раз в месяц, и то что-то некрупное: из разряда шумящих соседей, пропавшей собаки и тому подобного. Один раз меня даже вызвали снимать котёнка с дерева. За всё время здесь произошла только одна кража, да и та небольшая. В общем, когда сюда отправляют патрули, мы все называем это отпуском. Наша расслабленность довела до того, что мы даже положенные нам специальные пластины искателей не брали с собой. Да и что тут говорить? Сама специфика района добавляла ощущение спокойствия. Район был выделен под сотрудников круглосуточного текстильного завода, расположенного неподалёку, так что часть жителей днём спала, пока другие работали, а вечером они менялись местами.

День был настолько мирным, что мы решили с Джоханом спать по очереди, что сильно не нравилось стажёру. Что уж тут поделать? Наверное, все полицейские по молодости спешат сделать что-нибудь на благо общества. Молодая кровь, и это никак не исправить. К сожалению, такой энтузиазм зачастую выветривается через пару-тройку лет. Тогда, посмотрев на его нескончаемую энергию, мы решили дать ему важное и ответственное задание: пешее патрулирование местности. Ближе к семи вечера он вернулся вымотанный, недовольный, без результатов.

– Ну что, Коул, славно потрудился на страже закона? – ехидно спросил его Джохан, немного приподнявшись в сиденье.

– Да какой там… – понуро ответил стажёр. – Только детвора попросила достать щенка: он каким-то образом застрял под машиной… Эх, было бы сейчас настоящее дело…

– Вольно, стажёр, – сказал я, очнувшись от полудрёмы. – Радоваться надо таким моментам нашей тяжёлой работы. За свою жизнь ты ещё успеешь повидать такого, что потом будешь сам просить назначить тебя в этот район. Полезай в машину да отдохни. Кто знает, что может подкинуть эта ночь?

– Да что она может выкинуть? - посмеивался над моим предложением Джохан - Лишь сладкий и крепкий сон, в таком-то месте.

И Коул, недовольно бурча что-то себе под нос о пустой трате времени и сил доблестных защитников правопорядка, залез в машину, где весьма быстро задремал.

Но ночью всё кардинально изменилось. Было полпервого, когда оператор передал нам вызов:

Нерская улица, дом 21. Вызывает женщина, из её слов можно было понять только то, что она обнаружила труп, но больше ничего по делу не сказала. Она в панике. Судя по всему, тело сильно изуродовано. В доме она одна.

От неожиданности мы несколько минут молча сидели в недоумении, так что оператору пришлось повторять вызов. Наконец Коул, пробудившись ото сна, резко поднялся и крикнул, что вызов принят. Мы переглянулись с Джоханом, явно думая об одном и том же. Убийство? Здесь-то? В этом районе годами ничего не происходит, а тут всё изменилось. Но выдержка быстро взяла верх над неожиданностью. Мы поехали, не включая ни сирены, ни мигалок, не желая привлекать к себе внимания на пустынных улицах, да и, если убийца не скрылся и наблюдает, мы могли его спугнуть.

По приезде нас встретил обычный, можно даже сказать, шаблонный дом этого района: двухэтажный, с прилегающим гаражом, тщательно подстриженным газоном и чистой тропинкой до двери. Но на втором этаже горел свет, который мне почему-то сразу не понравился. С ним определённо было что-то не так: он будто искажался и менял форму. Само же окно было закрыто и занавешено, так что нельзя было увидеть, что происходит внутри. Но я определённо видел в нём что-то похожее на тень человека, вернее сказать, мужской силуэт, но при этом силуэт был неправильных, лишённых пропорций очертаний. Хотя это и могла быть игра теней, меня смутило, что оператор сказал только о женщине, про мужчину ничего не было сказано, да и, как подсказывала интуиция, именно в этой комнате был обнаружен труп. Может, мне это кажется? Ведь я уснул последним, после стажёра, и мог не до конца проснуться. Коул уже шёл к двери, не обращая на это внимания. Я переглянулся с Джоханом - он тоже всматривался в тот силуэт и уже доставал оружие, как вдруг она резко дёрнулась в сторону другого окна. Я выхватил оружие и побежал, огибая дом, ожидая, что он сейчас выйдет через другое окно, но с той стороны дома не было подходящих по размеру окон. Тишина. Мне пришлось возвращаться к напарнику.

– Он внутри, не сможет сбежать, там выхода особо нет, – почти шёпотом сказал я ему.

– Н-да, любопытно, – тихо отозвался он.

У двери нас уже заждался Коул.

– Стажёр, полная готовность, возможен контакт, – я подошёл и лёгким нажатием на грудь активировал его пластину. – Тебе ещё детей растить.

Он на мгновенье растерялся от моих слов и хотел что-то ответить, но послышавшийся лай собаки – дикий, неистово-агрессивный, надрывный, словно её смертельный враг стоял в двух шагах, – оборвал его на полуслове. Первые капли дождя упали на землю, и мы поспешили зайти в дом. К нам сразу же выбежала женщина с искажённым от горя, заплаканным лицом, бледная, трясущаяся; лишь повторяя сквозь короткие всхлипы, указывая на лестницу, ведущую на второй этаж:

– Джереми… Сыночек… Он… Он мёртв...

Столь беспощадное горе от утраты сына, столь беспощадное, совершенно лишило её сил. Она так и рухнула на колени в слезах, повторяя, как мантру его имя.

– Женщина, успокойтесь! – строгим, громким голосом начал Джохан. – В доме сейчас кто-то ещё есть?

– Н-нет, – заикаясь от резких слов, произнесла она.

– Коул, обойди первый этаж. Будь готов ко всему – тихо шепнул я стажёру.

Дом был небольшой, стандартного плана, наверное, даже бедный: кухня с дверью, ведущей в гараж, гостиная, ванная да туалет, а пара спален и кладовая при такой планировке обычно располагались на втором этаже. Мы сразу обнаружили какую-то странную, похожую на смесь нефти, крови и глины грязь, тянущуюся с гаража на второй этаж. Судя по непрекращающемуся лаю, собаку заперли в гараже, чтобы не мешала, и на тот момент мы списали грязь на неё. Мы продолжили допрос.

– Муж ваш где? – продолжал своим стальным голосом Джохан.

– Вдова я, он пару лет назад погиб.

– Когда вы обнаружили труп?

– Полчаса назад. – Судорожно сглатывая, продолжила она: – Я только со смены пришла. Кричу: Джереми! Джереми! – а он не отзывается, вот я и пошла проверить… А там… Там… – она вновь зашлась слезами.

– Хорошо, вы ничего странного не заметили?

– Н-нет.

– А это грязь? – он указал на пятна на лестнице.

– Я их не видела раньше – сказала она, исступлённо глядя на них.

Я быстро заглянул в гараж, но там ничего не было, да и места, где мог бы спрятаться человек, тоже. Мы решили идти на второй этаж во всеоружии, оставляя Коула на первом – приглядеть за женщиной и успокоить её, ибо в таком состоянии она мало чем могла нам помочь.

Мы быстро поднялись на второй этаж и проверили комнаты. Чисто. Тогда мы пошли к комнате, где был обнаружен труп. На первый взгляд комната не вызывала подозрений: чистая, опрятная, просторная. В ней не было следов борьбы или чего-то ещё, кроме уже знакомой грязи. Кровать, пара шкафов, игровые плакаты на стенах, в дальнем углу стоял компьютерный стол с креслом, в котором труп сидел к нам спиной. Я подошёл и развернул его. Господи, всех слов, придуманных человечеством, не хватит описать тот ужас, что мы испытали, увидев это. За свою жизнь я прошёл войну и видел, что она может вытворить с человеческими телами, но такое я видел впервые. То, что когда-то носило имя Джереми, сидело, склонившись над книгой.