Тайна яхты Айвенго

Тайна яхты Айвенго

Глава 1

Сумерки на мысе Вулиагмени всегда были цвета расплавленного серебра. Сквозь огромные панорамные окна кабинета Александр Мавридис наблюдал, как солнце медленно погружается в Саронический залив. Там, внизу, в ультрасовременной гавани Астира, уже зажглись первые огни причала. Среди них выделялся величественный силуэт его роскошной парусной яхты «Айвенго».

Название выбрала жена — уроженка Родоса, знаменитого острова Рыцарей. Выросшая неподалёку от средневековой улицы Иппото́н, она с детства помнила величественное Английское подворье. В её памяти переплелись прочитанные истории о рыцарской доблести и кодексе чести. Именно поэтому их первое совместное детище получило имя «Айвенго» — в честь благородного англосаксонского рыцаря, прообраз которого она видела в своём муже.

Шестидесятифутовое судно — почти восемнадцать метров абсолютной судостроительной элегантности с тиковой палубой и белоснежными парусами — застыло на тёмной воде. Экипажа на борту не было. Александр всегда справлялся с морской стихией в одиночку, получая от этого колоссальное удовольствие. За штурвалом своей «любимицы» он чувствовал себя всемогущим — настоящим Посейдоном. Живи он в древние времена, ему наверняка сказали бы, что подобной самоуверенностью он гневит бога морей и рано или поздно будет наказан. Но, к счастью, эпоха была другой — та, где Бог являлся милосердным и благосклонным Отцом, пусть даже Крест, предназначенный Александру свыше, иногда казался не по силам...

Он перевёл взгляд на серебряную рамку рядом с ноутбуком. Со старой фотографии, залитая ярким островным светом, ему улыбалась Элени. Прошли годы с тех пор, как он потерял её, но рана оставалась живой. Рак не посчитался с его могуществом. Александр вспомнил то кошмарное время, когда он, несмотря на свои миллионы и способность одним росчерком пера зафрахтовать целые флотилии, оказался не в силах купить для жены ни единого лишнего вздоха. Она ушла у него на руках...

Александр опустил стакан с виски на дубовый стол. Дом казался слишком большим. Слишком безмолвным.

Эта потеря подкосила его, но она же принесла и искупление. Он полностью переосмыслил свою жизнь. Понял, что земное существование — не неотъемлемое право, а подарок, измеряемый временем и ответственностью за каждую минуту, проведённую рядом с теми, кто дорог по крови или по душе. Любовь и внимание близких — единственная настоящая валюта, которая никогда не обесценивается.

Именно поэтому, когда Элени не стало, Александр не заперся в офисах своей судоходной компании в Пирее. Он передал оперативное управление фирмой доверенным партнёрам и остался дома, рядом с двенадцатилетним сыном Одиссеем. Он вырастил его сам. Стал отцом, который присутствовал на каждой тренировке, не пропускал ни одного школьного праздника и разделял с мальчиком любую подростковую тревогу.

И эта безграничная отцовская самоотдача принесла самый ценный плод. Теперь Одиссей был блестящим молодым человеком, изучающим финансы в Лондонской школе экономики. В их отношениях не было и намёка на ту натянутую отчуждённость, которая порой возникает между состоявшимися родителями и повзрослевшими детьми. Это была связь, построенная на глубоком, нежном доверии. Два друга, у которых не водилось секретов друг от друга.

До этой Пасхи.

В апреле Александр сам летал в Лондон, чтобы провести праздники вместе с сыном. Они решили пойти в собор Святой Софии — сердце греческой православной общины и главное место, где соотечественники празднуют Воскресение Христово. Здесь собирается вся элита диаспоры британской столицы, поэтому Мавридис рассчитывал совместить поездку с деловыми, но неофициальными встречами. Эта невероятно красивая историческая церковь на Москоу-роуд славится потрясающей архитектурой и уникальной атмосферой, которая ощущается особенно остро в Великую Пятницу при выносе Плащаницы и в саму пасхальную ночь.

Александр задумчиво улыбнулся: греческий собор на Московской улице в самом сердце Лондона... Оказывается, местный квартал назвали так в честь визита русского императора Александра I после победы над Наполеоном. Он прибыл в Британию в зените своего триумфа, чтобы окончательно утвердить за Россией статус ведущей мировой державы, вершившей судьбы Европы. Причудливое переплетение истории, красиво связавшее здесь три разные культуры.

Да уж... Александр покрутил лёд в стакане, чувствуя подступающий к горлу комок. Они тогда прекрасно провели время с Одиссеем. Гуляли по набережным Темзы, ужинали в любимых ресторанах в Мэйфэре, обсуждали будущее бизнеса — сын ведь не случайно выбрал сферу экономики.

Но за два дня до возвращения Александра в Афины произошло то, о чём он даже помыслить не мог. Он до сих пор так и не нашёл в себе смелости рассказать об этом сыну. Побоялся выбить его из колеи перед выпускными экзаменами в LSE, поэтому сохранил всё в тайне. И все эти недели дома невысказанный секрет жёг ему душу, словно раскалённый уголь.

Но теперь время опасно поджимало. Через несколько дней начинались летние каникулы, и Одиссей должен был вернуться в Грецию, чтобы по традиции отправиться с отцом на борту «Айвенго» в плавание по Эгейскому морю — до Сими, где они заодно справлялись о делах компании, филиал которой находился на Родосе. И как теперь сказать сыну о перемене планов?

Александр посмотрел на телефон, лежащий на столе. Он знал, что обратный отсчёт уже начался.

Глава 2

Внезапный звонок мобильного прервал мысли Александра. На экране мигало: «Мой Одиссей». Мужчина вновь улыбнулся. «Мой Одиссей»... У греков принято так говорить о детях и любимых. Но разве нам что-либо принадлежит по-настоящему, если даже душа приходит в этот мир и покидает его без нашего ведома?

Александр сделал глубокий вдох, прогнал меланхолию из голоса и ответил на видеовызов.

— Привет, сынок! Как раз думал о тебе, — произнёс он, стараясь звучать абсолютно естественно.

— Привет, пап! Как дела дома? — голос Одиссея, полный энергии и привычного тепла, заполнил пустой кабинет.

— Тихо. Очень тихо без тебя. Ну а ты как? Когда расправишься с экзаменами? Когда ждать тебя в Греции? «Айвенго» в марине уже полностью готов к выходу.

— Я как раз поэтому и звоню, — ответил Одиссей с лёгким колебанием. — Как только закроется сессия, мы с ребятами договорились рвануть в Эдинбург. Хотим немного разгрузить голову после экзаменов. Так что не жди меня сразу, я задержусь. Рассчитывай, что прилечу ближе к середине июня.

Прежде чем Александр успел ответить, из глубины дома, со стороны лестницы на второй этаж, донёсся звонкий, мелодичный женский голос:

— Май лав, так когда мы переносим чемоданы на яхту?

На другом конце провода, в Лондоне, на пару секунд воцарилась абсолютная тишина. Затем Одиссей издал короткий, удивлённый смешок.

— Папа? — спросил он с улыбкой. — Не верю своим ушам... Ты что-то от меня скрываешь?

Александр почувствовал, как к щекам приливает кровь. Но сын, полный юношеского любопытства, уже рассмеялся громче, ласково поддразнивая смущённого отца.

— Ну же? Я слушаю! — настаивал он, веселясь от всей души.

— Ладно, ты меня поймал... — признался Александр, испытывая смесь облегчения и неловкости под прицелом сыновнего юмора. — Когда я приезжал к тебе на Пасху, познакомился с девушкой. Это была совершенно неожиданная встреча. Зашёл в частную арт-галерею в Мэйфэре — ну знаешь, где выставляют современное искусство. Меня пригласили на благотворительный вечер, а она работала там, на ресепшене. Мы разговорились. Оказалось, она прекрасно разбирается в экспозиции и даже дала мне дельный совет... Короче говоря, чтобы не томить тебя: в Грецию мы вернулись вместе.

— Ну ты даешь, отец! Молодец! И она сразу согласилась улететь с тобой? А вдруг ты не тот, за кого себя выдаёшь?

Александр улыбнулся, хотя внутри пронзило мимолётное изумление.Он явно недооценил, насколько взрослым и проницательным стал его мальчик.

— Ну как же не согласиться, дорогой? Во-первых, прямо в тот момент позвонил ты, и мы договаривались встретиться у университета — так что она поняла, какой я приличный отец. Во-вторых, я купил там картину и подарил ей. Мероприятие в любом случае было филантропическим, так что все остались в выигрыше...

— Да, сильно... — Одиссей расхохотался. — А почему ты молчал все эти недели?

— Потому что... я сомневался, Одиссей. Ты же знаешь, как важно для меня твоё мнение. Она приехала просто как гостья, мне хотелось понять, как всё сложится... И я не знал, как сказать тебе, что хочу показать ей греческие острова... Это казалось несправедливым по отношению к тебе. Вообще-то я задумал большое путешествие с выходом в Средиземное море, до самого Монако. Там-то я и планировал предложить тебе встретиться и познакомить вас.

— То есть, насколько я понимаю, всё серьёзно? — спросил Одиссей уже более зрелым, собранным тоном.

— Да, — честно признался Александр. — Всё серьёзно. Несмотря на то, что... она очень молода. Но пока я ни в чём не уверен. Пока это только совместное плавание.

Как раз в этот момент девушка начала спускаться по лестнице в гостиную. Экран смартфона Александра был развернут так, что Одиссей сквозь камеру чётко увидел её отражение в большом антикварном зеркале, украшавшем холл. Она действительно была очень молода. Потрясающе красивая, с воздушными, грациозными движениями, девушка быстро пересекла поле зрения, направляясь в сторону кухни.

— Пап, я правда рад за тебя, ты это заслужил, — сказал Одиссей, но его тон мгновенно изменился. Смех угас.

Он задумчиво уставился на дисплей, где мгновение назад промелькнул тонкий силуэт. В желудке завязался странный, тугой узел, а в мыслях пронеслась ледяная тень. Одиссей не мог отделаться от настойчивого, тревожного чувства, которое мгновенно подчинило себе все эмоции: эту девушку... где-то и когда-то он уже видел.

После разговора с отцом её образ не выходил у него из головы. Наваждение отпустило, только когда он пришел в кафе на встречу с приятелем. «Что за глупости? — оборвал он себя. — Нигде я не мог её видеть. Просто у неё слишком запоминающаяся внешность: точёные черты лица, идеальная кожа, атлетическое сложение... Наверное, всё дело в том, что новость застала меня врасплох».

Буквально через полчаса Одиссей уже обо всём позабыл, увлечённо обсуждая с Филиппом предстоящее участие в университетских соревнованиях по баскетболу.