скачать книгу бесплатно
Глава 3
Стёпке было семь, когда он понял, что не похож на других. Это случилось неожиданно, навсегда изменив его жизнь. Однажды летом он убежал в поле за ворота городища и заблудился: не сразу понял, что больше не видит приметной башенки церкви, не слышит стук молота страшного хромого кузнеца Угрюма.
Шумели высоченные сосны в лесу на краю поля. Ветер гнал волны по траве.
Дёргая русой головой во все стороны, Стёпка старался разглядеть городище, тянул тощую шею, но был так мал ростом, что дальше трав и цветов не ничего видел.
Сообразив, что с дерева сможет осмотреться, он полез на ближайшую сосну. Ободрал ладошки, и только. Это оказалось ему не по силам. Тогда Стёпка пошёл наугад через поле. Проплутав в высокой траве, вышел опять к лесу и сел прямо на землю. Трусливая слабость завладела мальчишеским сердцем.
Размазывая кулаком бессильные слёзы, он злился на себя.
– Ну почему я такой слабый и глупый?! Любой из городища смог бы найти дорогу домой, даже Федька-дурачок. Один я потерялся.
От жалости к себе он заревел громче.
– Ты не веришь в силы, способные вывести тебя на верный путь?
Голос раздался сверху, и так неожиданно, что Стёпка тут же перестал плакать. Подняв острое личико с огромными серыми глазами, мальчик рассматривал странника: тёмная одежда и плащ в пыли – видно, что путь был неблизкий.
Мальчик испуганно всматривался в полумрак тени капюшона, покрывающего голову незнакомца.
– Ты боишься меня?
Голос обволакивал теплом и лаской, как руки матери, которой Стёпка не помнил, но всегда думал о ней с острой горечью и нежностью. Было приятно просто ощущать себя окутанным звуками голоса странника: словно плывёшь по течению реки жарким летом или, что Стёпка любил более всего, стоишь на колокольне и, раскинув руки, ловишь ветер, думая о полёте в небе, растворяешься в его сини.
– Немного боюсь, – сознался мальчик и почувствовал, как наливаются от стыда жаром щёки. – А ты кто, дядя?
– Я твой друг. Буду помогать. Только ты не должен никому рассказывать обо мне.
Странник поднял Стёпку и поставил на поваленное дерево, откинул капюшон, открывая лицо. Изумлённо мальчик окунулся в синь ясных глаз чужака: взгляд добрый, но очень пристальный, глубокий, и одновременно немного отстранённый. Как же много пришлось ему увидеть!
Так и запомнил мальчик с первой встречи лишь глаза и голос.
– Не расскажешь? – строго спросил странник.
– Нет. А кто ты, дядя? – повторил Стёпка наивный вопрос.
Незнакомец внимательно смотрел ему в глаза.
– Я тот, кто делает работу для… – человек помолчал, подбирая слова. – Для господа. Пусть так.
– Ты ангел? – Восхищённая радость озарила лицо мальчика.
Странник рассмеялся. Безбородое молодое лицо осветилось искренней улыбкой.
– Нет, дитя, я тот, кем назвался. Никогда ничего не бойся. Я буду говорить с тобой.
– Зачем?
– Так нужно. Когда подрастёшь, то всё поймёшь, и путь, уготованный тебе, исполнится. А пока иди. – Он поставил Стёпку на землю и легонько подтолкнул вперёд. – Верь, и судьба не оставит тебя. Будь добрым к людям и слушай своё сердце.
Не оглядываясь, Стёпка пошёл через поле. Он шагал уверенно, не сворачивая с дороги, по которой был направлен странником. Стоило подняться на холм, как из-за высокой травы показался купол церкви, тяжёлые удары кузнечного молота сотрясали тишину.
Стёпке казалось, что в целом мире не существует ничего желаннее этих гулких ударов по наковальне. Он побежал на звук, словно стараясь обогнать ветер, который совсем недавно казался ему чужим и холодным. Теперь же воздух наполнился ароматами свежеиспечённого к ужину хлеба, смешанный со сладким запахом луговых цветов, привычным для родного городища.
Впереди показались открытые настежь большие, толщиной с кулак самого здоровенного мужика, деревянные ворота. Увесистые, искусно выкованные петли, всегда заботливо смазывались дозорными, охранявшими поселение. Улыбаясь родным стенам, Стёпка побежал изо всех сил. Радость от счастливого возвращения искрилась в маленьком теле. Смех так и рвался из груди.
Ни на минуту он не задумался о словах лесного странника. Стёпка забыл, как плакал над своей слабостью и глупостью. Сейчас его охватил восторг – он всё-таки смог найти дорогу домой, хотя и находка эта была даром незнакомца с ясным взглядом. И только ложась спать, в мыслях Стёпки созрело сожаление, что он не поблагодарил странника за указанный путь к городищу.
Шло время…
С каждым днём всё реже Стёпка вспоминал о страннике, но продолжал ощущать на себе его пронзительный взгляд: и не было возможности скрыться от него ни днём, ни ночью. Многое случалось в мальчишеской жизни, но лишь хотел он солгать или поступить по злобе, как тут же жгуче начинали гореть щёки, и глаза незнакомца смотрели в душу.
Стёпка прожил в городище ещё год. Из всей семьи у него был только дядька – брат умершей матери, да жена дядьки с малыми детьми. Отец Степана, когда-то ушёл воевать с кочевниками, да так и сгинул. Никто и не ждал воина домой. Малое наследство родичи разворошили, растащили по своим углам. Остался мальчишка сиротой без собственного двора с землёй.
Так в жизни Стёпки настало новое лето. После восьмого дня рождения задумал дядька отдать мальчика в учение. Ещё издали Стёпка увидел высокую чёрную фигуру кузнеца Угрюма, что хромая шёл к их дому. Испуганно мальчик думал, что же надо Угрюму от дядьки. Все в городище боялись и уважали кузнеца, но общаться с ним никто не хотел из-за сурового нрава. Кузнец вошёл в дом, а Стёпка проскользнул за ним и притаился точно мышка, чтобы услышать разговор. Словно дорогого гостя Угрюма усадили на лучшее место и угостили, как сами не каждый день ели.
– Мальчонка он смышлёный, – заговорил дядька. – Сразу всё смекает. Коль в узде держать, то станет хорошим работником.
– А силы в нём много ль? – голос Угрюма был хриплым и грозным.
– Сгодится, – кивнул дядька. – Батя его подковы гнул. Не гляди, что мелкий. Израстётся.
– Ну, покажи своего волчонка.
Дядька бросил короткий взгляд на жену, та быстро метнулась во двор и в сенях наткнулась на Стёпку.
– Ах, вот ты, кутёнок!
Она больно ухватила мальчишку за ухо и потащила в избу. Сдерживая слёзы, Стёпка потирал красное ухо. Коленки дрожали. Угрюм медленно встал из-за стола и подошёл. Чёрная громада закрыла свет.
– Хилый какой-то. Его ж и от пола не видно!
– Ай!
Стёпка не сдержался и вскрикнул, когда кузнец ухватил его за плечи. Больно и страшно, словно сейчас же швырнёт оземь или о стену. Ни с кем Угрюм не был добрым. Показалось, что кости треснут, и кузнец раздавит маленькое тело.
– Что пищишь как девка?! – Тёмное, обросшее жёсткой бородой, лицо Угрюма оказалось совсем рядом. – Не хочешь в кузню?
Внутри у Стёпки похолодело. Он часто видел, как мечутся по кузне чёрные, будто чертенята, подмастерья Угрюма, и ни за что на свете не хотел бы попасть туда. Среди жара и испарений возвышался мрачный гигант, гоняя учеников. Не об этом ли аде говорил батюшка в церкви?
– Не хочу, дяденька, – мальчонка шмыгнул носом.
Громовой хохот разбил тишину.
– Не хочет, посмотрите на него, – засмеялся кузнец.
Стёпке пожелалось провалиться сквозь старые доски, что поскрипывали под ногами.
– Через два дня приведёшь волчонка в кузню, – коротко бросил Угрюм и ушёл, с треском захлопнув дверь в избу.
– Не отдавайте меня. Я не хочу в кузню, – тихо попросил мальчик, глядя в глаза дяде.
Недобрым у того стало лицо, брови сурово сошлись, большая ладонь ударила по столу, напугав малых. Три пары круглых глаз посматривали с полатей на бушевавшую грозу, на глупого Стёпку, что осмелился перечить хозяину дома.
– Будешь меня позорить – знать тебя не знаю. Делай, что велят. Мал ещё решать хочу, не хочу. Отправишься к кузнецу, он тебя научит жизни. Не то с псами жить будешь. Не место тебе в избе, волчонку неблагодарному.
– А хлеб наш есть хочешь? Да?! – зло гремела посудой дядькина жена. – Детям моим крохи достаются. Всё из-за тебя! Никакой пользы в доме!
«Не заплачу, не заплачу, не заплачу…», – стиснув зубы, повторял про себя Стёпка.
В груди всё горело от обиды. Разве не забрал себе родич отцовский надел земли в уплату содержания сироты? Так почему постоянно попрекает куском хлеба?!
Горечь разъедала маленькой сердечко, но одновременно, оно одевалось холодной сталью: необычайная сила и решимость наполняли тело. Стёпка желал, чтобы всё изменилось. Чтобы никогда не было кузницы и Угрюма…
Вырвавшись из тёмной избы, Стёпка побежал из городища прочь. Сейчас он не боялся заблудиться, а даже желал этого: потеряться, спрятаться от грянувшей беды. Высокая трава на поле опутывала ноги, и мальчик спотыкался, падал, вновь поднимался и бежал. Он так любил этот свободный воздух и свет солнца, что жаркая мрачная кузница виделась адом, который неминуемо погубит его. Всем телом и душой Стёпка ощущал опасность. Если он попадёт в кузню, то жизнь закончится. Больше ничего не будет.
– Помоги мне, помоги.
Стёпка жадно впитывал воспоминания о страннике, искал поддержки, защиты. Почти на краю поля, ослеплённый ярким светом, мальчик упал лицом в траву и затих. Силы покидали его.
Ветер потрепал русые волосы на макушке, и тёплая, лёгкая рука коснулась спины.
– Сила Господа с тобой, мальчик.
Этот голос…
Стёпка задрожал от радости. Он узнал плавное течение речи и покой, что дарил странник. Рыдая, он уткнулся в чёрную ткань одеяния незнакомца.
– Отдать кузнецу… – отрывисто повторял мальчишка. – Хотят отдать. Я там умру.
– Ты не веришь, что будешь спасён?
Странник приподнял Стёпке лицо, заставляя смотреть в лазурь глаз, ощущая покой.
– Верю! – ответил мальчик.
– Верь и будешь спасён. Ты нужен этому миру. Время не допустит, чтобы ты покинул мир раньше, чем это станет неизбежным.
– А когда это станет неиз… неизбежным, – Стёпке трудно далось странное, взрослое слово. – И что это значит?
– Неизбежное обязательно случится. Неизбежное должно произойти. Всё рождается и растёт, всё умирает. Это неизбежность. С тобой это случится нескоро, – странник улыбнулся. – А пока спи, спи… Позволь времени забрать своё.
Тайный друг размеренно гладил голову мальчика, и тот почувствовал, как слипаются глаза, как тяжелеет тело. Стёпка проваливался в сладкую дремоту. Он был абсолютно счастлив.
Проснулся Стёпка к вечеру, когда в лесу стемнело, только небо над городищем отчего-то было багрово-красным. Испугавшись, что ему влетит за позднее возвращение, мальчонка кинулся домой. О страхе перед мрачным кузнецом он и не думал. Вера в чудо согревала сердце.
Очень скоро мальчик смог убедиться, что небо красно не от закатного солнца. От ворот ничего не осталось, только два обугленных столба тихонько курились, а измазанные сажей петли сиротливо поскрипывали на ветру, который бил в кривой, расщеплённый обломок.
Дрожа, Стёпка остановился. Никак не решался идти дальше. Он уже понял, что остался один. Воины дружины, охранявшие городище, погибли с оружием в руках. Чёрные стрелы кочевников убивали точно и быстро. Как это случалось всегда, не было оставлено ни одного дома, ни одной постройки – всё полыхало огнём, терялось в дыму.
Кузница, ненавистная Стёпке ещё днём – адское место, которого он так боялся, даже она прогорела до крыши и обвалилась. Размазывая ладошкой осевшую на лицо сажу, мальчишка крутился на месте. Он не знал, что делать, но ужас погнал его к родному дому.
Зажмурившись, Стёпка обошёл лежавшего на крыльце дядьку с рассечённой головой, в приоткрытую дверь увидел босую ножку мальца. Он и не узнал, кто из детей распластан на полу. С резким, взрывным треском проломилась крыша.
Закрыв глаза, Стёпка попятился, споткнулся о тело дяди, упал навзничь. В ушах зашумело, голос странника звучал колокольным звоном:
«Верь и будешь спасён. Будешь спасён… Спасён…».
Болезненная мысль пронзила Стёпку. Если бы он не убежал в поле, то лежал теперь здесь, и это называлось бы «неизбежность», но такого быть не должно.
Или он мог согласиться пойти в подмастерья к Угрюму: тогда бы ничего не случилось. Стёпка чувствовал это. Знал, поверил вдруг, что его желание заставило орду кочевников повернуть к их городищу, убить всех, сжечь кузницу.
В груди сделалось больно. Холодная сталь внутри обрела силу. Слёз больше не было. Медленно продвигаясь, не смотря по сторонам, он разыскал припрятанные запасы еды в сараюшке возле избы и навсегда покинул городище.
Глава 4
Столики задрожали, тихое дребезжание стёкол прошлось по нервам. Опоздавший поезд прибыл на вокзал. Пожилая пара со всеми коробками и мешками вывалилась на перрон, спеша на посадку.
Кашлянув, Алексей осмелился задать вопрос, только бы не молчать натужно и неестественно:
– Так, на кого работаешь? Или это страшная тайна? – Он спрашивал машинально, не вдаваясь в суть, а сам думал о том, как похорошела Ксана.
Они не виделись года два или больше. Весёлая и лёгкая в ранней юности Оксана обрела настоящее женское очарование. А ведь могло что-то сложиться у них. Вполне могло…
Алексей остро ощутил это несбывшееся будущее, но так и не вспомнил, почему жизнь развела их. Вроде бы Ксана обиделась на что-то. Он мрачно фыркнул в ответ на претензии, показавшиеся глупостью. Сейчас они с удивлением смотрели друг на друга, силясь понять, что связывало их в прошлом.
Знакомым движением пожав плечами, заправив тёмные прядки за уши с маленькими сверкающими камешками серёжек, Оксана ответила:
– Имён не назову, – она вздохнула, отложив записную книжку, освободившиеся руки схватили салфетку и начали беспокойно сминать бумажный квадратик. – Знала бы, не сказала. Сам догадываешься. Меня наняла одна фирма… Я не могу об этом говорить, извини.
Взгляд Оксаны опять метнулся к высокой и широкоплечей фигуре в строгом костюме. Кареглазый знакомец Алексея рядом с основательным мужчиной казался подвижным и непоседливым мальчишкой. Разговор этих двоих резко оборвался и каждый удалился в свою часть ресторана.
– А, ну ладно!
Алексей так устал, что действительно уже ничем не интересовался. Да, и выпытывать не хотел.
– Поговорим позже. – Ксана быстро протянула ладонь, желая коснуться его руки, но остановилась на полпути. – Где тебя можно найти?
– Пока здесь, в гостинице. – Память подкинула Алексею несколько приятных образов из прошлого, отчего внутри вспыхнуло жаром, напряглось в предвкушении. Это он с усилием отбросил, как ненужное. – В городке есть родственница, но…
Он недоговорил.
– Какие-то проблемы? – хриплым басом поинтересовался представитель неведомой фирмы, скалой выросший возле столика.
Набычившись, он недобро смерил Алексея взглядом.
– Старый знакомый. Проездом, – поспешила бросить Ксана, спасительные слова.